Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ГЛАВНОЕ - НЕ СОРВАТЬСЯ. ЗАКС.
 
ГЛАВНОЕ - НЕ СОРВАТЬСЯ
В течение лета 1960 года, пока Брижит все еще снималась в 'Истине', она вбила себе в голову, что ей пора уйти из кино. Друзья то и дело слышали от нее: 'Я по горло сыта этой жизнью'. Брижит отказалась от картины, в которой ей предстояло сыграть вместе с Жаком Шарье - не только из-за личного разлада, но и вообще, - правда она заявила при этом, что выполнит все другие обязательства, после чего подведет черту. Ее последним фильмом, на который она уже подписала контракт, станет 'Отдых воина'. Режиссером картины был назначен Вадим, и Брижит уцепилась за идею, что тот, благодаря кому она стала звездой, должен также облегчить ей уход со сцены.
'Мне требуется еще месяцев 10-11. После этого - занавес. Я свободна!' Найти себе новое занятие, по ее словам, не составляло особого труда. Особенно заманчивой Брижит показалась мысль заняться антикварным бизнесом. Однако у нее еще будет время все хорошенько взвесить и принять окончательное решение. А пока, подчеркивала Брижит, 'я для себя уже решила. Я буду жить так, как мне хочется. Деньги меня волнуют меньше всего. Ни норковые шубы, ни драгоценности меня не интересуют. Я умею обходиться малым. Мне всего 25. Через десять лет я распрощаюсь с молодостью. Так что мне хочется оставшиеся годы пожить для себя и распрощаться с кино'.
Разумеется, дальше слов дело не пошло. Через три месяца после попытки самоубийства она снова вернулась к работе.
Первый из ее фильмов, 'Отпустив поводья', по замыслу его создателей был бесшабашной комедией. Однако начало получилось далеко не смешным, потому что звезде не понравился режиссер.
Это был молодой человек по имени Жан Орель, и к тому времени слово Брижит уже имело достаточный вес, чтобы она могла добиться его увольнения. Брижит пожаловалась на него Франсису Кону, и на место Ореля Кон пригласил того, чье имя в титрах будет стоять рядом со словами 'художественный режиссер' - Роже Вадима.
'Мы давно знаем друг друга, - произнес Вадим, беря бразды правления в свои руки. - Я единственный, к чьему мнению она прислушивается. Она, словно королева, любит окружать себя подобострастной свитой. Я не из их числа'.
Брижит, со своей стороны, охотно сделала следующее признание: 'Он лучше, чем кто-либо другой, умеет руководить мною перед камерой. Он очень хорошо меня понимает'.
Не успела она освободиться от этих съемок, как Мишель Буарон захотел увидеть ее в паре с Аленом Делоном в картине, представлявшей собой серию зарисовок под общим заглавием 'Знаменитые любовные романы'. Кристина Гуз-Реналь также вновь оказалась связана с кинематографической карьерой Брижит - в четвертый, и последний раз. Она вбила себе в голову, что ей непременно надо снять Брижит в экранизации пьесы Ноэля Кауэрда 'Частная жизнь', и убедила Луи Маля стать режиссером картины. Как только тот ответил согласием, Гуз-Реналь отправилась в Нью-Йорк, к представителю МГМ Джо Фогэлу. Дело в том, что МГМ принадлежали права на экранизацию, и Фогэл пришел в восторг от идеи снять Бардо в фильме по пьесе Кауэрда. Однако по какой-то причине - Гуз-Реналь так этого и не выяснила - МГМ не могла или же не желала передать ей права, и Фогэлу оставалось только выразить свое сочувствие.
Вернувшись к себе в Париж, Гуз-Реналь решила, что все равно может воспользоваться названием - по-французски 'Vie Privee'' - и заявила Малю, что они с ним сделают картину о частной жизни кинозвезды.
Учитывая то, что им обоим было известно о Брижит, не приходится сомневаться, чья частная жизнь положена в основу фильма.
Когда Гуз-Реналь впервые заикнулась Брижит об этой своей новой идее, та ответила улыбкой. Однако по мере развития событий Брижит прониклась к проекту глубоким отвращением.
'Ей не хотелось браться за эту картину, - вспоминает Гуз-Реналь. - Но я знала ее как свои пять пальцев, и поэтому мне удалось уговорить ее, например, я пообещала ей, что сниму для нас двоих дом на берегу Женевского озера. Я привезла туда свою экономку Габи, которая нравилась Брижит, теперь было кому для нас готовить. Больше там никого не было. Я весь день проводила вместе с Брижит на съемочной площадке, а вечера мы коротали вдвоем дома. Мы допоздна сидели в постели, хихикали, рассказывали анекдоты. Мы вели себя как две школьницы-подружки. Она была просто чудо'.
Увы, идиллии вскоре настал конец. Начать с того, что Маль влюбился в Брижит, и та простая, радостная атмосфера, которую Гуз-Реналь надеялась создать вокруг нее, начала быстро портиться. В который раз жизнь Брижит осложнилась до крайности.
Опять-таки, толпы не давали ей прохода. Зеваки околачивались возле съемочных павильонов, следовали за ней по пятам по магазинам, отказывая ей в каком-либо праве на частную жизнь.
Однажды, толкая и напирая со всех сторон, ее окружила толпа человек в пятьсот. Брижит почувствовала, что задыхается - ей неожиданно стало не хватать воздуха - и потеряла сознание. Нескольким полицейским стоило немалых усилий пробиться сквозь толпу, отогнать столпившийся народ, чтобы Брижит стало легче дышать, и лишь затем они смогли привести ее в чувство и отвезти в безопасное место. А однажды вечером какая-то незнакомая женщина подошла и плюнула ей в лицо.
В придачу ко всем этим неприятностям, к тому времени, как они приехали в Сполетто, Брижит возненавидела своего партнера по фильму, Марчелло Мастроянни, он же не выносил ее.
'Вышел настоящий цирк, - вспоминает Гуз-Реналь. - Когда Марчелло только появился на съемочной площадке, можно было подумать, что он вообще никто, так себе, человек с улицы. Поклонники, репортеры и папарацци заполнили собой все вокруг, однако все их внимание было сосредоточено на Брижит. И так продолжалось - все двадцать четыре часа в сутки, - пока не закончились съемки. Но на Марчелло никто не обращал ни малейшего внимания, словно его там и не существовало. Нельзя сказать, чтобы он слишком расстроился по этому поводу или, допустим, дал выход оскорбленным чувствам, но все-таки это его раздражало. В конце концов, он ведь тоже был звездой. К несчастью для него, одним только своим присутствием и ничем больше Брижит невольно низвела его статус до второстепенного. Это больно задевает людей с чувством собственного 'я', а кинозвезды, как известно, и являются людьми такого рода'.
Помимо всего прочего, жизнь Брижит отравляли и другие вещи - например, сценарий.
'Это было слишком близко мне самой, - призналась она друзьям по окончании съемок. - И поэтому я чувствовала себя довольно скованно. И в то же время в картине прекрасно показано, в какой ад превратилась тогда моя жизнь'. Маль всего лишь переписал реальные случаи, имевшие место в ее жизни. Для Брижит же это означало, что, играя, она как бы заново переживала старые кошмары. Например, в одном из эпизодов ее героиня, Джилл, в пять или шесть утра возвращается домой после бессонной ночи. Она подходит к лифту, чтобы подняться на свой этаж, а вслед за ней в кабину лифта входит уборщица. Лифт едет вверх, и мы слышим, как уборщица поносит Джилл.
То была режиссерская версия одного реального случая. Как-то раз, навещая в больнице приятельницу, Брижит застряла в лифте вместе с одной медсестрой, у которой в руках был поднос с обедом. Совершенно неожиданно, будто ее укусила какая-то муха, эта медсестра схватила с подноса вилку и несколько раз ударила ею Брижит. Медсестра истошно вопила, что, мол, пока ее сын сражался в Северной Африке, Брижит отсиживалась дома и зарабатывала миллионы, демонстрируя миру свои прелести. Разумеется, Бардо была напугана до полусмерти. После этого случая у нее до сих пор на руках остались отметины.
'Многие сочли все в этом фильме преувеличением, - рассказывает Маль. - Людям казалось, будто мы высосали эту историю из пальца. Зрители отказывались верить, что все это действительно имело место. Однако большая часть того, что они видели на экране, отнюдь не выдумка. Многое было взято прямо из жизни Брижит. Это то, что случалось с нею все время'.
В своей статье в лондонской газете 'Ивнинг стандард' Александр Уолкер, не понаслышке знавший о жизни кинозвезд, замечал: 'Цель картины - показать, что значит быть звездой, и ответ здесь один - это сущий ад'.
Однако, пожалуй, это лучшее, что вообще можно сказать об этой ленте.
Маль впервые работал с Брижит и поэтому к своему удивлению обнаружил, что она ленива. 'Она не любила выкладываться. Она терпеть не могла репетиции. А все дело в том, что она ненавидит актерский труд. Правда, ей не откажешь в таланте. Она была поразительно фотогенична и великолепно смотрелась. И если какие-то сцены не удались, то лишь потому, что Брижит и Мастроянни, бывшие по фильму любовниками, за пределами съемочной площадки не желали даже разговаривать друг с другом'.
Когда, наконец, его прижали к стенке, Мастроянни признался: 'Существует две Брижит. Секс-символ, якобы известный всему миру, этакая тигрица, каждый день пожирающая на завтрак мужчин. А еще есть Брижит - обыкновенная девчонка. Вся беда в том, что Бардо сама порой не видит разницы между этими двумя образами'.
Прав он или не прав, но Мастроянни во всем винил Вадима. 'Он создал ее, он поставил себе целью материализовать недосягаемую для всех мужчин мечту. К несчастью для Брижит, это ему почти что удалось. И теперь она не сможет быть нормальным человеком, пока насовсем не уйдет из кино. Бардо способна быть лишь кем-то таким, о ком вечно сплетничают, над кем насмехаются. Она превратилась в объект для пересудов и посторонних любопытных глаз, в ту, на кого вечно показывают пальцем. Она ненавидит одиночество, но именно на него она теперь обречена большую часть своего времени'.
Через несколько лет, в интервью одной американской газете, Мастроянни показал себя с самой худшей стороны, заявив: 'Брижит не слишком разборчива в том, что касается мужчин. Она - жертва тех, кто в нее влюбляется и благодаря ей становится знаменит. Они живут за счет ее имени, и по сути своей все они одного поля ягоды - сосунки, ровным счетом ничего из себя не представляющие. Они добиваются известности, а затем доходят до ручки - то у них, видите ли, нервный срыв, то они не могут дослужить срок в армии. Счастье, что они не слишком часто снимаются в кино, а то, глядишь, Франция совсем останется без армии'.
Понимая, что работа над фильмом оставила в душе Брижит неприятный осадок, Гуз-Реналь, чтобы как-то развеять ее дурное настроение, организовала в Париже торжественную премьеру. Брижит пообещала почтить ее своим присутствием, так что был приглашен 'Le Tout Paris' - весь Париж.
В день премьеры Гуз-Реналь лично украсила ложу, где будет сидеть Брижит, наполнив ее цветами. Она несколько раз проверила каждую мелочь, чтобы убедиться, что к прибытию Брижит все будет в полном порядке.
В семь часов раздался телефонный звонок. Звонила Брижит, чтобы сказать ей, что не придет.
Гуз-Реналь была в ужасе. Она принялась умолять Брижит: 'Ты не можешь так поступить со мной. Ты не имеешь права менять свое решение'.
На что Брижит ответила: 'Но ведь этот фильм о моей жизни'.
Гуз-Реналь уговаривала: 'Но ведь здесь соберется весь Париж, и ты обещала приехать'.
Брижит призналась: 'Но если я приеду, а всем известно, что этот фильм обо мне, я буду чувствовать себя совершенно раздетой, совершенно голой'.
Вот и все, что она смогла сказать. Но Кристине Гуз-Реналь было и без того понятно, что подруга пыталась объяснить ей: 'Одно дело демонстрировать всему миру свое тело. Куда труднее обнажать душу'.
'Что мне оставалось делать? Я сказала ей, что отлично ее понимаю, и это было действительно так. Так что премьера состоялась без нее'.
Чтобы довести развод до конца, Жак Шарье в 1962 году нанял молодого адвоката по имени Жиль Дрейфус. Суд вынес решение, что ребенок остается с отцом, и оно так и не было опротестовано. Ни Брижит, ни Шарье лично не появились в зале суда. Он в это время снимался в Италии. Она вместе с Сэми Фреем каталась на лыжах в Мерибеле.
Пройдет не менее пяти лет, прежде чем она начнет уделять Николя хоть чуточку материнского внимания.
Команда Бардо - Вадим вновь, как и планировалось, собралась вместе для работы над лентой 'Отдых воина', а когда съемки завершились, Брижит во второй раз заявила о своем намерении уйти из кино.
'В жизни, - сказала она, - порой стоит сделать шаг назад. Я снимаюсь вот уже десять лет без передышки. Мне надо разобраться в собственных чувствах'.
Вадиму оставалось лишь развести руками. 'А на что она еще способна? Разве что стать оформителем интерьеров?'
В ближайшие 12 месяцев Бардо снялась еще в четырех фильмах.
Она не сумела противостоять соблазну, когда Жан-Люк Годар предложил ей ведущую роль в картине по мотивам романа Альберто Моравиа. Книга называлась 'Il Disprezzo' ('Призрак в полдень'), однако экранизацию озаглавили 'Le Mepris' ('Презрение'). Кроме того, в фильме были заняты такие актеры, как Джек Паланс и Мишель Пикколи, а в эпизодах появлялись режиссер Фриц Ланг и даже сам Годар. Продюсеры Жозеф Левин и Карло Понти заплатили Бардо 2,5 миллиона франков - на тот момент то был самый крупный из полученных ею гонораров. Когда же Брижит узнала, что в фильме предполагается постельная сцена, она потребовала, чтобы Ольга Хорстиг-Примуц выторговала дополнительно еще 100 тысяч франков, и лишь затем согласилась сняться в этом эпизоде.
Ее героиню в этом фильме звали Камилла Жаваль, и спустя годы историки кинематографа придут к выводу, что это и есть истинное имя Бардо. Они напишут, что Брижит Бардо - не более чем псевдоним, а по-настоящему ее зовут Камилла Жаваль. Безусловно, это досужий вымысел. Но даже и в весьма уважаемых исследованиях на тему кинематографа эта ошибка встречается до сих пор. Пока Годар снимал в Италии 'Презрение', Жак Розье, бросив пристальный взгляд на фоторепортеров, от которых не было отбоя даже на съемочной площадке, наставил на них свою камеру, и в результате получился документальный фильм, названный просто - 'Папарацци'.
