Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЖИЗНЬ ВТОРАЯ - РОЖДЕННАЯ ЗАНОВО.ПОМЕШАТЕЛЬСТВО ПРОДОЛЖАЕТСЯ. СПАСАЯ МОРСКИХ КОТИКОВ.
 
ЖИЗНЬ ВТОРАЯ - РОЖДЕННАЯ ЗАНОВО.
Вам необходимо понять, что я родилась заново; что все, что было до того, как я начала заниматься животными, не имеет ко мне ровным счетом никакого отношения. Женщина, которая снялась во всех фильмах, - это не я. Это кто-то другой. Я не имею никакого отношения ни к ней, ни к целому периоду ее жизни. Сегодня моя жизнь всецело посвящена животным, а все, что было до этого, не мое.
Брижит Бардо, 1994 год.
ПОМЕШАТЕЛЬСТВО ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Невозможно сказать, что могло бы произойти, останься в тот день в 1949 году один из приятелей Вадима дома и ему не пришлось бы звонить Брижит. Или же что могло произойти, если бы в тот момент, когда он набрал ее номер, ее не оказалось дома.
А что могло бы произойти, если бы, когда он ей позвонил, ее мать не разрешила бы ему прийти, что, несомненно, так и было бы, сними она трубку. В параллельных мирах, как, например, о том пишут в научной фантастике, существует бесконечное количество возможных вариантов и все они существуют одновременно. В нашем мире, в тот конкретный день, Вадим вставил в телефонный аппарат свой последний жетон и нашел ее. В другом, параллельном мире, они так и не встретились.
Роже Вадим признается, что время от времени он рассуждал о том, стала бы Брижит Бардо той самой Брижит Бардо и в параллельной вселенной? 'Ответ таков - вряд ли. По крайней мере, я на 90% уверен, что если бы мы с Брижит никогда не встретились, ей бы никогда не стать той, кем она стала. Возможно, из нее бы получилась прославленная балерина. У нее бесспорно имелся талант, и она бы добилась в танце мировой славы. Не исключено, что в конечном итоге кто-нибудь обратился бы к ней с предложением сняться в кино. Но то, как она превратилась в звезду, произошло почти молниеносно, и еще, прошу вас не забывать об этом, когда я смотрел на нее, то видел отнюдь не актрису - я видел Брижит Бардо'.
Когда речь заходит о кинозвездах, очень часто личность и слава воспринимаются как нечто тождественное. Вадим убежден, что это не одно и то же. Существуют люди, которые как личности наделены редким обаянием и редкой красотой, но стоит попробовать им появиться на экране, куда что девается. По правде говоря, частенько случается так, что, встретив какую-нибудь знаменитость, вы никак не можете уразуметь, что, собственно, в нем или ней особенного.
Для иллюстрации можно привести такой случай. В начале шестидесятых Вадим как-то раз, остановившись в одном из бунгало отеля 'Беверли-Хиллз', заказал себе завтрак. Когда, прождав довольно-таки долгое время и не дождавшись своего завтрака, Вадим набрал номер внутренней службы, чтобы узнать, в чем дело. Ему ответили, что завтрак уже несут. Услышав это, Вадим направился к двери и, высунувшись наружу, увидел, что через лужайку идет молодая женщина с подносом в руках. Решив, что это и есть его долгожданный завтрак, Вадим взял у нее из рук поднос и поблагодарил. Но вместо того чтобы повернуться и уйти, женщина осталась стоять, непонимающе на него глядя. Тогда Вадим вторично ее поблагодарил. Но это мой поднос, возразила она. Вадим не понял. И тогда незнакомка объяснила, что живет в соседнем бунгало. 'Я пошла принести себе завтрак, так что это мой поднос'. Вадим рассыпался в извинениях и вернул ей поднос, и в этот момент, присмотревшись внимательней, понял, что перед ним Мэрилин Монро.
'Какое бы там качество ни делало звезду звездой, - размышляет далее Вадим, - это не обязательно нечто такое, что тотчас бросается в глаза, что тотчас будоражит ваше воображение. Мэрилин-женщине требовалось не менее трех часов, чтобы замаскировать себя и стать Мэрилин-звездой. Но стоило только ее загримировать, а ей самой войти в роль, как все тотчас становилось на свои места. Но на самом деле она - это нечто совершенно искусственное. Помню, как-то раз встретил ее в Нью-Йорке. Я тогда ехал вниз в лифте и, к своему величайшему изумлению, обнаружил, что стою рядом с этим неземным созданием. Но в тот день она была накрашена, волосы ее уложены, а сама она одета в одно из этих знаменитых платьев, что выгодно подчеркивали ее фигуру. То есть была загримирована под Мэрилин Монро - кинозвезду. А тем утром в 'Беверли-Хиллз' она остается сама собой'.
В отличие от нее, Брижит, независимо от того, накрашена она или нет, одета или нет, причесана или нет, в любое время суток - какая разница? - всегда оставалась Брижит Бардо.
'Не существует разницы между Брижит Бардо - личностью и Брижит Бардо - кинозвездой. Это одна и та же женщина, один неделимый образ. И этим отличается от других. Разумеется, чтобы стать звездой, одного этого явно недостаточно, а, тем более, чтобы стать явлением всемирного порядка, как то было с ней. Право, мне порой непонятно, как это люди вообще ухитряются пробиться в кинозвезды. За исключением, пожалуй, тех, в ном действительно есть искра божья и кто способен перенести ее на экран. Когда я впервые увидел Брижит и мне стало ясно, что другой такой нет, что она такое удивительное, не похожее на других создание, я не думал о ней как о кинозвезде, я думал о ней как о человеке. Что мне сразу бросилось в глаза, когда я увидел ее на экране, - это тот образ, который она перенесла сюда. На сто процентов это она сама'.
И то, что она оставалась собой, утверждает Вадим, уже парадокс.
'Она ничего не боялась. И в то же время она боялась всего. Ни на малейшую долю секунды ей не пришла в голову мысль - мол, я должна соответствовать некоему образу, некоему представлению общества о красоте, или же - я должна соответствовать некоему стандарту, согласно которому, по мнению общества, обязана вести себя молодая женщина. Нет, у нее имелись свои собственные представления, свой собственный взгляд на жизнь, и все это поражало удивительной естественностью. Я понятия не имею, где Господь нашел такую форму, по которой он ее сотворил, или как он вообще перенес ее на эту землю, но после того, как он ее создал, он наверняка разбил эту форму - я в этом более чем уверен, потому что в целом мире нет никого подобного ей'.
Некоторые люди полагают, что к тому времени, как Брижит ушла из кино, слава уже украла у нее жизнь.
'Особенность Брижит в том, - подчеркивает Вадим, - что она никогда не искала для себя славы. Это было ей более чем безразлично. Тем более, что слава доставляла ей одни неприятности. Ей хотелось одного : общения с друзьями, жить, как она того захочет, и главное, чтобы ее оставили в покое. И поэтому, когда настал тот момент, когда она, как кинозвезда, столкнулась с обратной стороны славы, ничего, кроме разочарования от своего звездного статуса, она не испытала. Эта женщина стала кинозвездой не будучи при этом актрисой, не испытывая к кино никакой тяги. Она, бывало, говорила мне, как, например тогда, когда я хотел купить себе небольшую электронную шахматную доску - если ты снимешь этот эпизод за один дубль, я ее тебе куплю. Она не находила в своей карьере ничего такого, что компенсировало бы ей связанные со съемками неудобства. Брижит находила мало приятного в том, что ей приходилось нести тяжкое бремя славы, и в один прекрасный день просто решила поставить точку'.
Но как бы ей самой того ни хотелось, она не могла в одночасье перестать быть Брижит Бардо.
В самом начале ее карьеры, когда Брижит только делала в кино первые шаги, она как-то раз сказала, что хотела бы сниматься лишь потому, что это один из самых легких способов заработать побольше денег, чтобы затем купить себе ферму и жить там в окружении животных.
Французский модельер Луи Ферро познакомился с Брижит на Каннском фестивале 1953 года. Он тогда еще не сделал себе громкого имени в haut couture - мире высокой моды, но Брижит понравились его работы, и она начала у него одеваться, как в частной жизни, так и для кино. Во многом благодаря ей, Ферро произвел фурор в мире французской моды своими платьями в клеточку пастельных тонов, с гипюровой отделкой. Но лишь выйдя замуж за Жака Шарье, Брижит, - а вместе с ней и Ферро, - наконец получили возможность диктовать свой стиль. Для летнего сезона 1958 года Ферро - вместе со своим партнером Жаком Эстрелем - подготовили коллекцию симпатичных клетчатых платьев, которые так обожала Брижит, - причем настолько, что даже попросила Ферро сшить такое же для ее бракосочетания.
'И тотчас, - вспоминает Ферро, - стиль а lа Бардо и французская мода в целом триумфально прошествовали по всему миру. И все это благодаря Брижит Бардо. В пятидесятые годы она олицетворяла собой женственность'.
Парижские магазины сообщали о том, что платья в клеточку не залеживаются на их полках и раскупаются мгновенно.
Из Франции повальная мода распространилась на всю Европу и Северную Америку. От дорогих магазинов до дешевых распродаж - все теперь было в клеточку. Сначала это было белье в розовую клеточку, затем в голубую, затем в желтую - куда ни глянь, везде клетка. Юбки, платья, брюки, шорты, купальники, жилеты и даже белье.
Один владелец магазинчика на лондонской Оксфорд-стрит сообщал, что каждый день к нему приходят до двадцати девушек, на вид вполне англичанок, и все они как одна покупают платья в клеточку, чтобы выйти из магазина похожими на Брижит Бардо.
Кстати, то был отнюдь не писк моды на один сезон. Клетка задержалась на целых пять лет и время от времени возвращается снова. Но в ту пору, на протяжении более 20 лет, гвоздем сезона могло стать не только пристрастие Брижит к платьям в клеточку, но и любая вещь, в которой ей только стоило появиться.