В Италии ажиотаж, вызванный присутствием Брижит - эти вечные толпы зевак и фоторепортеры - стал сущим бедствием.
'Каждый раз, когда я произношу что-то перед журналистом, - заметила Брижит, и на лице ее читалось нескрываемое отвращение, - я зарабатываю для него пятьсот франков. То же самое касается фотографов'.
Чтобы как-то расквитаться с ними - или, по крайней мере, попытаться это сделать, - Брижит решила захватить с собой собственного фотографа, чтобы он всегда находился при ней. Эта работа досталась человеку, который на протяжении сорока лет останется ее другом - Жикки Дюссару.
'Она - женщина-ребенок и одновременно олицетворение женской свободы, - говорит он. - Последняя из кинозвезд. А это значит, что ее порой чертовски трудно фотографировать. Прежде всего, вопреки расхожему мнению, она ненавидит позировать обнаженной. На этот счет Брижит весьма щепетильна. Поэтому всякий раз, как я фотографировал ее обнаженной, она слегка смущалась. Ей словно было известно, что никогда не следует раскрывать себя до конца. Ну а потом, где-то через час, ей это успевало наскучить. Я мог за час сделать где-то пятьдесят ее снимков, но затем ей это надоедало и она говорила: 'Хватит'. Даже в кино она не любила выставлять напоказ свою попку'.
Что еще более важно, Дюссар не просто был ее личным фотографом, но и родственной душой. Их знакомство с Брижит состоялось, когда та с Вадимом жила на улице Шардон-Лагаш. Она считает Жикки не только кем-то вроде старшего брата - себя она при этом называет 'невыносимой сестренкой', - но и поселила его в Сен-Тропезе в доме, что стоит на принадлежащем ей участке, рядом с Гарригом. Их давняя дружба проистекает из свойственного им обоим чувства юмора. Они обожают подначивать друг друга. Как-то раз во время съемок 'Презрения' Брижит сидела в уголке павильона и чистила себе апельсин. В это время откуда-то появился Дюссар и пробормотал:
- Что за эпикурейство!
- Что-что? - Брижит не поняла.
- Эпикурейство, - повторил Дюссар, - это значит быть последователем Эпикура. Любить жизнь и уметь наслаждаться ею. Питать слабость к роскоши.
- А-а, - пожала плечами Брижит и продолжила чистить апельсин.
Спустя несколько месяцев на одной из пресс-конференций к Брижит пристал какой-то репортер. И тогда она повернулась к стоявшему позади нее Дюссару и спросила: 'Послушай, как называют тех, кто ест апельсины?'- и они оба рассмеялись.
'Еще во время одной пресс-конференции, - рассказывает Дюссар, - скорее всего это было в Нью-Йорке, потому что все вокруг разговаривали по-английски, одному репортеру взбрело в голову щегольнуть своим французским. Он спросил Брижит: 'Что было вашим первым 'cachet'?, имея в виду 'контракт'. Брижит моментально нашлась с ответом: 'Un cachet d"aspirin!', - то есть 'таблетка аспирина'. И снова они с Дюссаром покатились со смеху.
Как-то раз в 'Мадраге' Дюссар отправился понырять с маской, а Брижит наблюдала за ним из окна. В это время, в надежде взглянуть на звезду собственными глазами, на пляж заявилась стайка девчонок-подростков.
Заметив Дюссара, они принялись кричать ему: 'Мы можем ее увидеть? Мы можем ее увидеть?' Правда, по-французски их вопрос 'On peux la voir?' звучит несколько двусмысленно 'Мы можем увидеть это?'
Поначалу Дюссар пытался не обращать на них внимания, но девчонки продолжали донимать его одним и тем же вопросом, и Дюссар, которому это порядком поднадоело, выпрямился во весь рост и, подойдя к берегу, крикнул Брижит: 'Так, может, мне им показать?'
Брижит тотчас поняла, что у него на уме, и крикнула в ответ: 'Давай, давай, покажи!'
И Дюссар приспустил плавки. Девчонки с визгом бросились врассыпную. Жикки стоял у кромки воды, плавки свалились ему до щиколоток, а Брижит зашлась истерическим смехом.
И вот теперь, на съемках в Италии, Дюссар и его тогдашняя супруга, Анна, стали постоянными спутниками Брижит.
Брижит поселилась в изумительном старом палаццо с огромной террасой - кто-то, правда, пытался убедить ее, что когда-то здесь располагался бордель. К несчастью, Брижит не могла воспользоваться этой террасой, потому что балконы на другой стороне улицы были вечно оккупированы репортерами. Брижит снова ощутила себя в ловушке и очень быстро возненавидела все вокруг.
Единственное, чего ей действительно хотелось, пока она находилась в Риме, это посетить Ватикан - желание, о котором она объявила Дюссару и его жене. Брижит воспитывалась в католической семье, и хотя ее вряд ли назовешь образцовой, ревностной католичкой, вера неизменно занимала важное место в ее душе. Увы, желание вряд ли было осуществимо, пока папарацци несли свою вахту. И Брижит это страшно злило.
Жикки тотчас пришел ей на помощь. 'Положись на меня, - пообещал он. - Вот увидишь, я свожу тебя в Ватикан, и никто об этом даже не догадается'. На что Брижит ответила: 'Спорим, что у тебя ничего не выйдет'. На что Дюссар возразил: 'Спорим, что выйдет'. И они заключили пари.
Первое, что им надо сделать, заявил Дюссар, это всем троим одеться одинаково. И вся троица -Брижит, Дюссар и его жена - облачились так, что стали неотличимы друг от друга - так выглядит почти что каждый французский турист в Риме. Никаких дорогих шарфов, никаких модных нарядов. Ничего такого, что навело бы публику на подозрение, что перед ними переодетая кинозвезда.
После этого Дюссар вывел ее из дома, и вместо привычного лимузина они отправились в Ватикан на такси. Прибыв туда - Дюссар по одну руку от Брижит, Анна по другую, - друзья смешались с толпой туристов, так чтобы их никто не смог узнать издалека. Чувствуя себя в полной безопасности, они просто прошли вместе с толпой через Собор Святого Петра, а затем через Сикстинскую капеллу.
'Ни одна живая душа не узнала ее, - рассказывает Анна Дюссар. - Никто не приставал к ней, не пытался заговорить. Никто из фотографов не увязался за ней. Это был один из редких моментов, когда она наслаждалась полной анонимностью, ощущала себя в полной безопасности и была этим счастлива.
Когда работа над картиной завершилась, к Брижит приехал Сэми Фрей, и четверо друзей на машине отправились в короткое путешествие по Италии. Или, вернее, попытались это сделать.
Вот что дальше рассказывает Анна Дюссар: 'Нам не повезло. Мы провели какое-то время на Капри, а затем на пароходике отправились в Амальфи, потому что Брижит ужасно хотелось посмотреть Везувий и Помпеи. Когда же мы на катере возвращались назад на Капри, Сэми переоделся в крестьянина и нацепил на голову какую-то умопомрачительную шляпу, а Брижит попыталась изобразить из себя уборщицу. Правда вид у нее при этом был как у самой настоящей кинозвезды - темные очки, а голова повязана шарфом, точно так же, как то неизменно делала Брижит Бардо. Когда она сошла с катера и направилась к поджидавшей машине, будь даже у нее в руках швабра, ей все равно не удалось бы никого обмануть'.
К ней со всех сторон тотчас устремились толпы поклонников, а вслед за ними, откуда ни возьмись, налетели папарацци. В Неаполе четверка друзей была вынуждена, спасаясь от зевак, ходить по улицам, спиной вперед. Брижит так и не попала к Везувию.
Теперь же друзья рассуждали, что единственно доступный им способ более-менее сносно провести время - это избегать больших городов, заезжать исключительно в крошечные деревушки и останавливаться в крошечных старых гостиничках, где их никто не мог обнаружить.
Увы, и этот план не сработал.
Однажды вечером они узнали про одну маленькую гостиницу на вершине холма и, убежденные, что там им нечего опасаться, прикатили на машине в горы. Но и здесь их подстерегало разочарование: в гостинице проводился бизнес-семинар, и присутствующие все до единого узнали Брижит. Еще одним вечером, на юге Италии, направляясь взглянуть на руины Пестума, они остановились в небольшом отельчике, Анна Дюссар вспоминает, что место это было просто кошмарным. И все равно они наверняка остановились бы на ночь в обшарпанных номерах с продавленными кроватями, не проболтайся кто-то, кто узнал Брижит, о ее приезде. Тотчас у гостиницы собралась толпа зевак и репортеров, и Брижит была вынуждена на ночь глядя спасаться бегством.
'Вот так всегда, если вы с Брижит, - вздыхает Анна Дюссар. - Мы вечно от кого-то спасались бегством'.
Как только Жак Розье закончил работу над своей 22-минутной документальной лентой 'Папарацци', итальянский режиссер Освальдо Чивирани начал съемки другой документальной ленты, посвященной жизни кинозвезды и озаглавленной 'Tentazioni Proibite' ('Запретный соблазн').
После этого Брижит имела несчастье сняться в картине под названием 'Une Ravissante Idiote', что может быть переведено как 'Бесподобная дура' или же 'Восхитительная идиотка'. Партнером Брижит являлся Энтони Перкинс, но главная проблема фильма - помимо того, что он был отнюдь не смешон - заключалась в его названии. Бардо кто угодно, но только не дура, И тем не менее, эта роль и ей подобные создавали соответствующий образ. И у людей складывалось мнение, будто и в реальной жизни она такая же, как и на экране. И это только усугубляло тот общий пагубный настрой, что окружал ее в частной жизни.
После крошечной эпизодической роли в 'Мари-Солей' - главную роль в этом фильме играл Жак Шарье - Брижит согласилась сняться в эпизоде в картине 'Дорогая Брижит' исключительно из уважения к режиссеру, для которого эта лента была дебютной, к Антуану Бурсейлю. Правда, в отличие от предыдущей ленты, на сей раз ее имя упоминалось в титрах.
Это была история восьмилетнего мальчика, помешанного на Брижит Бардо, который вступает с ней в переписку. Когда отец (его исполнял Джеймс Стюарт) берет его с собой в Париж, они встречаются. За трехминутный эпизод - правда, па его съемки ушел целый день - Брижит получила гонорар в размере 20 тысяч франков, однако эти деньги в данном контракте были еще не самое страшное.
Поскольку Брижит наотрез отказалась ехать в Голливуд, режиссеру ничего не оставалось, как самому приехать к ней. Общие издержки продюсеров всего за один съемочный день достигли немыслимой суммы в 140 тысяч долларов. Опять-таки, напомним себе, что это единственные три минуты за всю кинематографическую карьеру Бардо, когда она работала по голливудским стандартам.
Она вернулась спустя десять лет после своего успеха на Каннском кинофестивале 1953 года. На этот раз, вместо того, чтобы встречаться с моряками Военно-морского флота США, Брижит встретилась с красивым молодым французом по имени Робер Загури.
Как она сказала друзьям: 'У меня в душе все перевернулось'. Обаятельный, располагающий к себе бизнесмен из Касабланки, Загури (его отец был бразильцем, а мать француженкой), наверняка мог бы составить вместе с Брижит самую красивую в мире пару. Однако вскоре он испытал на себе, какая это пытка жить в постоянном напряжении, а ведь Брижит ежедневно пребывала в таком состоянии.
Стоило им познакомиться, как пресса тотчас поймала их в свои сети - всякий раз, когда в жизни Брижит появлялся новый мужчина, эта новость моментально перекочевывала на первые страницы газет - и с этого момента они уже не принадлежали себе. За ними то и дело увязывались туристы, то пытаясь заговорить, то просто действуя на нервы.
'То была эра, - рассказывает Загури, - когда кинозвезды считалось самыми главными из всех остальных звезд. В то время, например, существовало совсем немного всемирно известных спортсменов. Телевидение, по крайней мере в Европе, было еще совсем юным и еще не создало собственных идолов. То же можно сказать и о музыке. Да, существовал Элвис, но он был единственным в своем роде. А 'Битлз' и 'Роллинг стоунз' находились еще только на полпути к международному признанию. Так что кинозвезды занимали вершину, а Брижит пребывала на самом ее острие. Тогда мы с ней только и делали, что входили и выходили через задние двери. Жить нормальной жизнью было совершенно невозможно. Если нам хотелось встретиться с друзьями, то не мы шли к ним, а они к нам'.
Первый год их совместной жизни был нелегким. Брижит понадобилось какое-то время, чтобы окончательно расстаться с Сэми Фреем.
А до того момента Фрей оставался для Брижит 'единственным мужчиной, который заставлял ее трепетать'.
Как только Загури занял в жизни Бардо постоянное место, он потихоньку начал предпринимать попытки вытащить ее из поглотившего ее водоворота. До этого Брижит почти не путешествовала. За исключением нескольких случаев короткого пребывания в Италии и Англии, она практически не выезжала за пределы своей страны. Загури было известно, что она ненавидит летать самолетом, но поскольку он много лет прожил в Рио и разговаривал на португальском языке, то ничуть не сомневался, что Брижит будет в восторге от Бразилии.
Летом 1964 года Луи Маль подписал с Брижит контракт на новую картину 'Вива, Мария!', в которой вторую главную роль исполняла Жанна Моро. Основная часть съемок была запланирована на январь следующего года в Мексике, и Загури убедил Брижит, что уж коль ей так или иначе придется лететь самолетом, то почему бы им сначала не сделать остановку в Бразилии, ведь это вроде как-никак по пути.
Осенью 1964 года Брижит и Загури вылетели из Парижа в надежде обрести покой и уединение, однако в Южной Америке их поджидал все тот же жуткий ажиотаж.
Когда их самолет бразильской авиакомпании совершил посадку в Рио, на взлетную полосу устремились орды журналистов, буквально взяв машину в осаду. Зрелище было до того жуткое, что Брижит боялась покидать самолет. Загури попытался было договориться с репортерами, но тем была нужна Брижит и только Брижит, и этим было все сказано. Она оставалась в самолете до тех самых пор, пока Загури наконец не удалось сделать знак одному знакомому, чтобы тот подрулил на машине прямо к трапу. Как только автомобиль, лавируя, подрулил к трапу, Брижит и Загури со всех ног бросились вниз по ступенькам и забились на заднее сиденье.
Репортеры роем облепили машину. Фотографы, в надежде заполучить снимок, прижимали объективы прямо к стеклам, фотовспышки слепили им глаза, журналисты, перекрикивая друг друга, засыпали их вопросами. Загури был вне себя от злости, а Брижит расплакалась.
Пытаясь как-то приободрить ее, Загури пошутил, что из-за поднявшейся суматохи они забыли даже пройти таможню и паспортный контроль.
Брижит не нашла в этом ничего смешного. Каким-то образом им удалось выбраться из аэропорта и выехать на дорогу, ведущую в Рио - теперь вдоль обочины выстроились вереницы людей. Они махали ей руками, вытягивали шею в надежде хоть краешком глаза взглянуть на нее, словно то был визит какой-нибудь царствующей особы. Вслед за их автомобилем выстроилась целая кавалькада машин, до отказа набитых журналистами и фоторепортерами, причем некоторые смельчаки, высунувшись до пояса наружу, пытались снимать на полном ходу.
Эта гонка прекратилась лишь у отеля 'Копакабана Палас', где Загури заказал для них двоих номер-люкс на верхнем этаже. Десятью этажами ниже 300 рыцарей пера и фотообъектива плюс толпа взбудораженных поклонников и просто досужих зевак заполнили собой пляж.
Им всем не терпелось увидеть Брижит, однако она не желала даже слышать о них. В результате получилась бразильская версия мексиканской драмы.
Толпа отказывалась разойтись до тех пор, пока их взглядам не предстанет Брижит Бардо. Брижит, в свою очередь, заявила, что пока эти люди не разойдутся, она шагу не сделает из отеля. Просидев четыре дня, словно в западне, в своем номере, наблюдая, как Брижит с каждым днем расстраивается все больше и больше, Загури наконец предложил свой план 'перемирия'. Он заявил, что Брижит дала согласие на пресс-конференцию. Она ответит на интересующие их вопросы и позволит сделать несколько фото. Но после этого ее должны оставить в покое.
Так дело не пойдет, заявили журналисты. Покуда Брижит остается в Бразилии, она считается их законной добычей. Фоторепортеры тоже не желали уступать, заявив, что будут снимать ее столько, сколько сочтут нужным. Загури поинтересовался, согласится ли она, если его личный фотограф на протяжении всего их пребывания в Южной Америке будет снабжать прессу и разнообразные агентства новостей сделанными ими снимками. Обещают они на это время оставить Брижит в покое?
В конечном итоге предложенный Загури компромисс был принят, и Брижит покинула осажденную крепость. Она дала пресс-конференцию и провела сеанс фотосъемки, а Загури проследил за тем, чтобы агентства новостей регулярно получали новые фотоматериалы. Представители прессы сдержали свое обещание и больше не докучали Брижит - воистину уникальный случай. Парочка почти целых четыре месяца наслаждалась уединением и любовью. Впервые в жизни с того момента, как она стала кинозвездой, Брижит четыре месяца подряд спокойно предавалась тихим человеческим радостям.
Надо отдать должное Загури, он знал одно укромное место. Он привез Брижит в рыбацкую деревушки Бузиос в 200 километрах от Рио. Расположена она сразу за мысом Кабо Фрио, но в те годы отсюда до Рио было пять часов езды на машине. Дорог в ту пору здесь не было и в помине. Так же, как и телефонов. И отелей. Не было также и водопровода. Можно сказать, не было вообще ничего, кроме небольшой лавчонки, церкви и нескольких домишек, где жили рыбаки. Слава богу, в деревне имелось электричество, да и то не всегда - его отключали каждую ночь и включали только после рассвета, так что Брижит и Загури проводили почти все свои вечера при свете свечей. Рыбаки называли ее 'дона Брижит', ну а поскольку телевидение сюда еще не дошло, никто в деревне понятия не имел, кто такая эта блондинка. Когда Брижит нагишом нежилась на солнце где-нибудь на безлюдном песчаном пляже, никто не думал ее беспокоить.
Все это сильно напоминало Сен-Тропез лет эдак пятьдесят-шестьдесят назад. Сегодня Бузиос и Сен-Тропез мало чем отличаются друг от друга. Сегодня в бывшей рыбацкой деревушке насчитывается 10 тысяч домов, десятки ресторанов и сотни модных магазинчиков. Здесь буквально на каждом шагу гостиницы, сувенирные лавки, прокат принадлежностей для виндсерфинга - и все это на потребу сотням тысяч туристов, что каждый год слетаются сюда пощеголять друг перед другом бронзовым загаром или же просто на других посмотреть и себя показать, просиживая дни напролет в бесчисленных приморских кафе.
И все потому, что здесь когда-то побывала она.
Бузиос прославился тем, что здесь какое-то время жила Брижит Бардо. Такова сила ее имени. Сама того не желая, она превратила заброшенную рыбацкую деревушку по другую сторону Атлантики, о которой до этого никто и слыхом не слыхивал, в модный курорт. Брижит и представить себе не могла, что благодаря ей Бузиос станет чем-то вроде бразильского Сен-Тропеза. Местные жители не забыли ее. И хотя Брижит вряд ли об этом догадывается, но местная газета, чье название дословно переводится как 'Мокрый индюк', до сих пор считает Брижит Бардо почетным членом своей редколлегии.
Следующей остановкой была Мексика. Когда они с Загури прилетели туда, их самолет был взят в осаду сотнями журналистов и фоторепортеров, желавших во что бы то ни стало увидеть ее.
История с Рио повторилась снова.
Полиции оказалось не по силам разогнать толпу, и, просидев минут двадцать внутри самолета, Бардо и Загури были вынуждены пройти таможенные и паспортные формальности прямо в салоне. Затем они на машине отправились в Куэрна-ваку, и, как и в Рио, на протяжении всех пятидесяти миль их. буквально по пятам преследовала орда падких на сенсацию репортеров.
Одним из самых популярных жанров в те годы был так называемый 'приятельский' фильм, и Маль своей лентой 'Вива, Мария!' сделал на него пародию. Вот его собственные слова: 'Перед этим я снял ужасно тоскливый фильм, озаглавленный 'Feu Follet'. В нем шла речь о последних двадцати четырех часах жизни человека, решившегося на самоубийство. Парню не терпелось поскорее свести счеты с жизнью, и после просмотра фильма подобные мрачные мысли навещали почти каждого зрителя. Вот почему мне хотелось, чтобы моя следующая картина была полна искрометного веселья, чтобы это была озорная авантюра, притом ужасно смешная. А еще я подумал, что поскольку моя предыдущая работа была про мужчин, то следующей непременно полагалось повествовать о женщинах'.
Когда Маль первоначально обратился с предложением к своим обеим звездам, они обе заявили, что просто в восторге от мысли, что снимутся в подобного рода комедии. И тогда Маль отправил их агентам черновой вариант сценария.
'Я точно знал, что произойдет. Более того, я даже выиграл пари, что агент Жанны пожалуется на то, что у Брижит более важная роль, а агент Бардо, что у Жанны чересчур важная. Нетрудно было догадаться, что же будет дальше. Между ними обеими шло жуткое соперничество, так что снимать фильм было чертовски трудно'.
Моро и Маль уже успели сделать три совместных картины. И побыть любовниками. Когда Маль в первый раз позвонил ей насчет фильма, он сообщил, что американцы хотели бы увидеть ее в паре с Ширли Мак-Лейн. В то время о Брижит речи не заходило. Как бы то ни было, они с Бардо до этого встречались лишь пару раз, да и то в официальной обстановке, и поэтому практически не знали друг друга.
Как только обе женщины приступили к работе, Моро к своему великому удивлению обнаружила, что Брижит не уверена в собственных силах.
'Брижит никогда и не мечтала стать актрисой. Ну а поскольку ее постоянно превозносили за красоту, мне казалось, ей просто не хватало самоуважения. Ведь ей никто ни разу не сказал, какая она замечательная актриса. Хотя, как мне кажется, она заслуживает похвалы. Она просто недооценивала себя. Она думала о себе лишь как о хорошенькой кукле, потому что именно с этого все и началось'.
По словам Моро, они с Брижит в принципе неплохо сработались, если не считать того, что Брижит сопровождала целая свита прихлебателей, которые то и дело путались под ногами.
'Мне они не нравились. Мало приятного видеть перед собой людей, которые ведут себя как рабы. По-моему, это выглядит по-дурацки. Кроме того, с ними Брижит вела себя не самым лучшим образом. Она - такая обаятельная, забавная и одаренная молодая женщина. Я предпочитала иметь дело с нею одной. Мне было приятно с ней, когда нам никто не мешал. Но ее окружение - это было нечто убийственное. В их присутствии Брижит было не узнать. Человек, который не может без прихлебателей, это слабый, не уверенный в себе человек. К тому же это давало ей повод позадирать нос. А это ей совершенно не к лицу. Она такая красивая, такая необыкновенная'.
Луи Маль добавляет, что у его звезд также возникли проблемы со здоровьем и как обычно, им досаждала пресса.
Началось с того, вспоминает Маль, что Жанна обнаружила, что у себя аллергию на ананасы. Моро саркастически замечает: 'Неожиданно у меня возникла аллергия на целую кучу вещей'.
Рассказывает Маль: 'Стоило одной из них заболеть, как мы уже знали, что как только она выздоровеет, тотчас свалится другая. В результате съемки затянулись еще на два месяца'. Далее, продолжает Маль, жизнь буквально всех и каждого омрачалась вечным присутствием бесчисленных журналистов. 'В первый день съемок к нам на площадку набежало около 130 репортеров. Брижит заперлась в своем трейлере. Жанне ничего не оставалось, как выйти к ним и произнести небольшую речь, чтобы хоть как-то ублажить их и чтобы они поскорее убрались с площадки. После этого журналисты принялись сочинять истории о том, как Жанна разозлилась на Брижит и как Брижит разозлилась на Жанну, хотя ни то, ни другое не соответствовало действительности. Однако, когда Жанна с Брижит увидели эти истории, они действительно начали злиться друг на друга. Это типичный пример того, как журналисты пекут сенсации'.
Жанна Моро того же мнения: 'Вряд ли обстановку на нашей съемочной площадке можно назвать приятной. Собственно говоря, ее можно с полным основанием назвать напряженной. В съемках было занято огромное количество народа, и еще там постоянно околачивались журналисты. Все это делало работу просто невыносимой.
В обеденный перерыв накрывались огромные столы сразу для всей съемочной команды, а поблизости еще один - для журналистов и фоторепортеров. Они только и ждали, когда мы с Брижит сцепимся друг с дружкой. Погода тоже была не подарок. Пока мы снимались в Куэрнаваке, еще куда ни шло, но в Веракрус и Гуанахуарто климат был просто убийственный'. Столкнувшись с подобными трудностями, Брижит начала потихоньку отлынивать от работы.
Когда Моро поинтересовалась у нее, в чем дело, Брижит ответила, что не может вовремя проснуться. 'Все пошло кувырком. В какой-то момент я подозвала ее к себе и сказала: 'Послушай, Брижит, сон нужен всем. И поэтому, когда ты знаешь, что точно не выйдешь на работу, будь добра, сообщи об этом мне, и я тоже подольше поваляюсь в постели, и мы с тобой одновременно появимся на площадке. Эта ее привычка буквально всех выводила из себя. Луи тоже потихоньку начал злиться. Да и все остальные тоже. Ситуация, можно сказать, вышла из-под контроля. И никто не мог ничего поделать. Я никак не могла взять в толк, ведь все начиналось просто замечательно - у нас были деньги, отличный сценарий, хорошая команда, веселая картина. И все неожиданно обернулось полным кошмаром. Когда все окончилось, я наконец вздохнула с облегчением. Ведь это ужасно утомляло, отнимало последние силы, требовало огромной отдачи, а кроме того, вокруг нас раздули слишком много шумихи'.
Брижит позднее призналась, что они с Жанной Моро жили как на войне, подобно двум товарищам по оружию. На что Моро заметила: 'Точнее не скажешь'.
Неудивительно, что даже та дружба, возникшая между ними на съемочной площадке, на этом и закончилась. Такое случается часто.
Лет 15 -20 спустя, находясь в Сен-Тропезе, Жанна Моро попыталась дозвониться до Брижит, но, по ее словам, ей это так и не удалось. Ответ прост: Брижит просто не желала поднимать трубку. И хотя многие на месте Моро оскорбились бы - некоторые из старых друзей и знакомых Брижит, которых постигла та же участь, воспринимали это как личную обиду, - Жанна Моро настроена к своей бывшей партнерше по фильму достаточно сочувственно. 'Я понимаю, что принадлежу ее кинематографическому прошлому, а теперь она ведет совершенно иную жизнь. И я надеюсь, что она ею счастлива. Когда-то у нее было сильно развито чувство дружбы, но те друзья, подобно мне, принадлежат ее прошлой жизни. Поэтому я не воспринимаю это как оскорбление'.
'Нет, - вспоминает Боб Загури, - эти съемки никак не отнесешь к разряду счастливых. И хотя и там случались веселые моменты, все они, так или иначе, имели место за пределами съемочной площадки'.
Загури с Брижит снимали в Куэрнаваке просторный дом. Кто-то из членов съемочной группы, кому было известно о ее любви к животным, подарил Брижит кролика, и она брала его с собой в постель. Кролик спал вместе с Брижит и Загури и по утрам завтракал вместе с ними.
Еще один из участников съемок преподнес Брижит двух утят, которым от роду было не больше двух дней. На следующий день кто-то другой принес бездомного щенка - бедняга бесприкаянно бродил вокруг съемочного городка. К несчастью, щенок загрыз одного из утят, и у Брижит случилась истерика.
Щенок, должно быть, понял, что натворил что-то нехорошее, и убежал.
В обычной ситуации Брижит наверняка бы отправилась на его поиски, ведь она действительно сильно расстроилась, однако не стала искать щенка. Тем временем оставшийся утенок начал повсюду ходить за ней по пятам. Брижит заходила в дом, и позади нее в нескольких шагах следовал утенок.
Когда Загури в шутку заметил, что утенок следует за ней по пятам, Бардо прокомментировала это следующим образом: 'Он думает, что я его мать, потому что у нас одинаковая походка'.