Стоило только ей в картине 'Бабетта идет на войну' украсить себе голову стальным шлемом, как какой-то парижский шляпник начал производить шлемы - правда, фетровые. И они шли нарасхват. Удивительно, но о периоде 'Бабетты' вспомнили вновь в 1993 году, когда в только что открывшемся музее французской моды на показ был выставлен костюм Брижит-парашютистки. А министр культуры Жак Ланг назвал его 'столь же важным явлением в истории французской культуры, как, скажем, живописное полотно XVII века'.
За 'Бабеттой' последовал период увлечения стилем 'хиппи'. Брижит покупала кое-что из эти вещей у одного дизайнера из Сен-Тропеза, по имени Жан Букен. В середине шестидесятых его творчество считалось довольно смелым, отражавшим веяния, доносившиеся из-за океана. Стоило только Брижит облачиться в его творения, как за ней тотчас последовали тысячи подражательниц.
В отличие от других магазинчиков, что обычно закрываются летом в самую жару, - с 1 до 5 часов, когда народ млеет под солнцем на пляже, а Сен-Тропез выглядит вымершим городом, - Букен держал двери своего заведения открытыми. Уже одно это обстоятельство привлекло Брижит. Ведь она, пусть даже только теоретически, могла незамеченной проскользнуть в город, сделать необходимые покупки и вернуться домой, прежде чем в магазин снова хлынут покупатели.
Правда, надо признать, что этот ее трюк редко когда срабатывал.
Симона Букен, помогавшая мужу вести дела в магазине, вспоминает, как однажды, в середине лета 1964 года, - а она готова поклясться, что на улице не было ни души, - Брижит подъехала к их магазинчику на своем 'ситроене' и припарковала машину напротив. Брижит, как водится, была босиком и, как обычно, не одна, а с приятелем. Но уже через десять минут у входа столпилось два десятка зевак, которые, как всегда, расталкивали друг друга, чтобы взглянуть на нее в окно.
Ну а поскольку тысячи француженок только и занимались тем, что пытались ей подражать, стоит ли удивляться, что когда Букен в качестве вечернего туалета облачил Брижит в шорты и длинную бархатную безрукавку, то вскоре по всей стране девушки по вечерам стали появляться не иначе, как в шортах и длинных бархатных безрукавках. Собственно говоря, для некоторых девчонок приезд в Сен-Тропез в начале сезона с целью пробежаться по модным магазинчикам, - разумеется, для того, чтобы разузнать, что нового появится в стиле Брижит Бардо этим летом, - было сродни религиозному паломничеству. Они делали себе прически a la Бардо, они пытались подражать ее походке, они пытались перенимать ее манеру говорить. Они пробовали даже, как она, надувать губки - то повальное гримасничанье стало известно как 'La moue a la Brigitte' - часами втягивая щеки и выпячивая губки с тем, чтобы, не дай бог, их старания остались бы незамеченными.
Гюнтера Закса так позабавила эта мода, что он даже открыл магазинчик-бутик с коллекцией одежды, названной им 'Мик Мак'. Он бойко торговал майками, на которых аршинными буквами было выведено 'Мик-Мак Сен-Тропез', по 100 франков, в то время, как с тем же успехом вы могли приобрести точно такую же майку, с теми же аршинными буквами 'Сен-Тропез', правда, без Мик-Мака, заплатив за нее франков 40. Для этого достаточно заглянуть в любую сувенирную лавчонку, каких было полным-полно в порту и в которых привыкли заламывать за каждую ерунду тройную цену.
А еще у Брижит был любимый бутик под названием 'Вашон'. И она любила одеваться в стиле 'Вашон' - обычно вылинялая, выцветшая джинса, - и вскоре это можно было увидеть на каждом втором.
Вскоре Брижит осенило, что на всем можно неплохо заработать, и, недолго думая, она принялась проталкивать собственную коллекцию под названием 'Мадраг'. Нацелясь главным образом на 'таких же женщин, как я, которых не мучают комплексы и которые знают цену своей женственности', Бардо, не мудрствуя лукаво, шумно разрекламировала то, что сама носила вот уже несколько лет.
Все это - составные части массового помешательства, известного как 'бардопоклонничество' - 'Bardolatrie'.
Теоретически это слово должно означать 'обожание Бардо'. По крайней мере, так оно понималось во французском и вскоре легко проникло в английский. Разумеется, правильнее было бы писать 'Bardotolatrie' - правда, в таком виде оно, согласитесь, смотрится довольно неуклюже и тяжеловесно. Однако в укороченном варианте, при прямом переносе из французского в английский, возникает путаница в значении: заглянув в Оксфордский словарь, вы найдете, что 'Bardolatiie' означает 'обожание барда'.
Брижит вся эта шумиха неизменно казалась великой глупостью. Всякий раз, когда кто-нибудь рассказывал ей об этом, она отвечала ироничной фразой: 'Когда я снималась в кино, меня постоянно критиковали то за мой комический стиль, то за мою прическу, то за то, как я одевалась, как я жила. И вот теперь, когда я на всем этом поставила точку, люди начинают превозносить все то, за что раньше меня ругали. Ну не смешно ли?'.
Но тогда, в те дни, когда дело доходило до одежды, вряд ли она могла рассчитывать на победу.
'Стоит мне выйти откуда-нибудь в простеньком платье или джинсах, я слышу, как люди вокруг начинают ворчать, что, мол, с такими деньгами, как у меня, можно было надеть что-нибудь поприличнее. Стоит мне пересилить себя и надеть самое красивое свое платье, свое самое дорогое пальто и кольцо с бриллиантом, как те же самые люди укоряют меня тем, что я, мол, строю из себя кинозвезду'.
И тем не менее смысл 'бардопоклонничества' не ускользнул от широких масс. Как это ни парадоксально, но потребовалось довольно долгое время, прежде чем восковая Брижит Бардо заняла свое место среди других фигур мадам Тюссо. Правда, дело отнюдь не в том, что знаменитый лондонский музей запоздал с 'бардопоклонничеством'. Скульпторы музея воссоздали лицо Брижит в воске еще в конце пятидесятых годов, но у них возникли проблему с телом. В те годы женские фигуры выставлялись только одетыми, так что точность воспроизведения не играла особой роли. Немыслимое дело - королева в бикини! Как и Бардо в горностаевой мантии. Но поскольку в музее пеклись о приличиях, то для Брижит была выбрана мини-юбка, купленная по этому случаю в одном из модных магазинов в Париже. И все равно открытые бедра и плечи фигуры не давали администрации покоя. 'До этого нам еще ни разу не удавалось создать идеальное женское тело, и, как нам кажется, фигура мисс Бардо получилась у нас не слишком удачно'. Так что Брижит полностью увековечили в воске лишь в 1967 году.
Надо сказать, что остальной мир уловил поветрие 'бардопоклонничества' гораздо раньше. К концу пятидесятых годов даже знаменитая кукла Барби начала щеголять длинными белокурыми локонами и фигурой точь в точь, как у Бардо, и носила платья в клеточку.
У некоторых людей хватило прозорливости вовремя сообразить, что пресловутая клеточка Бардо пахнет большими деньгами, и в Штатах колеса бизнеса закрутились вовсю. Чего здесь только не производили - купальники, солнечные очки, косметику - все, что угодно, но непременно в клеточку. На прилавках появилось фирменное белье, в комплект которого входил 'бюстгальтер Бардо' -господи, свихнуться можно! - детище компании 'Миленькие бюстгальтеры'. Не верите? А чтобы покупатели, не дай Бог, не прошли мимо, компания наняла неотличимых друг от друга блондинок из кордебалета клуба 'Копакабана', и те усердно демонстрировали пикантную продукцию.
Иногда достаточно было быть приятелем Брижит.

Жан Букен прилетел из Ниццы в Испанию. У Брижит были там съемки, и он привез ей кое-что из одежды. На вид настоящий хиппи - длинноволосый и с развевающимся шарфом на шее -Букен тотчас привлек к своей особе всеобщее внимание в мадридском аэропорту, особенно, когда, подойдя к кабинке паспортного контроля, никак не мог отыскать свой паспорт.
Испанские власти заявили, что без документов в страну его не допустят. Ну а поскольку Букену меньше всего хотелось, чтобы его отправили назад во Францию, он попытался объяснить, что прилетел в Мадрид по одному важному делу - а именно: встретиться со своей знакомой, Брижит Бардо.
Представители паспортной службы не могли никак взять в толк, что он им говорит. 'Брижит Бардо, - твердил Букен, - Брижит Бардо. Я привез ей одежду'.
По-прежнему никакой реакции.
На счастье, у Букена оказался постер с ее портретом. Развернув плакат, он поднял его повыше, картинкой к испанцам. 'Брижит Бардо, - повторил Букен. - Mon amie. Mia amiga. Моя знакомая'.
'А-а-а, - внезапно дошло до испанских пограничников. - Брижит Бардо, - и они закивали головой, - Si, Si, Si'.
Так, с одним только ее портретом в руках, Букен прошел через паспортный контроль.
Один из лучших французских журналистов Кристиан Бренкур, который был знаком с ней более тридцати лет, одним из первых понял, что сила притягательности Брижит может проявляться в самых неожиданных ситуациях.
Блестящий репортер и закаленный в боях военный корреспондент, он осознал масштабы ее славы, когда однажды, находясь с заданием во Вьетнаме, стал свидетелем такой сцены. В Дананге американские врачи принесли тело только что убитого солдата. Проверив его карманы, они обнаружили две фотографии: одну - матери, а другую - Брижит Бардо.
'Бринк' и 'Бри' - как они называли друг друга - не были любовниками, что, очевидно, и является одной из причин, почему им удалось сохранить многолетнюю дружбу. Они поддерживали друг друга, когда разваливались семьи их обоих, когда кому-то из них требовались забота и внимание. В каком только настроении не видел Бардо сдержанный бородатый Бренкур.
'Когда она злится, то перед вами настоящая фурия, она мечет громы и молнии и ей все равно, на кого направлен ее гнев. Робость ей не свойственна. Она всегда говорит то, что думает. Другие так часто пользовались ею в своих целях, что она научилась, постоять за себя. И ей никто не страшен. Она даст отпор любому, кто станет у нее на пути. И, тем не менее, это хрупкая женщина, ей ничего не стоит расплакаться, как девчонке, если у нее что-то не ладится в сердечных делах'.
Бренкуру также известно, лучше, чем кому бы то ни было еще, как мучительно тяжко давило бремя славы на плечи Бардо.
'Ей ненавистен этот миф, ей ненавистна эта легенда, что теперь окружает ее. Она не желает о ней слышать. Она отказывается ее понимать и никогда не понимала. Брижит не желает знать, что из нее сделали легенду. Она, конечно, отдает себе отчет, что повлияла на целое поколение молодых людей. Это она приемлет. Но все остальное, весь этот миф - этого она не желает знать, и это ей крайне безразлично'.
Хотя у всякого правила имеются, пусть редкие, но исключения.
В 1965 году, после трех поездок во Вьетнам, Бренкур по заданию радиостанции RTL отправился на угрюмый северо-запад Канады пройти по следам Джека Лондона. Там Бренкур узнал об одном французском монахе, отце Робере Лемере, который провел последние 20 лет, опекая небольшое, затерянное среди бескрайней снежной пустыни селение эскимосов - Туктояктук. Когда-то оно называлось форт Брабан, но теперь известно просто как 'Тук' - это самое северное из поселений в Канаде, на берегу моря Бофорта. Здесь полгода в кромешной тьме и полгода при незаходящем солнце, в окружении вечных снегов и льдов, обитают около 450 человек. К северу отсюда нет ничего и никого - одна лишь голая макушка нашего шарика.
Одного миссионера здесь более чем достаточно. Бренкур стал первым французом, которого отец Лемер увидел с тех пор, как двадцать лет назад покинул родную Бретань. Тихий добрый человек с густыми бровями и мутновато-голубыми глазами, Лемер жил по-спартански, даже по местным меркам. Искренне растроганный его неподдельным самоотречением, его самопожертвованием, его искренней готовностью прожить жизнь в самых суровых из существующих на нашей планете мест, Бренкур решил хотя бы на время оставить историю о Джеке Лондоне и вместо нее сделать основательный репортаж об этом удивительном человеке. Возвратившись через несколько недель в Париж, как-то раз за обедом в кругу друзей - среди которых была и Бардо, - он рассказал им историю Робера Лемера, чем сильно растрогал Брижит. До Рождества оставалось всего несколько дней, и Брижит приготовила подарок, попросив Бренкура, чтобы тот отослал его священнику. Внутри находилось кое-что из французских деликатесов, в том числе и три бутылки выдержанного бордо, и фотография самой Брижит - разумеется, одетой - с посвящением 'моему незнакомому другу'.
Спустя несколько лет Бренкур возвратился в Арктику. Отец Лемер сказал ему, что имя Брижит Бардо кажется ему знакомым и, как следует подумав, вспомнил, что видел ее фото, вырезанное с обложки журнала 'Лайф', на стене в одной из охотничьих избушек.
Бренкур получил новое задание - организовать для отца Лемера и двух эскимосских ребятишек поездку во Францию. Всех троих он привез к Брижит в гости. На Лемера произвели огромное впечатление ее искренность, приветливость и открытость. А еще от него не укрылось сильное духовное начало актрисы.
Спустя несколько месяцев после того, как Лемер вернулся в Арктику, Брижит получила от него известие в виде магнитофонной ленты. Отец Лемер рассказывал ей о своем одиночестве и сравнивал себя с ней. Он объяснял, почему они оба оказались так одиноки - он посреди белого безмолвия, а она посреди своей колоссальной славы. Его послание, такое мудрое и проницательное, растрогало Брижит до слез.
Спустя несколько лет Лемер признался Бренкуру, что изобрел довольно забавный - и вместе с тем действенный - способ завлечь эскимосов на воскресную мессу. 'Та фотография Брижит Бардо, - напомнил Лемер. - Я повесил ее на дверях церкви'.
Когда Брижит исполнилось 30 лет, она пожала плечами и дала спокойное интервью радиостанции 'Европа-1'.
'Не понимаю, почему вокруг этого события подняли столько шума. Безусловно, это веха. Но я не ощущаю никаких перемен. Но мне было бы грустно, если бы я оставалась точно такой же, как и десять лет назад. Правда, прошу вас не заблуждаться на сей счет - даже если я остепенилась, это вовсе не значит, что я позволила засосать себя болоту. Я стала гораздо чувствительнее ко многим вещам, которые раньше попросту не замечала. Разве я могу оставаться равнодушной к несправедливости, нищете, болезням, предательству и страданиям?'
В свой тридцать пятый день рождения Брижит заявила в интервью: 'В общем, как правило, я расстаюсь с мужчиной, если было нарушено правило взаимной честности. Кроме того, меня начинает мучить ревность. Я просто делаюсь от этого больной. Если бы существовало лекарство, способное излечить меня от этих страданий, я бы тотчас проглотила двойную дозу. Своей глупой ревностью я стольким людям причинила страдания'.
И вот теперь, когда ей исполнилось 40, для многих ее жизнь по-прежнему представлялась сценой, на которой она все так же играла бесконечный праздник беззаботной молодости. Миф Бардо подпитывал себя сам, и людям по-прежнему казалось, что, как и раньше, они имеют полное право занимать места в зрительном зале.
Для многих Брижит, как и в былые годы, продолжала символизировать все, что было притягательного в раскрепощенности и свободе. Для других она навсегда осталась олицетворением противоположного - распущенности и отсутствия моральных устоев. Она могла соблазнять, но могла и внушать ужас. Брижит, сама того не осознавая, стала провозвестницей женского движения, хотя сама не принимала в нем ни малейшего участия, и, конечно же, не понимала, каковы последствия ее лобовой атаки на заведенный мировой порядок.
Некоторые женщины не могли без содрогания слышать о ней, ведь ее имя приобрело скандальную известность как символ сексуальной свободы.
В глазах немалого числа мужчин она была примером эротической фиксации. Вот женщина, которая заводит романы, с кем ей заблагорассудится. Ей ничего не стоит оставить одного, чтобы уйти к другому. У нее был ребенок, и ей хватило откровенности признаться, что она не в состоянии его воспитывать и доверила воспитание его отцу. Все это было из разряда тех вещей, что вполне позволительны для мужчины. Но в пятидесятые, шестидесятые и вот теперь, в семидесятые, годы такое вряд ли могло сойти с рук женщине.
А вот ей сошло.
Брижит жила своей жизнью, как то обычно свойственно мужчине. Более того, она была самонадеянна и могла позволить себе презирать чужое мнение. Она бесила людей своей независимостью, и ей было глубоко наплевать, что подумают другие. Она провоцировала, и это возбуждало некоторых, притягивая их к ней. Порой же от нее исходила угроза, что, однако, имело точно такой же эффект.
В некотором отношении она была той, кем было не дано стать Мэрилин Монро. Что бы она ни сказала, это тотчас начинали цитировать. Куда бы она ни пошла, это тотчас становилось событием. И никому, казалось, не было дела до того, что ей самой все это совсем не нужно. Ей никогда не нравилось то, какими глазами смотрит на нее окружающий мир. Она никогда не искала себе славы. Ей была ненавистна жизнь, ставшая для нее невыносимой.
'Мне то и дело говорят, что по популярности я догнала Рудольфо Валентине, - как-то раз заметила Брижит, причем мысль эта отнюдь не показалась ей забавной. - Но Валентине давно умер, а я хочу жить'.
На свое сорокалетие Брижит устроила потрясающую вечеринку в 'Клубе-55' на пляже Памплонн, где собрались все ее друзья. Музыку обеспечивала группа, которая в ту пору называлась 'Chico et Los Gitanos' - 'Чико и Цыгане', а позднее стала известна как 'Gypsy Kings'. Брижит была от них в восторге и любила попеть и потанцевать вместе с ними. Более того, какое-то время она считалась у них кем-то вроде полноправной 'цыганки'.
Она впервые услышала их, сидя за обедом в каком-то ресторанчике. Это была ее любимая музыка. Брижит поднялась из-за стола и станцевала фламенко, а затем спела вместе с музыкантами. Когда вечер подошел к концу, Чико сказал, что, если ей когда-нибудь захочется поработать с ними, они примут ее с распростертыми объятиями. Полагая, что он шутит, Брижит сказала в ответ, что, если им понадобится вокалистка-танцовщица, она всегда к их услугам.
Он не замедлил воспользоваться ее любезностью. В один прекрасный день он позвонил ей, чтобы сказать, что их ансамбль собирается играть на свадьбе. 'Если тебе это интересно, - предложил Чико, - можешь к нам присоединиться'. И так Брижит нарядилась в свое лучшее цыганское платье, посильнее накрасилась, чтобы сойти за участницу ансамбля, и проработала всю свадьбу наравне с другими музыкантами.
Не удивительно, что на протяжении всего вечера к Чико подходили люди и говорили ему: подумать, как ваша вокалистка смахивает на Брижит Бардо. Однако, если верить легенде, никто ее так толком не узнал.
Какое-то время у Брижит была привычка критиковать тех, кому за сорок, - мол, им давно пора 'на свалку'. И вот теперь она с помпой отметила собственное сорокалетие.
Ведь, как ни крути, то была важная, веха в ее жизни. 'Плейбой' опубликовал специально посвященную ей статью, к которой прилагался этюд ню, выполненный ее тогдашним любовником, тридцатилетним фотографом Лореном Верга. Между прочим, это фото само по себе возвестило о начале моды на 'зрелую женщину', что захлестнула журналы для мужчин в середине семидесятых. 'Плейбой' приводил следующее высказывание Брижит: 'Ни один мужчина не может быть до конца уверен в себе, увлекшись мною. Проблема в том, чтобы удержать меня, а это нелегко'.