Ради рекламы фильма Бардо впервые в жизни согласилась поехать в Штаты. Во вторник 16 декабря 1965 года она и сопровождающие ее лица собрались в полдень в аэропорту Орли. Полиция возвела по этому случаю настоящие баррикады, чтобы целая кавалькада машин, доставлявшая отъезжающих и их вещи - несколько десятков чемоданов общим весом в 600 кг - могла быстро пройти через специальный контроль. Уже рано утром аэропорт запрудили толпы, а значит, и репортеры - в надежде взять у Брижит интервью, прежде чем она сядет в самолет.
Ведь, по большому счету, это была не какая-то там заурядная поездка, а первый визит Брижит Бардо в Соединенные Штаты.
'Королева отбывает с визитом, - писала одна парижская газета, - в сопровождении своей свиты, окружившей ее со всех сторон, дабы снять головокружение, возникающее при виде небоскребов'.
Среди приближенных лиц, отмечала газета, были ее 'рыцарь' Боб Загури, ее парикмахер, ее пресс-агент и ее импресарио. 'Можно сказать, целое войско'.
В то время Брижит еще носила меха, и газета сообщила, что она взяла с собой в недельную поездку шесть разных шуб, правда среди них не было ни одной норковой. 'Это слишком обыденно, - объясняла сей факт одна из ежедневных газет. - В Америке все повально носят норку'.
Представитель авиакомпании 'Эр Франс', с гордостью подчеркивая, что воздушное судно, на котором полетит Брижит, переименовано в 'Вива, Мария!', также заявил прессе, что ради кинозвезды они не стали менять команду обслуживающего персонала в салоне первого класса, а лишь положили в холодильник еще одного омара на тот случай, если Брижит во время перелета захочет пообедать дважды. На борту безумие продолжилось.
Оператор Франсуа Рошенбах совершал этот рейс в качестве верного оруженосца - ему предстояло запечатлеть для потомства каждую минуту пребывания кинозвезды на американской земле. Те же репортеры, которым удалось пробраться на борт самолета, фиксировали во время перелета через Атлантику буквально каждое движение Бардо. Кроме того, они брали интервью у пассажиров, летящих туристическим классом, чтобы узнать, что те думают о выпавшем на их долю счастье разделить исторический момент с Брижит Бардо.
Один американский солдат, назвавшийся специалистом армии США Норманом Шаффером из Поттстауна, штат Пенсильвания, резюмировал реакцию пассажиров туристического класса на это воистину историческое событие следующей фразой: 'У нас в Поттстауне таких отродясь не было!' Приземлившись в три часа пополудни в аэропорту имени Кеннеди, Бардо и ее команда спустилась по трапу, где их уже поджидал Луи Маль и толпа обезумевших репортеров.
Прибывших быстро повели в специальный зал, и первое, что предстало взору Брижит в Новом Свете, были пятьдесят фоторепортеров и сто журналистов, лес микрофонов и восемь телекамер.
- Что вы думаете о войне во Вьетнаме?' - раздался первый вопрос.
- Вы отдали свой голос Шарлю де Голлю? - выкрикнул чей-то голос.
Несколько ошарашенная подобным началом, Брижит напомнила:
- Я здесь для того, чтобы отвечать на вопросы о Брижит Бардо.
После чего журналисты взялись выуживать у нее более значимую информацию, как, например:
- Сколько вам лет?
Ощутив некоторую уверенность в себе, Брижит смерила репортера взглядом.
- Тридцать один. А вам?
Все присутствующие рассмеялись. Кто-то другой поинтересовался:
- Что вы думаете по поводу того, что вас называют секс-киской?
- Ничего страшного, - нашлась с ответом Брижит, - главное, иметь соответствующую фигуру.
Репортер не унимался:
- Вы ощущаете себя секс-символом?
- Я - это я.
- Да, но кто же вы тогда такая?
- А вы присмотритесь внимательнее.
Брижит спустилась со специальной платформы и, словно манекенщица на демонстрации мод, продефилировала перед столом.
Зал разразился аплодисментами. Кто-то поинтересовался:
- А в 60 вы тоже останетесь такой же?
На что Брижит ответила:
-Мне никогда не будет 60, потому что за это время, я уверена, наука добьется многого.
Одна женщина-репортер пыталась выяснить следующее:
- Как, по-вашему, должна ли женщина, чтобы полностью реализовать себя, обязательно иметь детей?
Брижит в ответ:
- В жизни надо испробовать все.
Затем осмелел другой репортер:
-А что вы думаете насчет свободной любви?
На что Брижит безмятежно ответила:
-Когда я занимаюсь любовью, я ни о чем не думаю.
Настоящий эскорт из десяти машин в сопровождении полиции доставил Бардо и ее окружение на Манхэттен, где они с шиком разместились в отеле 'Плаза'. Ну а поскольку американской прессе пресс-конференции в аэропорту было явно мало, Брижит устроила еще одну, на следующий день.
Та же самая женщина, что накануне пыталась выяснить ее отношение к детям, задала новый вопрос:
- Как, по-вашему, можно примирить между собой брак и свободную любовь?
Брижит тотчас узнала вчерашнюю журналистку:
- А вы что, все пытаетесь сделать это со вчерашнего дня?
Женщина ответила:
-Да. Но что мне делать теперь?
Брижит пожала плечами, словно ответ на этот вопрос был очевиден: 'Пытайтесь дальше'.
Отзывы прессы о ее конференции затмили рецензии на ее картину. 'Нью-Йорк Таймс' отмечала, что Брижит действительно произвела впечатление на толпу, которую нынче уже особенно ничем не удивишь. В аэропорту и отеле 'мисс Бардо и ее аудитория вместе наслаждались спектаклем, который был сродни понятной обеим сторонам шутке'.
Если Босли Кроутеру 'сам фильм показался недостаточно смешным' - его довольно-таки прохладная рецензия в 'Нью-Йорк Тайме' вряд ли способствовала зрительскому интересу - то, по мнению Полины Кейл из 'Нью-йоркера', большая часть комедии вообще получилась ужасно занудной. Таково было мнение большинства зрителей и в Англии. Кеннет Тайней из 'Обзервера' отмечал, что вся история высосана из пальца, а попытка сделать ставку на дуэт Бардо - Моро окончилась явной неудачей. Оглядываясь назад, Луи Маль не спешит соглашаться с мнением, будто картина получилась неудачной. 'Главное в ленте 'Вива, Мария!' - это триумф Брижит. Фильм неплохо прошел в Европе, но провалился в Штатах, хотя там он вышел на экраны в ряду прочих солидных американских киноработ. Проблема, как мне кажется, заключается в том, что английский дубляж был сделан из рук вон плохо. Особенно, что касается голоса Брижит. Его продублировали самым скверным образом. Это было невозможно слушать без содрогания'.
При всех достоинствах и недостатках картины ее премьера - грандиозное шоу субботним вечером в театре 'Астор' на Таймс-Сквер - обернулась хорошо знакомой повальной истерией. На углу 44-й улицы и Бродвея скопилась пятитысячная толпа желающих хоть краем глаза увидеть Брижит. Департамент нью-йоркской полиции отрядил на сдерживание толпы 75 офицеров, которым помогали еще около тридцати охранников, нанятых по инициативе администрации кинотеатра. В какой-то момент дело едва не дошло до уличных беспорядков. К месту происшествия пришлось вызывать несколько карет скорой помощи, поскольку имелись пострадавшие.
Перед входом в кинотеатр возникли такое столпотворение и суматоха, что когда Луи Маль прибыл на премьеру в сопровождении своей новой подружки, в ту пору еще никому не известной английской актрисы Джулии Кристи, толпа, увидев его под руку с какой-то блондинкой, решила, что это и есть Брижит Бардо, и едва не растерзала ее.
'Это был сущий кошмар', - вспоминает Маль. К тому времени как к кинотеатру прибыла Брижит Бардо, толпа уже была неуправляема.
Сначала ее автомобиль едва пробился сквозь скопление народа, запрудившего теперь проезжую часть улицы, после чего полицейские попытались быстро провести ее из машины в кинотеатр. И все равно какой-то тип успел грубо толкнуть ее, а другой приставил фотоаппарат прямо ей к лицу. Перед глазами Брижит свернула ослепляющая вспышка, и на следующее утро пришлось вызывать врача, поскольку дело кончилось ожогом.
В воскресенье Загури удалось на несколько часов тайком вытащить Брижит из гостиницы. Перед 'Плазой' со дня ее прибытия денно и нощно дежурили поклонники, но, как оказалось, самым ловким удалось проникнуть даже на этажи отеля, и они слонялись по коридору возле ее номера. Не без помощи службы охраны отеля Загури и Брижит незамеченными проскользнули сквозь служебную дверь и вышли через черный ход. Перехитрив таким образом преследователей, они до обеда гуляли по городу. По пути один ресторанчик показался им вполне подходящим, и они решили зайти и перекусить. Но хозяин заведения ни за что не желал пускать Брижит внутрь, поскольку та была в брюках.
'Нельзя сказать, что ей не понравилось в Штатах, - говорит Загури. - Просто у нее не было возможности все как следует посмотреть. В Нью-Йорке нас не желали даже на минуту оставить в покое. Мы ощущали себя пленниками. В Лос-Анджелесе было не намного лучше'.
Хотя сама Брижит об этом наверняка даже не догадывалась, повышенный интерес к ее персоне проявляли не только пресса и поклонники. За ее передвижением пристально следил лично шеф ФБР Эдгар Гувер. В свое время этот блюститель порядка воспринял картину 'И Бог создал женщину' как личное оскорбление. Гувер занес Бардо в категорию тех, кто своими развратными похождениями на экране и в жизни подрывает моральные устои нации, и даже велел завести на нее дело. Департамент юстиции США признался, что в свое время агенты ФБР, работавшие во Франции, регулярно посылали своему шефу отчеты, в результате чего в папке Брижит накопилось достаточное количество материалов, правда, мало что значащих. В ФБР поступала также информация от агентов в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, которые следили за ее передвижением по стране и личными встречами. Дело это не закрыто до сих пор.
Как, однако, приятно узнать, что в 1965 году, в те, чреватые опасностью дни холодной войны, человек, который задействовал Джона Диллинджера, человек, который ловил нацистских шпионов - об этом станет известно лишь спустя четверть века, - человек, отличавшийся поразительной 'скромностью' в одежде - чего только стоит его любовь к элегантным черным костюмам, - пускал на ветер деньги налогоплательщиков, стремясь оградить нацию от разлагающего воздействия стройной крашеной блондинки из Парижа и ей подобных.
Для второго акта своих гастролей по Америке, Бардо и компания вылетели в понедельник вечером в Калифорнию. Отношения с прессой - в том, что касалось как самого фильма, так и ее лично - взял на себя Пьер Сэллинджер, бывший пресс-секретарь администрации Джона Кеннеди.
Под его руководством все прошло более-менее гладко. На этот раз обошлось без уличных бесчинств, хотя в аэропорту, как обычно, Брижит поджидала толпа поклонников вперемешку с репортерами, фотографами и телевизионщиками.
Как только Брижит сошла с самолета, ее тут же подвели к трибуне, с которой она открыла торжественную церемонию, глядя поверх бесчисленных микрофонов:
- Итак, и что нам теперь полагается делать?
Какой-то репортер поинтересовался:
- Кто такая Брижит Бардо и как вы ее себе представляете?
На что та тотчас нашлась с ответом:
- Да вот она. Или вы разочарованы?
На нее сразу обрушился новый вопрос:
- Почему вам потребовалось столько лет, чтобы совершить свой первый приезд в Голливуд?
На что Брижит чистосердечно призналась:
- Я не люблю летать, а пешком слишком далеко.
- Мне сказали, что ваш багаж весит около полутора тысяч фунтов, - последовал вопрос. - Зачем вам понадобилось брать с собой так много одежды?
Брижит пожала плечами.
-Да я и сама себя об том спрашиваю.
-На вас парик? - полюбопытствовал другой репортер.
Брижит потянула себя за прядь волос.
- Кажется, держится крепко. Должно быть, это мои собственные.
Кому-то еще не давал покоя вопрос:
- Скажите нам, пожалуйста, только точно, что вы за женщина?
Кокетка Брижит осталась верна себе.
- А вы поживите со мной неделю и тогда сами узнаете.
Подыгрывая ей, репортер продолжал:
- Сначала мне придется спросить жену.
- Ну разумеется, - кивнула Брижит, - Это я и хотела сказать. Вы, я и ваша жена!
После лос-анджелесской премьеры фильма Брижит призналась, что эта поездка стала для нее серьезным уроком. 'В будущем я хотела бы жить спокойной жизнью'.
С этими словами актриса поспешила назад в Париж.
'В Америке меня считали чем-то вроде куклы, которая появилась на свет лишь благодаря газетной шумихе, поэтому во время своих пресс-конференций я пыталась доказать, что умею говорить не одно только слово 'ма-ма'. Сказав это, Брижит тут же отправилась спать, ей до смерти надоело притворяться, будто ей до всего этого есть дело.
В отличие от ее предыдущих возлюбленных, Загури никогда не работал с Брижит, пока они жили вместе. Это случилось позже, после того, как они расстались - когда Загури стал продюсером телефильма с ее участием. То была первая их попытка во многих отношениях.
Начать с того, что в фильме Брижит Бардо выступала не как актриса, а как певица. Тогда, по мнению Загури, впервые за многие годы - или, по крайней мере, с тех пор, как она стала звездой, - Брижит по-настоящему получала удовольствие от работы.
Отлично изучив все ее слабости. Загури меньше всего заботился о том, чтобы проект уложился в три-четыре месяца, как то обычно бывает в кино. По его словам, они работали не спеша, без напряжения и нервотрепки.
Загури также решил не обременять себя многочисленной съемочной командой и не занимать съемочную площадку лишним техническим персоналом. Он сделал картину, имея в своем распоряжении лишь четырех человек, да и то друзей.
'Мы обычно работали по несколько часов утром, снимая, как она поет, и если она говорила, что днем хочет пройтись по магазинам, вместо того, чтобы сниматься, то так оно и было - мы ставили точку и шли по магазинам. Пока мы находились в Сен-Тропезе, нам удалось отснять материала на 15 минут. Когда же Брижит увидела, как все здорово получилось, как замечательно она выглядит и неплохо поет, тогда мы отправились в Париж, чтобы доделать все до конца, и в результате у нас получилось часовое шоу.