Одно из телеграфных агентств возвестило о том, что Брижит наконец вступила в зрелость.
'Когда мне было 20, мне нравились мужчины - прожигатели жизни, мужчины в шикарных автомобилях, любители потанцевать и рассказать глупый анекдот. Сегодня мне нужно от мужчины нечто более серьезное. И вообще, если бы я на протяжении десяти лет держала при себе одного и того же мужчину, то наверняка умерла бы от скуки'.
Тем временем одна французская газета привела цитату, в которой еще заметнее было наступление новой эры: 'Я - женщина, которой, несомненно, удалось сделать успешную карьеру, чего, однако, нельзя сказать о личной жизни. Миф о Бардо изжил себя. Но Брижит - это я. Возможно, лет через пять я наконец смогу жить так, как и все. Я жду-не дождусь этого момента. Меня уже не назовешь прекрасным творением, я просто человек'.
Через год, когда ей исполнилось 41, она сняла ресторан 'Пальмьер', в двух шагах от 'Клуба-55', чуть дальше по пляжу, чтобы устроить очередную грандиозную вечеринку.
'Диву даешься, как Бардо в сорок один год, - замечала одна газета, - все еще удается создать в общественном сознании образ бесшабашной гулящей девчонки, которая положила начало новому образу жизни для ее поколения. Ни одна актриса не вызывала к жизни такого повального подражания. Не только другие актрисы, но и молоденькие девчонки во всех уголках света перенимали ее стиль, подражали ее растрепанной прическе, ее едва заметной косметике, ее пристрастию к простой, облегающей одежде (платьям в знаменитую клеточку, джинсам и свитерам, которые скорее напоминали вторую кожу) и, что немаловажно, воспринимали ее дерзкое - по крайней мере для 50-х годов - убеждение, что женщине позволено предаваться радостям жизни и менять возлюбленных столь же смело, как и мужчине'. Но буквально накануне Брижит отменила вечеринку.
А через несколько недель произошел очередной драматический случай, когда она опять глотнула лишнюю таблетку снотворного.
Немало воды утекло за время между двумя днями рождения.
Брижит перестала быть ББ - кинозвездой. И, тем не менее, помешательство продолжалось. Это было сродни ломке, когда человек обнаруживает, что не в силах избавиться от пагубного пристрастия.
В ворота ее виллы по-прежнему ломились обнаглевшие толпы, к ней по-прежнему приходили полные ненависти письма, ее по-прежнему преследовали на улицах. К ней по-прежнему пробивались какие-то наглые типы, они по-хозяйски располагались на пляже или же, сидя в лодке, наводили на нее объективы фотоаппаратов.
Бульварная пресса не давала ей ни минуты покоя - шустрым репортерам было чем поживиться, - хотя ни один из опубликованных материалов не появился с ее согласия. Газетки и газетенки, смакуя, писали о бесконечной череде ее молодых любовников, и у читателей возникло впечатление, будто Бардо в иллюзорной попытке сохранить собственную молодость пустилась во все тяжкие.
'Стоит мужчине ей понравиться, она не остановится, пока не приберет его к рукам, - писала французская журналистка Маргарита Дюри. - Ей ничто не помеха. Ей все равно, дома ли он или сидит с друзьями в кафе. Где бы они не находились, она тотчас удаляется вместе с ним, при этом не бросив даже прощального взгляда в сторону его предшественника'.
Может показаться забавным, но Жак Шарье утверждает, что Бардо ни разу не пыталась строить из себя 'femme fatale' ('роковую женщину'), 'Когда Брижит с мужчиной, то он для нее - все на свете. Когда же все кончено, она даже слышать о нем не желает. Любовь прошла, а с ней и все остальное, и Брижит переходит к другому, не оглядываясь и не вспоминая о том, кого бросила, словно его и в помине не было'.
Вадим целиком и полностью разделяет это мнение.
'Когда она уходит от одного любовника к другому, уже ничто не может остановить ее. У нее талант на неверность, поверьте мне. А еще она ужасно страдала, если у нее одновременно бывал роман сразу с несколькими мужчинами. Страсть для нее, как наркотик. А, как и любое зелье, оно сделало ее своей рабыней на всю жизнь'.
И все-таки, когда она говорила парню, что любит его, то вовсе не кривила душой. Разумеется, за исключением того, что на следующий день могла совершенно забыть о нем.
В прежние дни пресса сверяла этапы жизни, Бардо с ее фильмами. Теперь же главным материалом для газетчиков стали ее мужчины.
Кристофер Уэдоу, красивый рослый лондонец, познакомился с Мижану и ее мужем Патриком в 1968 году в Париже. Они, в свою очередь, познакомили его с Брижит. Однако лишь в конце лета, когда он снова оказался с нею в одной компании, на этот раз на званном обеде в Сен-Тропезе, между ними вспыхнул страстный роман. Бардо нравились парни его типа. Ей тогда было 34. Ему - 22.
Без малейших колебаний Брижит привезла его к себе домой, и он прожил у нее три недели - по его собственным воспоминаниям, 'это было похоже на сон'. Но лето кончилось, и Уэдоу уехал.
Когда газеты пронюхали об этом новом романе, они попытались сделать из него нечто больше, чем мимолетное летнее увлечение. Пресса представила Уэдоу 'застенчивым юношей из Уондсуорта, который не таскается за юбками'. Газетчикам удалось даже вырвать интервью у его матери, и они цитировали следующие ее слова: 'Порой мне кажется, что между ними просто дружба'. Однако вскоре им показалось, что из этой истории можно выжать гораздо большее, и тотчас была запущена утка о том, что миссис Уэдоу ужасно переживала, что ее любимый сынок угодил в лапы злодейки Бардо, и, набравшись смелости, мамаша позвонила в Мадраг: 'Верните моего сына домой'.
Это выдумки. И наглядный пример того, что стоит что-нибудь напечатать, затем перепечатать, и еще раз и еще, и чем чаще вы повторите сплетню, тем охотнее в нее верят.
Был еще и Патрик Жиль, двадцатилетний студент-политолог, который также пару раз снялся вместе с нею в кино. А кроме него, Кристиан Кальт, 30 лет, бармен и бывший инструктор по лыжам, на которого Брижит положила глаз в 1972 году.
Она отдыхала в Мерибеле с Филиппом Летельером, его женой, Жикки и Анной Дюсар, и как-то раз вся их компания отправилась в ресторан, принадлежащий Жаклин Вейсьер, в Куршевель, где тогда работал Кальт. Брижит сразу заметила его за стойкой бара, нашла, что он симпатичный, и поинтересовалась у Жаклин, кто он такой, добавив, что хотела бы с ним познакомиться. Жаклин была вполне согласна с тем, что ее бармен - парень симпатичный, однако напомнила Брижит, что сейчас он находится на работе.
Тогда Брижит предложила, чтобы Жаклин что-нибудь придумала, а сама она снова придет сюда завтра вечером. Выход из положения был найден благодаря Филиппу и Жикки. На следующий день они уже стояли за стойкой бара, а Брижит ужинала с Кристианом Кальтом. Их роман продолжался несколько лет.
Разумеется, очередной любовник тотчас становился газетной сенсацией. Благодаря цветным фотографиям на обложках, еженедельные журналы увеличивали свои тиражи. И каждый новый мужчина в ее жизни, в особенности вереница молоденьких любовников, тотчас согласно 'надежным источникам' становился кандидатом в 'месье Бардо'.
Молодых приятелей Бардо окружала такая необузданная газетная шумиха, что Ольга Хорстиг как-то раз поинтересовалась о них у Брижит,. намекая, что некоторые из них - как бы это помягче выразиться - не вызывают особых симпатий. Брижит со всей откровенностью ответила ей: 'Мне всегда нравились красивые мальчики. Я становлюсь старше, но мои вкусы остаются прежними. И если мне до сих пор удается соблазнять их, то почему бы нет?'
Разговаривая как-то раз на пляже с Андре Пуссе, Брижит рассказала ему об одной замужней женщине, у которой был роман. Причем муж не только не имел ничего против, но даже имел привычку приглашать любовника жены провести вместе с ними отпуск.
'Это выше моего понимания, - сказала она. - Я просто не понимаю, как у нее получается иметь двух мужчин одновременно, в то время как я порой не способна разобраться с одним'.
'Что ж тут удивительного. - отвечал Пуссе. - Неужели ты и впрямь надеешься, что мужик останется с тобой после того, как обнаружил в твоей постели 14 собак?'
Пуссе, часто встречавшийся с ней в эти годы, полагает, что Брижит привыкла обманывать себя. 'Нет, не с одним мужчиной, а со всеми ними вместе взятыми. Частично проблема заключалась в том, что, если вы звезда такой величины, как Бардо, вам постоянно приходится спрашивать себя, нужна ли я ему сама по себе или же из-за того, кто я есть?'
Очень часто ответ бывал очевиден. Спустя десять лет она начнет задаваться вопросом, действительно ли мужчины занимают в ее жизни столь важное место. К тому времени она уже немного научится жить самостоятельно. Возможно, ей это еще не удается до конца, однако она поняла, что нет ничего хорошего в том, чтобы все время опираться на мужчину. 'Мужчина - не трость'.
Брижит даже готова признать, что некоторые из ее романов были явной ошибкой. 'Я порой спала с теми, с кем не следовало. Просто так получилось'.
В те дни Брижит была твердо убеждена, что больше не выйдет замуж. По ее словам, она не видела в замужестве особого смысла. В любом случае, трех попыток с нее достаточно, а кроме того, развод - это слишком хлопотно. Но дело в том, что каждый раз, влюбляясь, она мечтала снова выйти замуж. 'Если бы я всегда прислушивалась к внутреннему голосу, то побывала бы замужем не менее десяти раз'.
И вот теперь, не обремененная никакими заботами, она могла позволить себе влюбиться. Но чего бы она ни искала, к чему бы ни стремилась, судя по всему, ее поиски оставались безуспешными. По крайней мере, среди толпы молодых людей.
Брижит по натуре 'fleur bleue'. Это значит, что она от природы романтик, а не хищница, что, подобно школьнице, которая влюбилась первый раз в жизни, она робеет и заливается краской.
'В ней особенно трогательно то, - замечает Кристина Гуз-Реналь, - что каждый раз, влюбляясь, она думает, что это навсегда. При этом необходимо понять, что Брижит отнюдь не реалист. Она редко когда спускалась с небес на грешную землю. Может, теперь ей это удастся. Но тогда вряд ли. Большинство ее друзей ужасно переживали за нее, потому что понимали, как она одинока. А еще им было понятно, что до некоторой степени она сама повинна в собственном одиночестве. Она никогда не стремилась удержать подле себя человека - будь то любовник, друг, прислуга или муж'.
В моменты крайнего одиночества Брижит плакалась Гуз-Реналь: 'Мне не на кого опереться, не от кого ждать поддержки. Я совсем одна'.
Гуз-Реналь пыталась поддержать Брижит, когда той бывало невмоготу. Нельзя сказать, чтобы это ей всегда удавалось.
'Моя дружба с ней берет начало в юности. Мы вместе провели наши лучшие годы. И я многим ей обязана. Когда я пришла в кино, Брижит уже была там, а, став звездой, выбрала меня. Однако я никогда не стремилась становиться частью ее круга, ее антуража. Когда сердце у Брижит не занято очередным душещипательным романом, она мила, она восхитительна, она просто чудо. И вместе с тем - я говорю это с симпатией - она просто ненормальная. Этакая ходячая инфантильность. Откровенно говоря, ей вряд ли когда-либо довелось испытать настоящую любовь. Правда, Вадим занимал в ее жизни особое место. И она не может забыть, что именно он открыл для нее жизнь. Но другие? Я сильно сомневаюсь'.
По словам Гуз-Реналь, надо обладать недюжинным характером, чтобы уметь противостоять Брижит. Уметь дать ей отпор. А иначе она сделает вам больно. 'Она не понимает, что ранит вас. Однако это слабое утешение для тех, кому она причиняет страдания. И единственный способ оградить себя - это не пресмыкаться перед ней. Она потому окружает себя животными, что они целиком и полностью находятся в ее власти. Те немногие из друзей, что еще у нее имеются, не подвластны перепадам ее настроения. Единственный способ сохранить с ней дружбу - это избегать ее, как только ей в очередной раз попадет шлея под хвост. Ее друзьям хорошо известно, когда пройдет у нее эта дурь, а как только та проходит, Брижит снова восхитительна и неотразима'.
Майк Сарн видел ее с близкого расстояния, и хотя это удалось ему лишь на несколько дней, увиденное не вызывало ни малейших сомнений.
'Женственность Брижит .настолько органична, что стоит ей войти в комнату, как все цвета в ней начинают восприниматься совершенно иначе. Ее присутствие сказывается на всем, и это потрясающе. Вы совершенно иначе начинаете воспринимать ее лицо, ее прическу, ее тело, и все в ней - само совершенство. В ней нет ничего вторичного'.
'Главное для нее, - говорит Сарн, - это влюбиться, причем со всей откровенностью и ничуть не стыдясь'.
'Нет, ее стиль ничего не имеет с раскрепощенной, необузданной сексуальной революцией. Для Брижит секс и любовь неразделимы. Многие люди, например, Вадим, видят в сексе нечто вроде товара. Брижит воспринимает все совсем по-другому. Это своего рода слабость в ее сильном мужском характере, которая делает ее воистину поразительной женщиной. На редкость вспыльчивой. И на редкость знаменитой'.
Как ни странно, считает Сарн, женщины всегда понимали Бардо лучше мужчин. 'Для них она не представляла опасности. Она была где-то далеко по сравнению с остальным человечеством. Женщины просто не имели возможности соперничать с ней на каком бы то ни было уровне и поэтому даже не предпринимали попыток. Вместо этого они подражали ей - в одежде, в прическе, в походке, как и она, пробовали надувать губки и, подобно ей, пытались быть свободными в любви',
Для Брижит же величайшая дилемма заключалась в том, что она затмевала собою мужчин. По мнению Сарна, это делалось непреднамеренно, но, увы, было неизбежно.
'Когда она влюбляется в кого-то, то берет жизнь мужчины в свои руки. Ей трудно идти на компромиссы. Главное, чтобы все было так, как ей хочется. А иначе она просто не умеет. И как бы настойчиво она ни пыталась внушить мужчине, что ему ничего не угрожает - причем делает это совершенно искренне, - его мужское самолюбие нашептывает ему: 'Я ей неподвластен'.
В первые пару лет ухода из кино Брижит Бардо сделала для себя открытие, что взрослеть далеко не просто. Не нашлось никого, кто помог бы ей преодолеть переход от девушки к женщине. И однажды она обнаружила, что молодость прошла.
В некотором смысле Брижит позволила заманить себя в иллюзию и, польстившись на нее, совершила свою главную ошибку.
И дело не в том, что через ее жизнь прошла вереница молодых людей. Для Франции это своего рода честь. Ведь французам хочется, чтобы весь мир верил в то, будто они одни знают толк в любви.
Дело в другом - просто многие мужчины пользовались ею в собственных небескорыстных целях, как если бы они жаждали заполучить в свои руки скрипку Страдивари, хотя были не способны извлечь из нее даже нечто отдаленно напоминающее музыку.

СПАСАЯ МОРСКИХ КОТИКОВ
Жерар Монтель - известный в Сен-Тропезе как 'le perruqier' - 'производи┐тель париков', как-то раз позвонил Брижит и сказал: 'Le Shah est mort' - 'Умер шах'. Но Брижит решила, что он сказав 'Le chat est mort' - 'умер кот', и ей страшно захотелось узнать, 'который?'. Жерар не понял: 'Как это который?'
И тогда Брижит повторила: 'Умер кот. Будь добр, не тяни, скажи мне, какой кот'.
'Да нет же, - поправил ее Монтель. - Умер шах Ирана' - 'Le Shah d"Iran est mort'.
'А, - ответила Брижит, - слава Богу'.

Еще в начале 1962 года Брижит открыто выразила свой протест против жестокого обращения с животными на бойнях, став первой знаменитостью во Франции, занявшей по этому вопросу твердую позицию. Под ее давлением французскому правительству пришлось наложить запрет на устаревие методы убийства животных, что все еще были в ходу в ту пору, и после длительной кампании был наконец-таки принят акт, предписывающий бойням применять быстродействующие, а значит, и более гуманные электрошоковые пистолеты. Этот законодательный акт вошел в историю как закон 'Б. Б'.
На протяжении многих лет Брижит сражалась за более гуманное отношение к животным в зоопарках. Благодаря ее усилиям были закрыты четыре французских зоопарка, где условия содержания животных невозможно назвать иначе, как ужасающими. Еще девять - закрыты временно, для приведения их в надлежащий вид. К этому еще можно добавить 18 официальных предписаний и штрафов, полученных зоопарками, в которых условия были далеки до идеальных.
Затем Брижит предприняла крестовый поход против меховщиков, во всеуслышание возмутившись действиями охотников-промысловиков, обрекавших раненых животных на жуткие страдания. Несколько раз она лично брала на себя расходы по уходу за подстреленными животными, которые оказались брошены на произвол судьбы и обречены на мучительную смерть.
Вот почему, распрощавшись с кинематографом, Брижит успела нажить себе немало серьезных врагов.
Первыми в списке ее недругов шли охотники и мясники, в особенности мясники, специализировавшиеся на конине. Они осыпали ее оскорблениями, угрожали ей, терроризировали ее и даже убили нескольких из ее животных. Они ненавидели Брижит за все те неприятности, что она доставила, им или, как в случае с мясниками, за тот ущерб, что она нанесла их бизнесу своими публичными протестами.
Даже в период относительного затишья они всякий раз плевались, услышав ее имя, утверждая, что она неисправимый мизантроп и ей ненавистно все человечество.
Желчь, которой исходили мясники и охотники - и, в особенности, торговцы кониной, - верный признак того, что даже если она не смогла одержать победу во всех своих битвах, по крайней мере, другой стороне понятно, что им пришлось повоевать.
Уйдя из кинематографа, Брижит теперь все чаще высказывала свое несогласие - причем с каждым разом все громче - против бесчеловечного обращения с животными. Со своей стороны, недруги принялись оскорблять ее, называй стареющей актрисой, которая не знает, чем ей заняться. Но Брижит решила доказать им, что ее оппоненты неправы. Ведь она была всего на шаг от поистине выдающегося успеха - хотя и начинала с ряда неудачных и откровенно неуклюжих фальстартов.
Когда закончился ее двухлетний роман с Лораном Верга, Брижит увлеклась мускулистым блондином, скульптором, чехом по происхождению, Мирославом Брозеком, который был на восемь лет ее младше. Они познакомились, катаясь на лыжах в Мерибеле. Она называла его для краткости Мирко и, прожив вместе с ним несколько месяцев, начала говорить направо и налево: 'Я от него без ума. Он надежный человек. С ним я чувствую себя как за каменной стеной. На него можно положиться'. Когда ее спросили о планах на будущее, Брижит ограничилась следующим заявлением: 'Я придерживаюсь старомодных взглядов. Прежде чем выходить замуж, необходимо все как следует взвесить и продумать. После трех неудач кому это знать, как не мне'. И тем не менее, вскоре пресса начала вовсю прочить Мирко на роль мужа номер четыре.
Судьба распорядилась иначе, но именно во время ее романа с Мирко Брижит начала кампанию по защите котиков, и в особенности их детенышей. Когда ей впервые стало известно о массовом истреблении животных в восточной Канаде, где ежегодно весной на льдинах гибнут десятки тысяч котиков - эскимосы традиционно забивали их палками, чтобы не испортить мех, - Брижит нашла это настолько омерзительным, что прожужжала всем уши.