Загури удалось распалить ее воображение, а заодно заразить энтузиазмом. Брижит была полна идей, а стоит ей хоть что-нибудь вбить себе в голову, она не отступится, пока не добьется своего. Например, она решила, что в фильме обязательно должен быть мотоцикл, и в результате они с Загури попросили неподражаемого Сержа Гейнсбура написать для нее песню. Буквально в тот же самый вечер маэстро сочинил 'Харли Дэвидсон', и уже через два дня был готов клип. Когда Брижит сказала Загури, что как-то раз видела декорации, которые ей сейчас очень бы подошли, и что эти декорации - не что иное, как выставка в парижском музее современного искусства, они оба отвели туда Гейнсбура, показали ему, на фоне чего ей предстоит сниматься, и через два дня маэстро уже вручил Брижит свое новое сочинение - песню 'Контакт'.
Результатом их совместных трудов стала серия из 17 клипов, в каждом из которых содержалась своя коротенькая история. Кстати, впервые за историю американского телевидения лучшее эфирное время было отдано французской певице. В те дни практически, все группы и певцы пытались соединить свои песни с кино, но никто из них не додумался сделать подобных фильмов - снять ряд различных эпизодов, а затем наложить на них музыку. В то время ни Бардо, ни Загури не отдавали себе отчет в том, что сами того не подозревая, дали рождение новому жанру - тому, что сегодня называется музыкальным видеоклипом.

ЗАКС
Перед пляжем в 'Мадраге' имеется небольшой проливчик - девять-десять футов в ширину и около пяти в глубину. Дальше за ним тянется обширная отмель, гус┐то поросшая водорослями - местные жители называют их 'mat', - которая уходит дальше в глубь залива. Вода здесь не более фута в глубину, и мелководье не позволяет лодкам подходить непосредственно к пляжу.
Разумеется, Бардо известно об этом проливчике, известно ей и то, какую опасность таит в себе поросшая водорослями отмель. А вот многие журналисты, туристы и папарацци об этом и не догадываются.
Не раз и не два, а буквально тысячи раз за последние тридцать пять лет, отдыхая на пляже или же загорая на причале перед Мадрагом, Брижит слышала звук приближающейся моторной лодки. Стоило ей только подняться, как те, кто сидел в лодке, замечали ее; ну а стоило им только ее заметить, как лодка разворачивалась в направлении берега.
Все, что Брижит оставалось делать - это остаться на своем месте, наблюдая, как лодка на всей скорости несется к берегу, чтобы вскоре угодить в ловушку из водорослей. Здесь перевернулась не одна моторка. Чаще всего они так глубоко зарывались носом в водоросли, что их уже невозможно было вытащить. Ведь водоросли засасывают сильнее, чем грязь. И когда это случается, Брижит позволяет себе торжествующую улыбку и как ни в чем не бывало продолжает нежиться на солнце, по крайней мере, до следующих незваных гостей.
В те дни, когда она проводила большую часть лета в 'Мадраге', Брижит любила прогуляться за мыс, чтобы встретиться с друзьями за ленчем в таких заведениях, как 'Клуб-55'. Естественно, что папарацци увивались за ней следом или же устраивали засады в надежде нащелкать как можно больше снимков.
Но преимущество все же было на стороне Брижит. Резко повернув за мыс, туда, где располагается вилла семейства Опель, Брижит затем резко брала влево, в проливчик, и благополучно возвращалась домой. Сидящие в лодке папарацци в надежде опередить ее бросались наперерез и, разумеется, застревали в водорослях.
Брижит, хохоча, возвращалась к себе домой, а папарацци были вынуждены сидеть часами на мелководье, дожидаясь, когда кто-нибудь вызволит их из ловушки и возьмет на буксир.
Разумеется, у Брижит ни разу не возникло желания вызвать для них помощь.
Еще до отъезда в Штаты на премьеру ленты 'Вива, Мария!' Брижит снялась в эпизодической роли в картине Жан-Люка Годара 'Мужское-Женское'. Она сыграла женщину, репетирующую свою роль. Вместе с ней в этом эпизоде снялся молодой режиссер, у которого Брижит как-то раз уже довелось поработать, Антуан Бурсейле.
Вернувшись из Штатов, Брижит - у которой все еще продолжались отношения с Загури, хотя они уже явно шли на спад - завела небольшой романчик со своим дантистом, Полем Абу, с которым она познакомились в парижском ночном клубе 'Кастель'. Сначала они потанцевали немного, а затем исчезли на неделю.
По словам Абу, чтобы перехитрить прессу, он общался с Брижит при помощи рации. 'Я купил нам обоим по рации, чтобы мы могли вовремя предупредить друг друга, если где-нибудь поблизости заметим фоторепортера. Брижит не знала, куда от них деваться - они как ищейки шли за ней по пятам. Она жила в постоянном страхе, что кто-то вторгнется в ее личную жизнь. Помнится, однажды вечером в 'Мадраге' комнату внезапно осветила вспышка молнии, и Брижит едва не впала, в панику. Она подумала, что это фотовспышка'.
Настойчивое любопытство со стороны прессы и вечный страх перед ней - все это вместе взятое вело к колоссальному нервному напряжению, которое, по мнению Абу, не могло не отразиться на любом из романов Брижит.
'Вокруг нее постоянно ощущалось некое поле. По-моему, есть доля истины в том, что многие мужчины от этого буквально заряжались. Им ужасно нравилось ежеминутно ожидать, когда их позовут. Но в ее жизни мужчины быстро сменяли друг друга. Гюнтер Закс был единственным, кому удалось сделать ее частью собственной жизни.
На рубеже веков, где-то в той части Южной Германии, которая некогда была известна как Габсбургская империя, инженер по имени Эрнст Закс изобрел колесную втулку, позволявшую велосипедам спускаться с горы без помощи педалей. Этим было положено начало баварской промышленной династии.
Его сын, Вилли, унаследовал отцовское дело и со временем создал фирму 'Фихтель и Закс', расширив производство велосипедных втулок, шарикоподшипников, мотоциклов, автомобильных моторов и прочих узлов. Вилли женился на Элеоноре фон Опель, чей отец, Адам, организовал немецкую автомобилестроительную фирму, носящую его имя. У супружеской четы родились двое детей - сыновья Эрнст-Вильгельм и Фриц-Гюнтер. В 1935 году Вилли и Элеонора расстались. Эрнст-Вильгельм остался с отцом, а трехлетний Фриц-Гюнтер переехал вместе с матерью в Швейцарию. Там существовал обычай добавлять к отцовской фамилии отпрыска девичью фамилии матери. Так что пока Фриц Гюнтер подрастал - главным образом в кантоне Грисон, - его звали Гюнтер Закс фон Опель. Спустя годы французская пресса, узнав его имя, выяснит, что на свет он появился в замке Майлеберг неподалеку от Франкфурта-на-Майне. Что же, это действительно так, однако то был отнюдь не старый фамильный 'Schloss'*(нем. - замок) . Отец Гюнтера приобрел его, потому что жить в замке считалось ужасно престижным. Однако французским газетам этого оказалось достаточно, чтобы откопать в их роду благородные корни и удостоить Гюнтера графского титула.
'Пожалуй, наиболее законное применение титулу я нашел тогда, когда назвал свой катер 'Граф Дракула'. Мне также нравилось иногда надевать черный плащ и подписывать письма 'Граф Гюнтер фон Дракула'.
Гюнтер изучал математику в Лозаннском университете, а в 1955 году женился на молоденькой француженке по имени Анна-Мари Фор, родившейся в Алжире - 'черноногой', как называли тех французов, кто родился и вырос в этой северо-африканской колонии. Гюнтер начал работать у отца, а Анна-Мари тем временем подарила ему сына по имени Рольф. Будущее представлялось безоблачным, но в 1958 году на семью обрушилась настоящая трагедия.
В тот год, когда Гюнтер выиграл чемпионат Европы по бобслею, умер его отец. Вскоре после того, в июне, Анна-Мари попала в аварию. Врачи диагностировали серьезные травмы спины и рекомендовали операцию. Однако что-то случилось с анестезией, и Анна-Мари умерла прямо на операционном столе.
В 26 лет Гюнтер остался вдовцом с маленьким сыном.
Унаследовав что-то порядка 30 - 40 миллионов фунтов - точную цифру назвать нелегко, поскольку отец владел частной фирмой и истинный размер активов с трудом поддавался оценке, - Гюнтер попытался заглушить душевные страдания в нескончаемой череде пирушек, скитаясь по всему свету. Или, по крайней мере, так могло показаться на первый взгляд. На самом же деле, утверждает Закс, кутежи ограничивались днями отпуска.
'В отличие от многих моих приятелей, я не валял дурака круглый год. Это не по мне. Я много путешествовал и много работал. Я чувствовал ответственность за фирму',
В начале июня 1966 года Закс отдыхал в одном из своих домов в Сен-Тропезе и как-то раз пригласил на обед двух лучших друзей. Он привез Сержа Маркана и Жерара Ле Клери в ресторан ; 'Старый источник', что находится неподалеку от Гассена, намереваясь обсудить планы их путешествия под парусом.
Надо сказать, что Серж - кстати, он младший брат приятеля, Кристиана Маркана - и Ле Клери - сын французского промышленника, основателя сети обувных магазинов 'Андре' - всегда умели рассмешить Гюнтера, и этот вечер не был исключением.
Маркан вспоминает: 'Мы хохотали как чокнутые. Нам действительно было весело. За несколько столиков от нас сидела Брижит - она тоже обедала в компании друзей. Она нас заметила, еще бы, как нас можно было не заметить, ну а поскольку мы с ней знакомы с четырнадцати лет, то она подошла, чтобы поздороваться с нами. Брижит наглядно знала Гюнтера, по крайней мере, ей было известно, кто он такой. Так что мы с ней немного поболтали, а затем договорились встретиться после обеда в 'Папагайо'.
Гюнтер рассказывает, что пока они все еще сидели в ресторане, Брижит то и дело оглядывалась на их столик.
'Я уже встречал ее пару раз до этого, но так, мимоходом. Да, раза два. Но мы тогда только поздоровались и обменялись рукопожатием. Мы не были знакомы друг с другом. Но на этот раз наши взгляды то и дело встречались. Это было восхитительно'.
В 'Папагайо' Брижит и Гюнтер долго танцевали друг с другом, и прежде чем всем разойтись, Гюнтер увез ее к себе на виллу 'Ля Капилла', Там они провели два дня.
На третий день после обеда она сказала ему, что ей надо назад, в 'Мадраг', заняться кое-какими бумагами. Именно так она и сказала: 'Pour faireles papiers'. Гюнтер понял это так, что она хотела просмотреть почту, изучить счета или же еще вчитаться в контракты. Собственно говоря, он не стал придавать этому особого значения, до тех пор, пока Серж не поинтересовался у него, а где же Брижит. На что Гюнтер ответил, что она уехала, поскольку ее ждут какие-то бумаги. Услышав это, Маркан расхохотался. Гюнтер не понял, что здесь смешного, и тогда Серж объяснил ему, что 'бумажные дела' на языке Брижит означают другое свидание. Иными словами, от Гюнтера Брижит оправилась к кому-то еще.
Гюнтер не стал особо расстраиваться по этому поводу - в конце концов, на данный момент они не брали друг перед другом никаких обязательств, хотя, по мнению Сержа, Гюнтеру следовало броситься вслед за ней. 'Уподобься рыцарю на белом коне, дабы ринуться на спасение прекрасной дамы'. Заксу же казалось, что если ей захотелось провести время с кем-то еще, то это ее личное дело. Да и вообще, она не производила впечатление той, кого требуется спасать.
Однако Серж стоял на своем, и в конечном итоге Гюнтер согласился.
-Ладно, съезжу, посмотрю.
- Нет, - остановил его Серж, - ты не можешь вот так запросто подкатить к ее дверям. Здесь требуется нечто более романтичное.
- Прекрасно, - ответил Гюнтер. - Иду за мотоциклом.
-Тоже не то, - покачал головой Серж. -Почему бы тебе не приплыть к ней на лодке?
Гюнтер не имел ничего против романтики, однако ему было отлично известно о водорослях отмели, охранявших ее пляж со стороны моря, и поэтому он счел нужным напомнить Сержу:
- Ночью там хоть глаз коли. Опасное это дело.
- Нет проблем, - сказал Серж. - Конечно же, если действовать неосмотрительно, то нетрудно угодить в водоросли. Но я кое-что придумал.
Гюнтер слышал это от своего приятеля не впервые и подумал про себя: 'И зачем только я пошел у него на поводу?' И все равно он позволил втянуть себя в эту авантюру.
Позднее, тем же вечером в 'час ноль', Гюнтер, завернувшись в длинный черный вампирский плащ, сел в свою 'риву' и отплыл прочь от дома, осторожно огибая мыс, по направлению к вилле своей кузины Кристины фон Опель.
Как и было обещано, Маркан уже поджидал его на берегу, сидя на мотоцикле в водолазном костюме.
Серж, услышав звук приближающейся лодки, несколько раз посветил в ее сторону лучом фонаря. Код был следующим: одна вспышка - бери влево. Две вспышки - возьми вправо. Пока свет горит и не мигает - иди прямым курсом. Так Серж провел лодку Гюнтера сквозь кромешную ночную тьму по узкому проливчику. Друзья договорились, что Гюнтер не станет привязывать лодку у причала, чтобы затем войти к ней в дом.
Это было бы недостаточно драматично. Согласно разработанному плану, когда расстояние между ними стало небольшим, Маркан слез с мотоцикла и прыгнул в воду. Оказавшись на месте, он спрятался под настилом причала, а Гюнтер в это время завел мотор и, поскольку 'Мадраг' был теперь ему виден как на ладони, на всей скорости понесся к берегу.
Брызги летели во все стороны, мотор надрывался, но в следующее мгновение Гюнтер нажал на тормоз, выскочил из лодки - поставить ее на прикол предстояло его приятелю-ныряльщику, - набросил на плечи свой знаменитый дракуловский плащ и зашагал к дому.
Брижит сидела на качелях с каким-то парнем,и когда из моря и темноты ночи ей навстречу шагнул Закс, она буквально потеряла дар речи. Гюнтер же как ни в чем ни бывало подошел к ним, поздоровался и уселся на качели между Брижит и ее приятелем.
Парень тотчас сообразил, что к чему и поспешил откланяться. Больше его там не видели.