Не удивительно, что однажды вечером, в начале марта 1976 года, это стало главной темой разговора за обедом в кругу друзей, среди которых были Кристиан Бренкур и Филипп Летельер.
Брижит рассказала им об истреблении ластоногих, причем так распалилась, что в конце концов заявила присутствующим, что больше не допустит подобного, а лично приедет в Канаду, чтобы положить конец массовому истреблению животных.
Летельер, который теперь работал главным редактором журнала 'Parents', младшего брата 'Пари-Матч', заинтересовался ее рассказом и даже предложил лично написать репортаж для всех изданий группы 'Пари-Матч'.
Бренкур, который к этому времени являлся старшим журналистом телеканала TF1, тотчас присоединился к их компании: 'Я захвачу с собой операторов, и мы все снимем на пленку'.
В срочном порядке был составлен план, как Бардо и ее приятелям перенестись из Франции на Ньюфаундленд. Летельеру и Бренкуру пришлось отпрашиваться на работе. Последний взял па себя договориться об операторе, звукооператоре и осветителе. Вместе с Брижит и Мирко им всем пришлось приобрести специальную защитную одежду. Но как только это было улажено, впереди их ждало путешествие.
Как оказалось, кратчайший путь в Канаду ле┐жал через Лондон. Прилетев из Парижа в аэропорт Хитроу, они пересядут на лайнер авиакомпании 'Эр Канада', выполнявший рейс на Ньюфаундленд. Бардо, как обычно, побаивалась лететь, но, тем не менее, друзья договорились встретиться в десять утра в воскресенье, 28 марта, в аэропорту имени Шарля де Голля, чтобы одиннадцатичасовым рейсом вылететь в Лондон.
В 10.15 ни Брижит, ни Мирко еще не было. В 10.30 Летельер и Бренкур пытались убедить представителей 'Эр Франс' задержать рейс. Не успели представители наземных служб поставить в известность Летельера и Бренкура, что не могут ждать ни минутой дольше и поэтому прекращают регистрацию, как откуда ни возьмись появилась Брижит - в длинной накидке, - а за ней едва поспевал Мирко.
Было видно, что они поссорились.
Первое, что она произнесла: 'Я никуда не еду'.
Летельеру и Бренкуру понадобилось несколько минут, чтобы урезонить ее, и все это время представители 'Эр Франс' пытались добиться от них окончательного ответа - летят они все-таки или нет, и если да, то будьте добры, пройдите на борт самолета; после чего потребовалось еще несколько минут, чтобы убедить Брижит, что все будет, как надо, лишь бы она села в самолет.
Как только они поднялись в воздух, Брижит немного поостыла.
Брижит сидела рядом с Мирко, держа его за руку, а позади них расположились Филипп и Кристиан. На протяжении всего получаса, пока они летели в Лондон, Брижит то и дело оборачивалась к ним, чтобы сказать: все: в порядке, мы доберемся до места.
Обоим ее друзьям было известно, что Брижит боится летать и что ее особенно страшит долгий перелет в Канаду. Знали они и то, что она сильно устала за последние несколько недель и чувствовала себя не лучшим образом. Но теперь, казалось бы, все было в порядке, и Филипп заметил про себя, ну вот, все идет как по маслу.
В Лондоне ее как будто подменили.
Им надо было перейти на другой терминал, обслуживавший рейсы 'Эр Канада', и они как раз направились туда, когда Брижит заметил один фотограф, работавший для 'Дейли мейл'. Он явно получил от кого-то информацию о ее прилете. Фотограф принялся щелкать камерой, отчего Брижит рассвирепела.
Она с криком накинулась на репортера, а затем, завернувшись в плащ, попыталась скрыться, нырнув в ближайший туалет. Когда Брижит наконец соизволила выйти оттуда, то заявила, что слишком плохо себя чувствует и поэтому не в состоянии продолжать путешествие. Короче, она возвращается в Париж. Летельер и Бренкур отвели ее в специальный зал ожидания 'Эр Канада' и вызвали к ней врача.
Пока Брижит лежала на кушетке, врач проверил ее пульс, произвел общий медицинский осмотр. Поговорив с ней несколько минут и убедившись, что нет ничего серьезного, он заверил ее что она вполне в состоянии продолжить полет. Но Брижит все твердила: 'Нет, никуда она не полетит' и заявила Летельеру и Бренкуру, что ближайшим рейсом возвращается в Париж. Ее спутники пытались урезонить ее, но Брижит упорно стояла на своём.
За дверями их зала к фотографу из 'Дейли мейл' уже присоединилась компания журналистов и фоторепортеров, регулярно промышлявших в аэропорту. Репортерская братия желала знать, что здесь происходит. На переговоры с ними был выслан Мирко, который объяснил, что Брижит плохо себя чувствует. У нее поднялась температура, и она возвращается домой, к своему личному врачу.
Тем временем Летельер оставался подле Брижит, а Кристиан отправился за билетами назад в Париж. К сожалению, все парижские рейсы были забиты до отказа. По крайней мере, путешественникам ничего не светило до самого воскресного вечера, а значит, весь остаток дня им придется проторчать здесь, в Хитроу. Кристиан объяснил все это Брижит в надежде, что она передумает. Но она и слышать не желала - немедленно посадите меня на самолет до Парижа, прямой рейс или чартерный - мне без разницы или, на худой конец, на поезд, но я возвращаюсь домой, и всё тут!
Для этого пришлось приложить немалые усилия - не раз подчеркнув, о ком идет речь, - но Летельеру с Бренкуром в конце концов удалось раздобыть два места на парижский рейс во второй половине дня. Вот тогда-то Мирко отвел обоих мужчин в сторону.
Быстро сообразив, что сможет этим привлечь внимание к своей особе, Мирко предложил отправить Брижит домой одну. Они же втроём продолжат свое путешествие и сделают фильм в защиту котиков без её участия.
Правда, подобная перспектива показалась малопривлекательной как для 'Пари-Матч', так и для ТF1, и Летельер с Бренкуром вежливо отказались. Всего через несколько часов приземления в Хитроу, Брижит и Мирко уже летели назад в Париж. Тем временем Летельер, Бренкур и трое телевизионщиков застряли в Лондоне.
На следующий день Брижит сделала заявление о том, что одна только мысль об истреблении котиков была для нее столь невыносимой, что она была не в состоянии продолжить путешествие.
Через девять дней, 6 апреля, Брижит приняла участие в акции протеста напротив посольства Норвегии, оказавшись в самой гуще пятитысячной толпы. Когда репортёрам наконец удалось подобраться к ней, Брижит публично осудила норвежцев за убийство ластоногих, заявив, что намерена продолжать свою борьбу против истребления животных, независимо от того, где происходит эта бойня, и через прессу обратилась о личной встрече к канадскому премьер-министру Пьеру Трюдо. И хотя Брижит так и не появилась в окрестностях Ньюфаундленда, поднятый ею шум привлек внимание общественности к ежегодным кровавым бойням.
И реакция людей, - большинство которых безоговорочно поддержали её,- придала ей новые силы. В известном смысле, Брижит выпустила из бутылки джинна, причем последний оказался не просто кошмарно уродлив, но и превратился в настоящий бич ее жизни. Ее утренняя почта, которая теперь из привычных 200-400 писем в день разбухла до тысячи, приносила все новые известия о бесчеловечном обращении с животными.
Опыт подсказывал ей, что она взвалила на свои хрупкие плечи непосильную ношу. Столкнувшись лицом к лицу с хорошо организованным сопротивлением по всему фронту - взять хотя бы меховую торговлю, у которой имелось мощное политическое лобби, - Брижит поняла, что ей никак не обойтись без собственной организации. И она задумала создать фонд Брижит Бардо.
Благодаря своему громкому имени, ей удалось заручиться поддержкой двух всемирно известных экологов - исследователя морских глубин Жака Кусто и полярника Поля-Эмиля Виктора. Они оба дали согласие, что поддержат ее кампанию и займут места в совете директоров ее фонда. Виктор также предложил административную помощь со стороны Филиппа Коктеро, который в ту пору являлся генеральным секретарем 'Группы Поля-Эмиля Виктора в защиту человека и среды его обитания'.
Созданный ею фонд, по словам Бардо, ставил себе целью объявить войну тем страданиям, которым ежедневно подвергаются в мире миллионы животных. С этой целью она намерена использовать все имеющиеся у нее возможности и средства для защиты их прав и интересов, а также охранять от полного исчезновения редкие виды. Каждый год, подчеркивала Бардо, мы будем проводить новую крупную акцию. Она намерена вести непримиримую борьбу против истребления ластоногих, против торговли мехами, против охотников-промысловиков, против использования животных в медицинских экспериментах, против использования животных продуктов в косметической промышленности. Она также возьмет под свою защиту бездомных животных.
Когда ее спрашивали, почему она ставит жестокость к животным выше жестокости к человеку - очевидный, и поэтому частый упрек, - ответ неизменно бывал точен и резок: 'От жестокости к животным до жестокости к человеку один шаг. Война произошла от охоты. Кровь взывает о крови. Необходимо отыскать корни зла. Я всегда относилась к животным с величайшим уважением, я никогда не рассматривала их как безгласные объекты. И мне хотелось бы одного - стать тем катализатором, который бы пробудил общественное мнение, потому что без общественного мнения я бессильна что-либо изменить'.
В считанные дни к ней начали поступать письма и пожертвования - из Франции, Бельгии, Швейцарии, Канады и США.
Вскоре был составлен бюджет фонда на первый год его деятельности - около 1,2 миллиона фунтов. Бардо внесла личный вклад, пожертвовав делу третью часть своих гонораров, а остальное надеялась получить от сочувствующей публики. На что она не рассчитывала, так это на то, что публика окажется более заинтересована в ней самой, нежели в ее работе, а руководить фондом - значит взвалить на себя руководство целой организацией, а это непосильная ноша, даже если учесть несомненную искренность ее начинаний.
Пришлось даже отказаться от приема с шампанским в модном парижском ресторане 'Пре Кателан' - туда хлынули громадные толпы поклонников, что сильно смахивало на пресловутое массовое помешательство в лучшие годы ее кинокарьеры. Бардо намеревалась сказать, что планета находится в состоянии войны, и если ее обитатели не предпримут решительных действий, то в скором времени начнется тотальное и безвозвратное вымирание целых видов живых существ. Но ей не дали даже рта раскрыть. Началась повальная свалка, пришлось вызывать полицию, и, ради ее же собственной безопасности, Брижит пришлось вывести из ресторана. Филипп Коктеро остался утихомиривать буянов. Ему не понадобилось утруждать себя никакими заявлениями, потому что репортеров и фотографов как ветром сдуло. Им нужна была только Брижит.
А еще через несколько месяцев фонд Брижит Бардо приказал долго жить.
Брижит приняла неудачу близко к сердцу. Она пыталась объяснить, что проблемы, которые взялся решать ее фонд, оказались чересчур сложны и слишком дорогостоящими для такой небольшой группы энтузиастов. По словам Брижит, на их пути было слишком много всяких препонов, хотя лично ее до глубины души тронула готовность людей помогать ее фонду, искренность, с которой они откликнулись на ее призыв; расходы на его содержание перекрывали средства, предназначенные на непосредственное решение проблем. Брижит добавила, что будет более честно с ее стороны и более действенно продолжить борьбу в одиночку, используя для этого собственные средства.
'Я надеялась, что фонд мог бы стать коллективным усилием людей доброй воли, направленным на решение общей цели. Но объем получаемой нами почты, диапазон стоящих перед нами проблем требовали создания руководящих и административных структур, которые просто не по силам добровольцам, а мне бы не хотелось, чтобы получаемые нами пожертвования шли на содержание армии бюрократов'.
На протяжении последующих нескольких месяцев стало ясно, что кончина фонда имела под собой более серьезные причины, нежели финансовые. Брижит не поладила со своими партнерами - а именно с Виктором и Коктеро. Она почему-то прониклась к ним подозрениями, усомнившись в правильности ведения бухгалтерских книг. Все вышло наружу, когда Брижит докопалась до истины. Как оказалось, жалованье, аренда помещений, офисные и почтовые расходы - все это вместе взятое более чем в два раза превышало те средства, которыми располагал фонд.
Возмутившись тем, на что шли - или, вернее, не шли - собранные ею деньги, Брижит воскликнула: 'Уж лучше бы я купила двадцать пять тысяч банок собачьих консервов и лично бы раздала их бездомным псам!'
Оскорбившись, Коктеро сделал выпад в ее адрес, обвинив Брижит в дилетантстве. 'Она - всего лишь богатая дамочка, которая предпочитает играть с друзьями в карты, сидя у себя на вилле в Сен-Тропезе, чем заниматься реальной помощью животным'.
По его словам, телеканал Си-Би-Эс в Соединенных Штатах был готов пожертвовать фонду два миллиона франков, если Бардо согласится сняться в документальной ленте, над которой они тогда работали в одном из американских заповедников. Когда телевизионщики обратились к ней с предложением, Брижит ответила отказом, сославшись на то, что не любит долгих перелетов.
Коктеро не отрицал: 'Да, она любит животных, - но спешил добавить: - беда в том, что лично она не готова и пальцем пошевелить, чтобы облегчить им существование'.
К январю 1977 года, когда обе стороны, не стесняясь, поливали друг друга грязью, Брижит подала на Виктора и Коктеро в суд. Она потребовала возмещения ущерба в 72 тысячи франков. В эту сумму входила арендная плата, уплаченная ею Виктору и его группе защиты окружающей среды, что, согласно ее иску, являлось противозаконным, жалование Коктеро, на которое он не имел ни малейшего права, и стоимость 20 чучел животных которые Коктеро приобрел без ее на то согласия якобы для украшения приема в 'Пре Кателан', а затем перепродал по завышенной цене и разницу передал в распоряжение фонда. К этой сумме был также символически присовокуплен один франк на возмещение морального ущерба, нанесенного якобы действиями этой парочки доброму имени фонда Брижит Бардо.
Коктеро возражал, что его жалованье оставалось точно таким, как и когда он работал у Виктора, а фонд не вносил ему никакой арендной платы - зато он был вынужден оплачивать, поскольку дал на это согласие, ежемесячные расходы. Всякий раз, когда он пытался добиться от Бардо, чтобы она проверила гроссбухи фонда, она отказывалась обсуждать их. По словам Коктеро, в какой-то момент он был вынужден вылететь в Сен-Тропез, чтобы вместе с Брижит обговорить счета, чтобы она имела представление, на что идут деньги, но вместо этого Бардо, рассвирепев, схватила бумаги и швырнула их на пол.
Виктор подал ответный иск за клевету, добавив, что своими действиями Бардо нанесла серьезный ущерб делу защиты животных. Более того, подчеркивал он, вместо того, чтобы бороться за права живых тварей, Бардо предпочитала проводить время, нежась на солнышке в Сен-Тропезе. В ответ Бардо заявила, что любит животных и готова пожертвовать ради них частью своей жизни - кстати, именно по этой причине она и взялась за создание фонда, но яростно возражала против того, чтобы собранные фондом средства оседали в карманах бюрократов. И вообще, заметила она, ей хорошо заметен загар на Викторе, приобретенный недавно на Таити, который 'куда темнее моего'.
Ее адвокат, Жиль Дрейфус, счел нужным сказать свое веское слово: 'Мадемуазель Бардо исполнила взятые на себя обязательства, но, судя по всему, она никак не ожидала, что фонд потребует от нее трудиться все 24 часа в сутки. Это не для нее. Будучи красивой женщиной, она оказалась не готова вступить в 'Священный орден животных'.
В это время с Бардо познакомились активисты защиты прав животных и французский телепродюсер Ален Бугрен-Дюбур. Последний в конечном итоге пополнил ряды ее любовников и прожил с ней не один год. Вместе они выпустят несколько телепередач, посвященных животным, а также трехчасовой сериал о ее жизни.
Бугрен-Дюбур вспоминает, как остро переживала Брижит постигшую ее неудачу.
'Она долго не могла прийти в себя. Но в ту пору Брижит еще не хватало зрелости. Как и тем людям, кого она попросила взять на себя руководство фондом. Организация дела была из ряда вон плохой. А Брижит - слишком наивна и не знала даже, с чего начать. Ей хотелось, чтобы все до последнего франка тратилось на животных. Например, она отказывалась понять, что без административных издержек просто не обойтись'.
Кроме того, ей не хватало опыта по защите прав животных. 'Тогда у нее еще не было необходимых знаний, какими она располагает сейчас. Она закрыла свой первый фонд, потому что ощутила себя заложницей его административной структуры. Сегодня ей понятно, что подобные вещи делаются на тех же принципах, что и любой бизнес. Сегодня ей понятно, что управление - составная и неотъемлемая его часть. Сегодня у нее имеется богатый практический опыт решения проблем, и она знает, как и что делать с самыми сложными из них. Бумажная работа утомляет ее до слез. Она терпеть не может читать финансовые документы. Но зато теперь она умеет управляться с делами, что и делает. Ее опыту можно только позавидовать. Правда, все это пришло с годами. А тот первый фонд Брижит Бардо оказался несколько преждевременным'.

Во вторник, 15 марта 1977 года, в день, когда в северо-восточном Ньюфаундленде началось массовое истребление котиков, Брижит Бардо обратилась с прошением к королеве Великобритании, которая также является и сувереном Канады, положить конец кровавой бойне. Бардо отлично понимала, что королева в данном случае бессильна, но была готова разыграть любую сцену, лишь бы привлечь внимание общественности.
На следующий день, когда в Сен-Энтони уже собрались десятки протестующих против массовой живодерни, Брижит чартерным рейсом вылетела на Ньюфаундленд вместе с Мирко, швейцарским экологом Францем Вебером и репортерами из фотоагентства 'Сигма'. Последних пришлось взять с собой, поскольку 'Сигма' согласилась оплатить транспортные расходы.
Предупредив, что если 'охота пойдет в том же темпе, то к 1985 году на севере не останется ни одного котика', Брижит намеревалась привлечь к этой проблеме канадское правительство. 'Весь мир восстал против истребления детенышей котиков, и если ситуация не изменится, то Канада рискует оказаться втянутой в дипломатические конфликты'.
Бардо пообещала, что не остановится ни перед чем, чтобы оградить природу от подобной дикости, повторив при этом, что желает видеть Трюдо. Помощники премьер-министра, отлично понимая, что не обращать внимания на Брижит Бардо, значит заведомо ставить себя в глупое положение - право, никому из них нет нужды напоминать о том, что независимо от того, кто из двоих окажется в центре внимания прессы, Бардо или Трюдо, ссоры из-за этого не произойдет, - предложили, что если Бардо желает видеть премьер-министра, 'то в соответствии с принятыми правилами она должна либо позвонить в его секретариат, либо послать письмо'.
Тем временем, участники акции протеста, в том числе представители 'Гринпис' и Всемирного фонда охраны животных, сообщали о том, что уже в первый день бойни было уничтожено 11930 котиков.
Полиция не знала, что ей делать с протестующими, и на третий день разразилось настоящее побоище. Так что в этот момент правительству только не хватало Бардо. И вот в пятницу, 18 марта, когда ее самолет приземлился в Блан-Саблон на границе Квебека и Лабрадора, там ее уже ждали.
Первым делом был арестован ее самолет - на том основании, что пилот по пути в Блан-Саблон делал посадку на Ньюфаундленде, не спросив при этом разрешений таможни, что, между прочим, предписывалось правилами.
Во-вторых, представитель Королевской канадской конной полиции потребовал, чтобы пилот представил документы, удостоверяющие его профессиональный статус. Иными словами, полицейскому захотелось взглянуть на его летные права. Представитель правопорядка затребовал также официальный маршрут, согласованный с канадской авиацией и дающий право на посадку в стране.