Однажды в Ницце Гюнтер пошел на цветочный рынок и купил десять дюжин роз. Пожав плечами, он сказал: 'Видите ли, в Ницце розы не слишком дороги. Не хочу вас разочаровывать, но тогда я заплатил совсем немного. Поверьте, кольцо с бриллиантом в 10 карат стоило мне куда больших денег'. Сделав покупку, Закс нанял вертолет, который, зависнув прямо над ее домом, забросал 'Мадраг' цветами.
Брижит потратила целый день, подбирая цветы - они попадались ей на каждом шагу и, как позднее она сама призналась, поняла, что влюбилась в Закса - 'ведь не каждый день вам во двор сбрасывают целую тонну роз!'
Гюнтер остался верен себе и своей слабости к вертолетам. Как-то раз, примерно через год, вернувшись из деловой поездки, он нанял в аэропорту Ниццы вертолет и вместо того, чтобы приземлиться на специальной площадке в Сен-Тропезе, велел пилоту высадить его прямо в 'Мадраге'. Пилот пытался было втолковать ему, что посадка там невозможна. Но Гюнтеру это было и без того известно. Брижит тогда была у себя. Услышав стрекот приближающегося вертолета, она решила, что это очередной набег туристов - но каково было ее удивление, когда с небес в море со всем своим багажом спрыгнул Гюнтер.
Спустя пару ночей, после того, как он вышел из моря у ее дома, Закс снова увез ее к себе в 'Ля Капиллу' на поздний ужин. А для пущей романтики зажег вдоль стены, выходящей к морю, 200 свечей. Примерно в четыре утра, когда они с Брижит, при свете свечей, сидели на террасе, Гюнтер неожиданно сказал ей, что пора их гасить. Брижит было поднялась из-за стола, но Закс остановил ее, сказав, что это делается не так. Он протянул ей воздушное ружье, и на протяжении последующего часа они самозабвенно палили по свечкам.
Еще через несколько вечеров он отвез ее и еще целую компанию своих приятелей в 'Пират' -знаменитый на всю Ривьеру ресторан, сразу на выезде из Монако.
Хозяин заведения, нарядившись цыганом, развлекал публику тем, что швырял тарелки в громадный открытый очаг, где его шеф-повар жарил мясо. Это был его коронный номер. Если вы ему нравились, он был готов бросить в огонь стул или даже стол. Если же вы ему ну очень нравились, то он мог позволить вам удовольствие лично бросить стул или стол в огнь. 'В ту ночь он пришел в такой неописуемый восторг от того, что в его заведение заглянули Брижит Бардо и Гюнтер Закс, что с их помощью отправил в огонь весь свой ресторан - все столы и стулья до последнего'.
Продолжение следовало. Из ресторана Брижит, Гюнтер и вся компания решили отправиться в казино Монте-Карло.
'Обычно, - рассказывает Гюнтер, - там неукоснительно соблюдают требования к одежде посетителей. Мы же все были босиком и в джинсах, с мокрыми от шампанского волосами. Но в казино меня знали, а когда их взору предстала Брижит Бардо - какие уж там правила!'
Правда, для казино было бы лучше не делать никаких исключений.
Гюнтера, Брижит и их друзей провели в так Называемый 'Salle Privee' - закрытый зал в глубине казино, где все до последнего посетителя были в вечерних костюмах. Компания уселась за рулетку, и Гюнтер накрыл число '14'. Он играл им, этим числом, как только умел - en plein, a fcieval, carre, douzaine, sixaine, transversale, manne, pair u couleur - то есть закрывал все, что окружало его счастливое число.
Колесо завертелось, затем остановилось, и в прорези под номером '14' оказался маленький шарик. Все, кто сидел за столом, вскрикнули, а крупье подтолкнул к Гюнтеру и Брижит несколько фишек.
Серж Маркан признается, что все были немного пьяны, но даже подвыпивший Гюнтер отдавал себе отчет в том, что делает, поэтому от него не ускользнуло, что крупье ошибся. Вместо 170 тысяч франков он поставил на фишки лишь 160. Так что Гюнтер сказал: 'Стоп, произошла ошибка'. Крупье пересчитал, извинился и исправил оплошность.
Возле их столика начала собираться толпа. Крупье пригласил игроков делать ставки, и Гюнтер опять закрыл цифру '14' всеми известными ему способами.
На этот раз выпало число '12', и Гюнтер с Брижит снова оказались в выигрыше.
Крупье пересчитал фишки, пододвинул их к. Гюнтеру, но тот опять сказал: 'Стоп, произошла ошибка'.
- Уже второй раз, - напомнил он крупье. - Теперь мне понятно. Мы все на вид немного выпивши, значит, успели где-то как следует повеселиться, но не держите меня за идиота.
Крупье извинился:
- Простите, я ошибся.
Гюнтер предостерег его:
- Только не вздумайте ее повторить.
Положив перед играющими правильное количество фишек, крупье снова предложил делать ставки.
Толпа вокруг их стола заметно прибавилась. Гюнтер в третий раз всеми имеющимися способами
Крупье пододвинул к Гюнтеру и Брижит полагающееся количество фишек и пригласил играть дальше.
Гюнтер в своей обычной манере закрыл стол фишками, и колесо завертелось в четвертый раз. К тому времени возле их стола собрались все, кто находился тогда в казино. Все остальные столы опустели. Брижит с Гюнтером приостановили деятельность всего заведения.
Увидев, как в щель колеса вкатился маленький шарик, крупье объявил: 'Quatorze' - '14', толпа совершенно обезумела.
Посреди воцарившегося в зале хаоса крупье сосчитал фишки и подтолкнул целую их кучку к Гюнтеру и Брижит.
И тогда Гюнтер снова выкрикнул: 'Стоп!' В третий раз из четырех его обсчитали, при┐чем теперь недоставало около 40 тысяч франков. Гюнтер в бешенстве потребовал, чтобы к ним вышел управляющий казино.
В ответ на его требование в зале появился солидный джентльмен в смокинге. Пробившись сквозь толпу, он поинтересовался у Гюнтера, чем тот недоволен. Закс рявкнул:
- Это казино или бакалейная лавка?
Джентльмен в смокинге явно его не понял, и Гюнтер - а его французскому можно только позавидовать - прямым текстом объяснил ему, насколько он зол.
Управляющий попытался его успокоить. Однако Гюнтер не желал давать им спуску.
- Почему этот парень ошибся три раза из четырех? Как это так, что каждый раз ошибка была в пользу казино, а не в мою, хотел бы я знать!
Перед Заксом уже скопилась целая гора фишек - где-то на 600 - 700 тысяч франков, и не дослушав искренних извинений управляющего, он потребовал, чтобы ему принесли корзину.
Два крупье тотчас протиснулись сквозь толпу с корзиной в руках. Гюнтер сгреб туда все свои фишки, а затем велел крупье отнести корзину к кассиру и занести выигрыш на его счет. После этого он встал и, взяв Брижит под руку, направился к выходу.
Как только они вышли, все казино разразилось аплодисментами.
'Это был невероятный спектакль, - вспоминает Серж Маркан. - Никто из нас до этого не видел ничего подобного. Компания подвыпивших пляжных бездельников, босиком - в том числе и Брижит Бардо - имеют наглость заявиться в игорное заведение, выигрывают 600 тысяч франков, устраивают головомойку бедняге-крупье, а затем управляющему, сгребают фишки в корзину и, даже не заглянув в кассу, всего через каких-то 23 минуты после того, как переступили порог казино, гордо удаляются восвояси'.
На следующий день Гюнтер забрал свой выигрыш, отправился в ювелирный магазин и истратил все до последнего франка на подарок Брижит.
Он называл ее Бардо или 'Маму'. Она звала его 'Закси' или 'Планти' - прозвище, изобретенное ею от слова 'plantigrade'. Оно обозначает специфическую походку некоторых видов животных, например медведей, которые ступают на всю стопу.
Под конец этих первых сумасшедших недель Гюнтер взял ее с собой в Германию посмотреть его дом, устроив по этому случаю самый пышный фейерверк, какой только знала Бавария. После чего предложил: 'Давай поженимся'.
'Он ухаживал за мной, словно Джеймс Бонд, - рассказывает Брижит. - Он покорил меня той страстью, с какой он пытался завоевать меня'.
'Я был влюблен в нее, - говорит Закс. - Я ухаживал за ней, словно какой-нибудь циркач'.
Поскольку оба они пришли к одному и тому же выводу, что в Европе пожениться им никак не удастся, поскольку это выльется в очередное представление с участием прессы, Гюнтер предложил быстренько слетать в Лас-Вегас, где, как ему было известно, при желании можно пожениться в любое время дня и ночи и, главное, без всяких проволочек.
Ну а поскольку они были знакомы еще меньше месяца, Брижит заметила, что все действительно обойдется без проволочек, и дала согласие на Лас-Вегас. Беда заключалась в том, что в Лас-Вегасе у них не было никаких знакомых, и поэтому им не хотелось прилетать туда, имея при себе лишь одну надежду, что их уловка сработает.
Влюбленные сошлись на том, что им нужно разработать план. Брижит сказала, что попробует позвонить Пьеру Сэлинджеру. Гюнтер же был знаком с двумя сестрами Джона Кеннеди - Джин Смит и Пэт Лоуфорд - и через них знал Эдварда Кеннеди. Поэтому он позвонил Эдварду, и тот сказал, что будет счастлив взять на себя необходимые приготовления.
В качестве свадебного подарка Гюнтер заказал у Картье три одинаковых платиновых браслета, чтобы Брижит могла носить все три одновременно. Первый украшали 50 ярких красных рубинов, второй был усыпан 44 белыми бриллиантами. Третий сиял семью ослепительными голубыми сапфирами. Вместе они составляли трехцветный французский флаг.
Утром, в среду 13 июля 1966 года, когда Гюнтеру и Брижит до отъезда оставалось всего несколько часов, Закс выехал из своего дома на авеню Фош - кстати, его соседями по дому были князь Ренье и княгиня Грейс, - направляясь к Брижит на авеню Поль-Думер, чтобы кое-что для нее там оставить. Во избежание внимания со стороны прессы они намеревались ехать в Орли каждый в своей машине.
Им действительно, в первую очередь, хотелось избежать внимания газетчиков.
По правде говоря, рассказывает Гюнтер, они оба ужасно боялись, что кто-нибудь разнюхает об их планах, и тогда свадьба обернется очередным представлением на потребу публике.
Переговорив с Брижит, Закс спустился вниз и уже было собрался сесть в машину, когда заметил рекламный листок какого-то журнала, с которого на него глядела Бардо. Она стояла рядом с пантерой. Закс уставился на картинку, и в этот момент кто-то укусил его за ногу.
Не зная, кто это - пантера или пресса, - Гюнтер от испуга подскочил метра на два. 'Это оказалась какая-то маленькая собачонка, но в то утро нервы у меня явно сдавали'.
Билеты на Лос-Анджелес были куплены на пятерых. Брижит и Закс пригласили вместе с собой Сержа Маркана, Жерара де Клери и приятеля Брижит, фотографа Филиппа Д"Эксеа. Слава богу, когда все пятеро встретились в Орли, там не оказалось никаких репортеров, но 'Эр Франс' каким-то образом умудрилась напутать с их заказом.
'У нас были билеты первого класса из Орли до Лос-Анджелеса, - рассказывает Гюнтер, - но когда мы проходили регистрацию (для этого Закс и Бардо пользовались именами мадам Борда и месье Скар), представители авиакомпании заявили нам, что билетов в первый класс продано больше, чем мест и поэтому нам придется лететь туристическим рейсом'.
Для них обоих это было явно в новинку. Гюнтер попытался было жаловаться, но бесполезно. Единственной компенсацией, какую на тот момент авиакомпания могла предоставить путешествующим знаменитостям, - это предложить им места в первых рядах кресел туристического салона. 'Вот увидите, сэр, вам там понравится, в конце концов, это сразу за первым классом'.
Брижит и Заксу не оставалось иного выбора, как принять это предложение.
Они поднялись на борт 'Боинга-707' и заняли места в туристическом классе. Спустя какое-то время их друзья решили, что будет забавно взглянуть, как Брижит с Гюнтером застряли в экономическом классе, и Филипп Д"Эксеа сделал несколько снимков.
Возвратившись в Париж после медового месяца, Гюнтер вернул билеты первого класса и потребовал компенсацию. Представители 'Эр Франс' отказались, поскольку были уверены, что Брижит Бардо и Гюнтер Закс ни за что не согласились бы лететь туристическим классом. Тогда Гюнтер предоставил им все необходимые доказательства, однако авиакомпания все равно отказалась ему верить. Презрев правило, предписывающее не обострять отношений с клиентами, представители авиакомпании обвинили Понтера в том, что тот пытается вернуть деньги за использованный билет. Потребовался целый год, прежде чем деньги им наконец вернули, но для этого Гюнтеру пришлось послать в 'Эр Франс' фотографии, сделанные Филиппом Д"Эксеа в салоне самолета.
Вдобавок ко всем несчастьям, кто-то из представителей 'Эр Франс' предупредил журналистов,что Брижит и Гюнтер летят именно этим рейсом.
Когда самолет приземлился в Лос-Анджелесе, у трапа их уже поджидали фоторепортеры.
Правда, наготове стояли и два миниатюрных самолетика 'Лир'. Тедди Кеннеди нанял их на имя Гюнтера, чтобы доставить гостей в Лас-Вегас.
Через тридцать пять минут компания уже была в Неваде. Там их встретил местный адвокат, знакомый Кеннеди, Билл Культар. Он отвез их в суд округа Кларк, чтобы получить разрешение на брак, а оттуда - прямо к себе домой, где судья Джон Моубрей, облаченный в черную мантию, уже поджидал их для проведения брачной церемонии.
Судья - крупный темноволосый мужчина лет 45 - поинтересовался, кто будет свидетелями. Ну а поскольку никто в их компании не блистал знаниями английского, понадобилось несколько минут, чтобы решить этот вопрос. Когда судья наконец выяснил, что свидетелями выступят Маркан и Д"Эксеа, он показал им, где они должны встать. Культара и его супругу он поставил рядом с Ле Клери, затем Брижит и Гюнтеру велел стать к нему лицом и приступил к церемонии.
Неожиданно Гюнтер произнес:
- Прошу вас, остановитесь.
Все в недоумении уставились на него.
- Прошу вас, подождите еще минут двадцать.
Судья был явно сбит с толку.
- Но зачем?