И в довершение, аэропортовские власти 'осчастливили' летчиков, выставив им счет в несколько сот долларов за посадку и наземное обслуживание.
Правительство Трюдо потрудилось на славу, лишь бы поставить ей палки в колеса, и эта гнусная затея ему в общем-то удалась. Брижит не успела на вертолет, который должен был доставить ее к месту побоища.
Правда, она не пожелала давать себя в обиду и высказала все, что думает по этому поводу. И тут замысел правительства сработал против его же создателей. То, что могло стать не более чем иллюстрацией и в общем-то проходным материалом, в один момент обернулось сенсацией, тотчас привлекшей к себе всеобщее внимание. То была уже не просто Брижит и ее котики, то была Бардо против Канады. Пока команда ее самолета была вынуждена биться лбом об стенку, доказывая местным чинушам, что имеет право на посадку, Брижит решила дождаться их и сняла себе жилье, переехав в единственный на всю деревню дом, в котором имелась кровать.
К этому времени счет убитым котикам дошел до пятидесяти тысяч.
Казалось, еще немного и Брижит одержит победу - как оказалось, все летные документы были в полном порядке, - но тут ей все испортила погода. На протяжении последующих трех дней Бардо пришлось томиться бездельем, а вокруг бушевала снежная буря.
Правда, она использовала это время, чтобы договориться с промысловиками. Если они согласятся прекратить бойню, Брижит поможет наладить в их местности производство искусственного меха, то есть создаст новые рабочие места. Более того, она согласна позволить им, в целях рекламы их продукции, совершенно бесплатно пользоваться ее именем.
В ответ на свои предложения Бардо услышала лишь презрительные насмешки. По мнению охотников, ее меньше всего заботило их благоденствие и своими действиями она просто надеялась
заработать себе лишние очки.
Брижит дала им резкую отповедь: 'Я не из тех, кто набивает себе цену. У меня в голове не укладывается, как они только могут говорить подобные вещи'. Увы, к ней никто не прислушался. Как только погода прояснилась, Брижит села в вертолет и приготовилась преодолеть последние 90 миль. И снова удача отвернулась от нее. Машина угодила в снежную бурю, видимость упала ниже допустимого предела, ну а поскольку их болтало ветром из стороны в сторону, пилоту ничего не оставалось, как повернуть обратно.
Бардо возвратилась в Блан-Саблон в слезах и подавленном настроении.
'Лед стал красным от крови. Я видела это с самолета - на многие мили вокруг он был обагрен кровью. Куда ни глянь - повсюду валялись трупики. Их убивают железными крючьями, этих крошечных двухнедельных детенышей, эти беззащитные комочки меха, такие теплые и очаровательные. С них тут же на месте сдирают шкуру, и можно видеть, как посреди этой кровавой массы все еще бьются их крошечные сердечки'.
И хотя сама Брижит так и не добралась до места побоища - ей так и не довелось броситься между котиком и охотником, подобно тому, как поступали многие из протестующих, - ей все-таки удалось сфотографироваться с несколькими детенышами. Она ложилась рядом с ними на лед, прижимаясь к ним лицом, и эти снимки впоследствии стали символизировать отказ человечества от истребления котиков.
Правительство Трюдо и охотники-эскимосы, однако, оставались при своем мнении, не упуская случая напомнить миру, что, дескать, есть одна немолодая актриса, которая с горя занимается саморекламой.
Через пару дней Брижит возвратилась в Париж, готовая выступить с предупреждением для канадцев. 'Мне все равно, что про меня говорят. На следующий год я сделаю то же самое'.
Тогда же в кровавом побоище было уничтожено 170 тысяч детенышей котиков.
Брижит не желала сдаваться и при первой же возможности заводила речь об истреблении этих животных, не давая общественному мнению успокоиться. Она обратилась с петицией к правительству Франции и, можно сказать, постоянно держала Трюдо и его правительство на крючке. В конце года она вновь обратилась с письмом к канадскому премьер-министру, напомнив ему в который раз о том зверстве, которое он, судя по всему, готов поощрять и дальше.
В январе 1978 года Брижит перенесла свою битву в Совет Европы и даже лично отправилась в Страсбург выступить в поддержку предложения наложить двухлетний запрет на промысел гренландских котиков - являясь частью Дании, Гренландия попадала под юрисдикцию Общего Рынка, - а также установить квоты, резко сокращавшие число убитых животных.
Датские и норвежские парламентарий пробовали защитить свою позицию, начав с того, что Бардо-де явилась на заседание в неприличном виде. На ней был свитер, юбка и сапоги, однако по выступлениям скандинавов можно было предположить - кто их знает, какие там у них традиции и представления о том, в каком виде полагается являться на парламентские заседания, - будто ей следовало явиться сюда не иначе, как в вечернем платье, тиаре и на высоких каблуках.
Далее, они обрушили на Бардо обвинения в том, будто она намеренно превратила сессию парламента в цирк, притащив вслед за собой огромные толпы. Как ни прискорбно, но не нашлось никого, кто напомнил бы скандинавским делегатам, что ни появись она здесь, они бы и дальше прозябали в полной, хотя и довольно комфортабельной, безвестности.
Во время пресс-конференции Бардо охарактеризовала предложения в законодательстве как шаг на пути к достижению цели, однако, по ее мнению, настоящая борьба только разворачивалась.
Один из журналистов, имеющий о жизни столь же смутное представление, как и скандинавские парламентарии, спросил у Брижит, а правда ли, что ее кампания это не более чем игра на публику, попытка саморекламы.
Бардо даже не удостоила его ответом, и другой журналист заметил: 'Она отказывается отвечать'.
Не успела пресс-конференция закончиться, как канадский вице-консул в Страсбурге вручил Брижит послание от Пьера Элиота Трюдо.
В ответ на ее письмо от предыдущего месяца Трюдо делал натужные попытки извиниться перед ней за то, что в глазах тысяч людей оставалось вопиющим злом. Он призывал ее проявить понимание. 'Котиков убивают более быстрыми и более гуманными методами, чем домашних животных в цивилизованных странах'.
Не замечая отсутствия смысла в собственных словах, Трюдо продолжал: 'Мы настаиваем на использовании определенных способов убийства в целях предотвращения ненужной жестокости. Избиение дубинками на льдинах и специальный топор на бойнях никак не отнесешь к разряду приятных вещей, но для нас важно, что от них животное теряет сознание'.
Это была жалкая попытка оправдать то, что не поддается оправданию, причем исходила она от вполне разумного человека.
Тем, что сегодня во многих странах мира, в том числе в странах Европейского Сообществам принят запрет на торговлю котиковым мехом, мы целиком и полностью обязаны Брижит Бардо.

Через четыре месяца после ее возвращения с Ньюфаундленда Кристиан Бренкур получил известие с борта французского рыболовецкого судна, ведущего промысел у берегов Канады, что им известно о проводимой Брижит Бардо кампании. Рыбаки как раз обнаружили на льдине оставшегося без матери детеныша котика и хотели бы привезти его Брижит в качестве подарка.
Когда Бренкур по телефону рассказал Брижит эту историю, она ответила, не раздумывая: 'Да, да, я хочу себе этого малыша'. И Бренкур обговорил с капитаном необходимые детали.
Через несколько недель их рыболовецкое судно вошло в порт Фекам, в Нормандии, неподалеку от Гавра. Причал был полон женщин и детей, которые уже долгие месяцы не видели своих мужей и отцов. Но как только команда приготовилась сойти на берег, ко всеобщему удивлению на причале появилась - кто бы вы думали? - ну конечно же, Брижит Бардо!
К величайшей досаде поджидавших их жен, рыбаки полностью переключили внимание на нее. Понадобилось какое-то время, прежде чем все успокоились. Как только жены разобрали своих мужей, команда преподнесла Брижит малыша-котика, которого она тут же назвала Шу-Шу. Актриса была готова прыгать от радости. Она посадила малыша-белька в специально приготовленный для него ящик и на машине отправилась с ним в Базош.
Там он какое-то время жил у нее в бассейне и не ел ничего, кроме рыбы, это стало ясно Брижит после нескольких, довольно напряженных дней методом проб и ошибок.
Правда, к этому времени малыш заметно приуныл. Брижит вызвала ветеринара и двух специалистов по котикам, и те решили сделать ему пару уколов. Однако, опасаясь, что это скорее нанесет котику вред, нежели пойдет на пользу, Брижит не позволила им этого.
Через три месяца она была вынуждена признать, что ее котик нуждается в более просторном жилище. Как ни грустно ей было расставаться со своим любимцем, тем не менее, Брижит подарила его 'Маринленду' в Антибе.
В последующие годы Брижит Бардо можно было нередко увидеть в 'Маринленде'. Стоя у края бассейна, она звала своего бывшего питомца: 'Шу-Шу!'
Правда в ту ночь, когда она привезла его из Фекампа, случилось так, что Летельер и Бренкур обедали вместе, и неожиданно Филиппу взбрело в голову выяснить, как там поживают Брижит и Шу-Шу. Он набрал номер телефона Брижит. Вот что она сказала ему в ответ: 'Малыш отогревается под радиатором'.
'А что ты с ним собираешься делать?' - поинтересовался Летельер.
'Не волнуйся, - ответила Брижит с присущим ей энтузиазмом. - Я сделаю из него настоящего мужчину'.
 
счетчик посещений Besucherza sex search
www myspace com counter gratis счетчик сайта
Форум о туризме и активном отдыхе. Общение об активных видах туризма: водный, горный, спелеотуризм, велотуризм. Обсуждение палаток, спальников, рюкзаков, велосипедов Каталог ссылок pma87.com - У нас уже все найдено! Портал HotINDEX: знакомства, товары, хостинг, создание сайта, Интернет-магазин, развлечения, анекдоты, юмор, эротика, погода, курсы валют и многое другое! Каталог сайтов Всего.RUБелый каталог рунета