-Прошу вас.
Гюнтер попросил Брижит, чтобы она показала ему свои часы. Стрелки показывали 11.40.
Брижит тотчас все поняла, и теперь они уже вместе умоляли судью подождать. Моубрей не возражал, так что все восемь человек простояли без дела целых двадцать минут.
Дело не только в том, что Гюнтеру непременно хотелось жениться 14 числа, потому что оно всегда приносило ему удачу. Вот его собственные слова: 'Неожиданно мне в голову пришла мысль, что как было бы здорово сочетаться браком с женщиной - символом Франции в день взятия Бастилии'.
Минут через восемь, после того как часы пробили полночь, Моубрей наконец объявил их мужем и женой. Гюнтер с Брижит поцеловали друг друга, а затем Брижит спросила у судьи, можно ли ей его поцеловать. 'Дважды, если вы не против', - ответил судья, и Брижит выполнила его пожелание. После чего судья заметил: ' Ну и страна! Днем я приговорил к смерти убийцу, а вечером выдал замуж Брижит Бардо!'
Поскольку было уже поздно и все устали - ведь по парижскому времени уже наступило утро, - как только церемония закончилась, Гюнтер спросил у Культара, где можно расположиться на ночь. Адвокат и его супруга пришли в такой жуткий восторг при мысли, что Брижит Бардо проведет свою брачную ночь в их доме, что не раздумывая ответили согласием, и даже предоставили новобрачным свою спальню.
На следующее утро мистер и миссис Гюнтер Закс вместе с Марканом, Ле Клери и Д"Эксеа снова сели в реактивные самолетики 'Лир' и улетели в Лос-Анджелес.
По словам Гюнтера, который согласился ответить на вопросы поджидавших их в аэропорту журналистов: 'Мы решили пожениться две недели назад, а приехали сюда потому, что нам не терпелось поскорее скрепить наш союз. В Европе же это было невозможно сделать, не привлекая к себе внимания прессы'.
Остановившись в отеле 'Беверли-Хиллз', молодожены сняли бунгало ?1. В тот же день Гюнтер распорядился накрыть столы на лужайке возле бассейна.
Пожелать молодоженам счастья на банкет заглянули представители кинобизнеса, среди них Джеймс Мейсон и Дэнни Кей.
Брижит уже до этого встречала Кея в Лондоне - он как-то раз приехал на съемочную площадку, когда там снималась лента 'Бабетта идет на войну'. Гюнтер же был с ним не знаком. Между прочим, на Гюнтера произвело огромное впечатление, когда кто-то сказал ему, что кухня в доме Кея по размерам не уступит кухне отеля, а сам он отличный повар, специализирующийся на китайских блюдах. Так что, когда Кей пригласил Брижит, Гюнтера и их друзей к себе на обед, все с радостью приняли его приглашение. Вскоре Кей уже вовсю заливал, что лично привез их из Лас-Вегаса, устроил для них свадебный банкет, потому что де они его старые добрые друзья, и, не дожидаясь десерта, спровадил их наверх, чтобы они могли довести союз до логического завершения.
Весть об очередном замужестве Брижит произвела во Франции фурор, оттеснив на страницах газет даже репортаж о том, как Шарль де Голль принимал парад в день взятия Бастилии. Если верить слухам, генерал метал громы и молнии.
Для придания этой истории пущей важности, репортеры принялись рыскать по всему Парижу в поисках ее бывших возлюбленных. По свидетельствам репортеров, Саша Дистель отмолчался. Боб Загури якобы ответил: 'Я понятия не имел, что она собирается замуж'. Позднее журналисты несколько расширят это его заявление и примутся утверждать, будто он ждал ее в 'Мадраге' - что не соответствует действительности, потому что Загури в это время был в Париже, - и даже припишут ему следующее высказывание: 'Я думал, что она отправилась за покупками'. Ничего подобного Загури не говорил.
Одна газета в Рио-де-Жанейро напоминала своим читателям, что в Бузиосе только и говорили свадьбе. 'Интересно, - задавалась вопросом газета, - каким пляжем отдает предпочтение господин Закс?'
Одна боннская газета воспользовалась этой возможностью, чтобы выступить с политическим заявлением. Предварительно подчеркнув, насколько богат Закс, 'Генерал Анцайгер' продолжала: 'Давно прошли те времена, когда французские знаменитости не желали иметь ничего общего с нами, ужасными немцами. Сила наших денег наконец смела эти последние барьеры'.
Тем не менее, некоторых эта новость повергла в состояние шока. В открытом письме на имя Брижит, опубликованном в еженедельнике 'Vie Catholique Illustree' ('Католическая жизнь в иллюстрациях'), один французский священник писал: 'В Лас-Вегасе, чтобы снова выйти замуж, у вас ушло всего восемь минут. Вы теперь не принадлежите ни месье Вадиму, ни месье Шарье, ни месье Загури. Вы принадлежите месье Заксу. И если завтра на сцене появится кто-то другой, с кем вы не знакомы сегодня, вы снова выйдете замуж? Настанет ли черед месье Заксу произнести слова, якобы сказанные вашим последним приятелем, месье Загури, когда тот узнал о вашем недавнем замужестве, - что это не более чем шутка?'
Возражая против оброненной как-то раз Бардо фразы, что ее личная жизнь, кроме нее самой, никого не касается и что ей все равно, если кто-то оскорбится по этому поводу, священник заявил: 'Нет. Брак - это достояние общества'.
Святой отец пояснил, что его возмущает отнюдь не развод как таковой - он просто ставил под сомнение взгляды Брижит на брак и тот факт, что в жизни она руководствовалась философией, позволявшей ей, пожив с одним мужем, сбрасывать с себя за ненадобностью священные узы брака и переходить к другому. 'Это не любовь, - писал он. - И отнюдь не доказательство зрелости личности. Это образ жизни, выставляемый напоказ перед теми, кто готов бездумно перенимать привычки своего идола'.
Ответ Бардо прозвучал со свойственной ей язвительностью: 'Как мне кажется, он предпочитает, чтобы у меня были одни лишь любовники'.
На протяжении трех дней в бунгало ?1 беспрерывно звонил телефон.
Поскольку Брижит имела привычку лично отвечать на все звонки, одному американскому журналисту удалось до нее дозвониться. Брижит подняла трубку, и когда репортер попросил пригласить ее к телефону, она сказала, что это она и есть, и репортер ужасно разозлился. Он отказывался поверить, что самая знаменитая кинозвезда первой поднимает трубку. Журналист огрызнулся: 'Я знаю, что вы ее секретарь и она велела вам так отвечать, так что хватит валять дурака и соедините меня с нею'.
Кристиан Барбье, репортер радиостанции 'Европа-1' в Париже, дозвонившись до Брижит в пятницу вечером, не стал тратить время на выяснение, кто у телефона. С места в карьер он ошарашил Брижит вопросом, помнит ли она, что когда-то клялась больше не выходить замуж. 'Только идиоты никогда не меняют своего мнения', - прозвучало в ответ.
'А кто заставил вас изменить своё?' - не унимался репортер.
'Гюнтер, - ответила Брижит. - Я изменила свое мнение, потому что у меня есть он. Когда я говорила, что больше не выйду замуж, я еще не знала о его существовании'.
Затем трубку взял Закс и пояснил, что они специально не объявляли о своих намерениях до отлета из Европы, потому что хотели, чтобы им никто не мешал, чтобы это стало событием для них, а не для прессы.
Надо сказать, что Закс отнюдь не напускал тумана, когда его спрашивали, где они проведут медовый месяц. Они еще не решили для себя вплоть до самого утра того дня.
Сегодня Закс рассказывает: 'Дело в том, что нам не хотелось, чтобы наш медовый месяц оказался испорчен. И поэтому воздерживались от принятия каких-либо решений. Я полагал, что наш медовый месяц продлится недели три-четыре, и объяснил Брижит, что не скажу ей, куда мы с ней поедем, потому что так гораздо романтичнее'.
А все дело в том, признается Закс, что он вплоть до самой пятницы понятия не имел, куда они поедут.
'Я подумывал о южных морях, или об Акапулько, или о том, а не отправиться ли нам просто в западном направлении и вернуться в Париж, совершив кругосветное путешествие. Но в пятницу я решил для себя, что это будет Таити, потому что знал, что эта идея ей наверняка понравится. Я купил для всей нашей компании билеты, и в субботу мы уже держали курс на Полинезию'.
К несчастью, вопреки ожиданиям новобрачных, Таити оказался не таким уж райским местом. К тому времени как компания приземлилась на далеком острове, их там уже поджидал 'Пари-Матч', правда надо сказать, что большую часть времени молодоженам удавалось обгонять фотографов на пару шагов.
Кроме того, их также поджидало приглашение от владельца одного атолла. Не просто какого-то там заурядного атолла, а такого, который обычно фотографировали для всех энциклопедий.
К приглашению прилагалось фото с подробным пояснением, ну а поскольку ни Закс, ни Брижит еще ни разу не бывали на настоящем атолле, а тем более на таком, который удостоился места в энциклопедиях, они с готовностью приняли приглашение.
На атолл их доставили из Папеэте в личном самолете - уже сам тот факт, что ей пришлось добираться туда по воздуху, стал первым очком не в пользу атоллов. И хотя хозяин оказал им самый радушный прием, Брижит через десять минут уже была по горло сыта экзотикой.
'Здесь тучи москитов'. Брижит заявила Гюнтеру, что это место ей неприятно, и настояла на том, чтобы поскорее вернуться в Папеэте.
Они вернулись к себе в крохотный отельчик, стоявший на пляже, однако злоключения Брижит на этом не кончились - она наступила на какой-то коралл и сильно поранила ногу. По словам Сержа Маркана, одной из положительных сторон их пребывания на Таити было то, что Гюнтеру удавалось держать прессу на расстоянии,
'Во время их медового месяца нам каким-то чудом удавалось избегать фоторепортеров. Не будет преувеличением сказать, что, когда рядом с ней находился Гюнтер, она чувствовала себя как за каменной стеной. Они пользовались частным самолетом лишь для того, чтобы избегать толпы. Ведь всякий раз при виде столпотворения Брижит впадает в панику. Так что Гюнтер был вынужден ее защищать. Он всегда подыскивал такие места, где они могли легко укрыться от толпы поклонников и папарацци'.
Друг и адвокат Гюнтера, Петер Нотц, прилетел погостить у них пару дней, и когда он уехал, новобрачные последовали его примеру. С Таити они вылетели в Мексику навестить друзей в Акапулько. Все это само по себе не так уж и плохо, если бы рана на ноге Брижит не открылась снова. На протяжении всего медового месяца Филипп Д"Эксеа состоял при них официальных фотографом, и Брижит с Понтером дали согласие на то, что он вправе распространять фотографии через свое агентство в Париже. Теперь же Д"Эксеа утверждает, что через несколько месяцев ему позвонил Закс и запросил 50% дохода от публикации каждого фото.
И это не выдумки.
Филипп и Гюнтер расходятся во мнениях лишь относительно причин. По словам Д"Эксеа, Заксу потребовались деньги, но в это с трудом верится, поскольку последний был отнюдь не стеснен в средствах. Закс же утверждает, что сделал это ради Маркана, и тот разделяет эту точку зрения. Если верить им обоим, то сделка была заключена при условии, что Сержу - а он держал наготове дополнительную фотоаппаратуру - причиталась половина. Когда же снимки были проданы через агентство Д"Эксеа, то возникло недоразумение. Позднее Филипп утверждал, что, будучи автором фотоснимков, он имел полное право оставить гонорар целиком себе,
Гюнтер и Серж с тех пор не разговаривают с ним.
Когда же компания после медового месяца возвратилась в Париж, первое, что отметили про себя представители прессы, это то, что Брижит на своей машине отправилась к себе домой, а Закс на своей - к себе. По Парижу быстро распространился слушок, будто друзья уже заключали между собой пари, как долго продлится этот союз.
Сегодня Д"Эксеа утверждает следующее: 'Я знал, что на их браке уже можно поставить точку'. Закс, опять-таки, предлагает иную версию. По его словам, поскольку у них с Брижит в Орли осталось по автомобилю, это вполне естественно, что каждый поехал к себе домой. 'Пока мы с ней были женаты и жили в Париже, днем она обычно бывала у себя, но практически все ночи проводила со мной'.
Спустя годы Брижит жаловалась: 'У меня не было ключа от его квартиры. К тому же это незнакомое и непривычное место, и оно меня немного пугало'.
Дело, однако, в том, что ключ ей вовсе не был нужен. Гюнтер держал прислугу, так что всегда было кому открыть дверь. Правда, Гюнтер готов признать, что их вкусы с Брижит отнюдь не совпадали. 'У меня в квартире имелась библиотека, полки которой были уставлены книгами в кожаных переплетах. Они не предназначались для чтения, а просто для антуража, чтобы придавать дому красоту'.
Стоит ли удивляться, что Брижит чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Ее собственные книжные полки были, да и сейчас остаются, не выставкой, а тем местом, куда она ставит прочитанные книги. 'Его библиотека, безусловно, смотрелась лучше моей, но те книги просто невозможно читать'.
Его жилище выглядело намного строже, чем ее - гораздо утонченнее. Было видно, что здесь поработала рука профессионального декоратора - каждая вещь была тщательно подобрана и знала свое место.
'Просто это было не ее жилище, - соглашался Закс. - Она совершенно права в том, что касается библиотеки. Все здесь было не в ее вкусе, потому что в ней нет ни капли притворства'.
Не успели супруги вернуться в Европу, как там уже поползли слухи, будто Закс женился на пари. Газеты облетела история о том - кстати, Брижит читала ее собственными глазами, - будто Закс поспорил на громадные деньги с Сержем Марканом, что сумеет на ней жениться.
Правда, в те дни, у Гюнтера в кармане лежало порядка 30 - 40 миллионов фунтов, в то время как Серж Маркан вряд ли мог наскрести и сорока франков.
'Скажите, - искренне вопрошал Закс, - как, по-вашему, я мог держать пари с Сержем Марканом. Не было никаких пари. Это все выдумки газетчиков'.
Маркан тоже утверждает, что пари не было и в помине. 'Вся эта история объясняется тем, что Гюнтер вознамерился во что бы то ни стало ее соблазнить, сделать из Брижит подружку, а вот удастся ли ему это - представлялось довольно сомнительным. Брижит обычно предпочитала хорошеньких мальчиков, в то время как ему было уже за тридцать. Ситуация осложнялась вдобавок и тем, что у Брижит все еще сохранились отношения с Бобом Загури. Так что поначалу для Гюнтера это было чем-то вроде новой авантюры. Но вот пари никакого не было. Никто не делал никаких ставок, не выкладывал денег. Просто Гюнтер сказал самому себе, что ему это вполне по силам, если он вложит всю свою энергию, всю свою хитрость, весь свой опыт и, конечно, побольше денег. Дело в том, что, пока Гюнтер осуществлял свой план, он угодил в устроенную им же самим ловушку. Пока он ухаживал за Брижит, он сам не заметил, как влюбился. Это произошло молниеносно. Он действительно был сильно в нее влюблен'.
Супружеская жизнь постепенно входила в размеренное русло, и Брижит вернулась к работе. Ее новая картина называлась 'С радостным сердцем'. Продюсером фильма был Кон, а его партнером - Боб Загури. Павильонные съемки происходили в Париже, натуру снимали в Лондоне и Шотландии.
Прибыв в субботу 3 сентября в Лондон, Брижит уже в понедельник должна была приступить к съемкам в Шотландии. Разумеется, там ее уже поджидали представители прессы, которые тотчас обрушили на нее целый залп вопросов, главным образом, относительно того, действительно ли ее третий брак дал серьезную трещину. Брижит огрызнулась: 'Я приехал сюда работать, поэтому буду отвечать только на вопросы о моем фильме'.
Однако репортерам меньше всего хотелось вести разговоры о кино. Ну а поскольку Брижит была в мини-юбке, какой-то репортер поинтересовался, считает ли она себя по-прежнему секс-символом.
Бардо дала ему отповедь: 'Секс-символ - это не я'. Ее настроение быстро пошло на спад. Брижит вышла из зала после пресс-конференции и вместе с Филиппом Д"Эксеа и своей гримершей на машине уехала за 317 миль на север, в Камбию, точнее в Карлайл. Кинокомпания зарезервировала для нее один двухместный номер и два одноместных в отёле 'Корона и митра'.
Когда Брижит и ее спутники прибыли на место - почти в полночь, и причем в ужасную грозу, - в вестибюле отеля было полно народа. Брижит уже поджидали фотографы и гости с местного свадебного торжества. Засверкали блицы. Брижит развернулась спиной и заявила, что пока все эти люди не разойдутся, ноги ее в отеле не будет. С решительным видом она вернулась в машину и укатила прочь.
Через полчаса приглашенные на свадьбу гости уже разошлись, однако фотографы продолжали околачиваться в холле. Расталкивая их на ходу, Брижит подошла к дежурному портье и заявила, что она и ее друзья голодны. В холл вышел помощник управляющего и принялся объяснять, что рабочий день на кухне окончен, однако он лично приготовит для нее салат из цыпленка.
Все трое поужинали, и когда трапеза была окончена, Брижит объявила, что блюдо ей не понравилось. А если уж говорить начистоту, то и отель тоже. 'Мы не собираемся здесь останавливаться', - заявила она помощнику управляющего. Тот попытался втолковать ей, что ему стоило немалых трудов приготовить для них салат. 'Я уезжаю', заявила Брижит и, поинтересовалась, где у них черный ход - она не хотела попадаться на глаза фотографам.
Помощник управляющего со свойственной англичанам невозмутимостью произнес: 'Как вам будет угодно' - и вручил ей счет за номера и ужин. Брижит заявила, что не заплатит и пенса. 'Ваш отель и без того нажился на мне, устроив балаган по поводу моего приезда'.
В ответ на это помощник управляющего объяснил, что не в их правилах строить бизнес на подобных принципах и потребовал заплатить по счету. Тогда это было чуть больше 15 фунтов, что на сегодня равнялось бы сумме в десять раз большей.
Брижит это явно начинало действовать на нервы. Она вынула четыре бумажки по пять фунтов и так и стояла с протянутой рукой, пока помощник управляющего терпеливо отсчитывал сдачу.
Не проронив ни слова, Брижит пулей вылетела через черный ход, села в машину и правила в сама всю дорогу, пока не добралась в отель 'Open Arms' в Дирлетоне, где для нее был зарезервирован номер на все время съемок. Приехала она туда уже засветло и сразу легла спать.
Какие бы чувства Брижит ни испытывала по отношению к прессе, к мужу или предстоящей работе, рано утром в понедельник все они были отброшены в сторону. Бардо приступила к съемкам. Ведь ей платили за то, что она - Брижит Бардо, и уж она-то отлично знала, как превзойти всех и вся. Она так хорошо изучила свой экранный образ, что не допускала даже малейшего вмешательства со стороны кого бы то ни было.
Операторский сценарий фильма 'С радостным сердцем' предполагал крупный план Брижит, когда она бежит по пляжу. Когда дело дошло до этого эпизода, режиссер, Серж Бургиньон, решил, что незачем беспокоить Брижит, поскольку можно воспользоваться дублершей.
Когда же Брижит днем просмотрела отснятый материал, она пришла в ужас. 'Но это же не мои ноги. Да вам любой скажет, что это не мои ноги. Вы не можете оставить эти кадры', - возмущалась она.
Разумеется, все сводилось к тому, что ноги Брижит, как и все остальное в ней, были само совершенство, чего не скажешь о ногах дублерши. Для Брижит не играл ровно никакой роли тот факт, что никто на свете не взялся бы отличить эти ноги от ее собственных, тем более, что кадр был размытым. Брижит же видела разницу. Только ей одной известно, кто она такая и как ее образ воспроизводится на экране.
Из Шотландии съемочная группа перекочевала на юг, в Лондон, и настроение Брижит заметно улучшилось.
Они остановились в отеле 'Уэстбери', и как-то вечером Брижит заметила, что Филипп Д"Эксеа собрался на свидание. Когда он ушел, Брижит опустошила его номер. Она вынесла оттуда все, что там было из мебели, и все его вещи, оставив лишь то, что было приколочено к полу или стенам. Когда Д"Эксеа уже за полночь вернулся с подружкой к себе в номер, он обнаружил лишь голые стены, а в соседнем - Брижит в состоянии истерики.
(Эта история повторилась, правда в несколько ином виде, спустя несколько лет. Тогда у Брижит была назначена встреча с Джоном Ленноном, но тот поставил условие, что прежде чем он к ней придет, она должна вынести из своего люкса в отеле 'Мейфэр' всю мебель. Брижит исполнила это его пожелание, уставив пустую гостиную свечами. Правда, ей самой это показалось немного странноватым, а вот Леннон не усмотрел в этом ничего из ряда вон выходящего. Кстати, есть основания думать, что Леннон был от Брижит без ума - в какой-то период своей жизни он заводил себе подружек, похожих на Брижит Бардо, а однажды даже надеялся сделать фильм с ее участием. Эта идея заинтересовала остальных 'Битлз' и Брижит тоже. Брижит даже ездила в Лондон на встречу с Ричардом Лестером - режиссером картин 'Ночь после трудного дня' и 'На помощь!' - однако в конечном итоге из этой затеи ничего не вышло.)
Теперь же, во время съемок 'Радостного сердца', Брижит снова пребывала в игривом настроении, на этот раз это был молодой актер по имени Майк Сарн.
До кино он пытался делать карьеру как поп-певец. Сарн был симпатичным парнем и мог привлечь внимание Брижит. По его словам, они оба, поняв, к чему идет, приехали к нему домой в Западный Лондон и уединились там на несколько дней, тем самым сорвав график съемок. Как только съемки завершились, Брижит вернулась к себе Париж и - пожимает плечами Сарн - этим дело и кончилось.
'Она обожает то, что называется coup de foudre, - говорит Сарн. - Этот режущий ухо перезвон колоколов, этот рев сирен, когда мужчина и женщина находят друг друга. Она всю свою жизнь искала тот электрический заряд, который оживил Франкенштейна'.
И хотя Гюнтер приезжал к ней в Шотландию, в Лондоне его не было. Можно сказать, он совершил роковую ошибку, предоставив ее самой себе. Брижит тогда призналась участникам съемок: 'Обо мне надо постоянно заботиться, постоянно меня опекать'.
Женщина, о которой проявлял заботу Майк Сарн, произвела на него впечатление большой притворщицы: она строила из себя хиппи, хотя в действительности таковой не являлась.
'В глубине души она была трезвой, расчетливой, до мозга костей буржуазной барышней, весьма практичной и полной здравого смысла. Просто ей не было позволено оставаться самой собой. Внутри кинозвезды вечно сидит кто-то еще'.
Главное для Брижит, по мнению Сарна, - это потребность любви.
'Этим она и занималась. Она влюблялась на пару лет, или на пару дней, или на пару недель. Все ее романы так или иначе имели отношение к любви, она влюблялась и надеялась сохранить влюбленность. И если она влюблялась в вас, значит, вам чертовски повезло. По крайней мере, на какое-то время. Быть с ней означало, что вся ваша жизнь должна вращаться вокруг нее. Брижит была богата, знаменита, красива, но она делала лишь то, чего ей хотелось. И пока окружающие были согласны с тем, что Бардо - это икона, с ней было не соскучиться, она заряжала всех своим весельем. Без этого она начинала хандрить'.
Вскоре их отношения стали для Сарна просто невыносимы, ведь Брижит создавала вокруг себя некое всеобщее помешательство. 'Там вечно околачивалось несколько десятков человек, которые делали несколько разных дел. Телефон трезвонил без умолку. Это был настоящий цирк. И дело не в том, что она постоянно требовала к себе внимания. Это само собой разумеется. Ей не надо было никого принуждать. Ни один мужчина не мог противостоять ей. Кстати, это тоже само собой разумеется. Она знала, что прекрасна, даже если временами пыталась утверждать обратное - потом что ей то и дело твердили, что она хороша собой Она была порывистой и страстной. И когда вы оказывались в ее обществе, вам тотчас становилось понятно, как бледно смотрятся все те, кто пытается ей подражать'.
'Когда ей того хочется, когда она в настрое┐нии, она умеет быть восхитительной, - Гюнтер не кривит душой. - А еще она наделена тонким умом. Вероятно, это наименее известное из ее достоинств. Она умело выражает себя и пишет удивительные письма. Друзьям известно, что она обожает исправлять в их письмах орфографические и грамматические ошибки. Люди редко осознают, насколько она умна. Не все понимали, что она просто ненавидит сниматься в кино'.
Когда Закс говорит, что Брижит ненавидела кино, именно это он и имеет в виду.
'Каждый понедельник в газетах объявляют, сколько зрителей собрал тот или иной фильм во французских кинотеатрах. Это что-то вроде рейтинга бестселлеров. И все, кто имеет отношение к кино, всегда проверяют, что сообщат газеты в понедельник, чтобы узнать, какие сборы приносит каждая картина. Все, но только не Брижит. Ей это безразлично. Я ни разу не видел, чтобы она в понедельник открыла газету и поинтересовалась, как там идут дела. Ей просто нет до этого никакого дела'.
Даже тогда, добавляет Гюнтер, когда ей не помешало бы проявить хоть толику интереса ради собственной же карьеры.
Однажды продюсер Джозеф Лози приехал обсудить с Брижит один новый проект. Дверь открыл Гюнтер. Просидев с Лози какое-то время вдвоем, он начал удивляться, куда подевалась Брижит.
Извинившись, он прошел в дальние комнаты и обнаружил ее в обществе Гуапы, одного из своих псов, которому, судя по всему, нездоровилось. Брижит пообещала, что буквально через пару минут выйдет к гостю. Закс и Лози мило побеседовали еще какое-то время, после чего Гюнтер извинился снова и пошел напомнить Брижит, что ее ждет гость. На этот раз Брижит заявила ему, что должна отвезти собаку к ветеринару, а Гюнтер пусть объяснит Лози, что тому придется подождать еще.
И снова Гюнтер заверил Лози, что Брижит будет с минуты на минуту. Прождав без толку битых три часа, Лози решил, что с него хватит, и уехал.
Гюнтер пожимает плечами. 'У нее на первом месте всегда были какие-то свои дела. А уж животные наверняка шли впереди продюсеров'.
Надо сказать, что политики также мало ее интересовали. Однажды Брижит удостоилась приглашения от президента Франции и мадам де Голль присутствовать на обеде в Елисейском дворце.
'До этого он приглашал ее раза четыре, если не пять, но она ни разу не воспользовалась его приглашением. Когда ей принесли очередное приглашение, она была ужасно горда - ей ни разу не доводилось бывать в Елисейском дворце. Брижит поставила приглашение на туалетный столик, чтобы оно было на виду. Конечно же, мы его приняли. Но по мере того как назначенная дата приближалась, Брижит заявила мне, что ей не хочется ехать. В последний момент я пытался ее переубедить. Она надела брючный костюм с золотой вышивкой на груди, который ужасно смахивал на униформу. Впервые за всю историю женщина вечером явилась в Елисейский дворец в брюках. Она очень походила на солдата'.
Вполне в духе своего наряда, вместо того, чтобы обратиться к де Голлю 'господин президент', когда их представили друг другу, Брижит произнесла 'Bon soir, mon Jeneral!' (Добрый вечер, мой генерал'.)
Де Голль, окинув ее взглядом с головы до ног, ответил: 'Лучше не скажешь'.
Гюнтер вспоминает, что вечер получился довольно забавным. Как только все гости были в сборе, президент обошел зал и перекинулся парой слов с каждым из приглашенных. Подойдя к скульптору Сезару, он пожал ему руку и воскликнул: 'Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для французской медицины'.
Когда же де Голь подошел к Заксу, зная, что тот по национальности немец, он сказал: 'Мы рады видеть вас здесь', - после чего последовала долгая пауза. Наконец де Голль добавил: 'Vraiment - 'действительно'.
Позднее Гюнтер беседовал с французским министром культуры Андре Мальро об искусстве вообще, и в частности, 6 творчестве французского художника, мастера натюрморта, Жака Фотрие, - поклонниками которого они оба являлись. Мальро обмолвился, что в его кабинете висит картина кисти Фотрие. Но беда в том, что Фортие имел привычку накладывать краску на холст чересчур толстым слоем - а ведь картина требует к себе осторожного обращения, - и Мальро, по его словам, приходя на работу в понедельник утром, находил на своем столе крошечные кусочки краски.
Брижит, которую мало интересовало современное искусство, обернулась к Мальро. 'Как забавно. А вы возьмите маленькую коробочку и собирайте в нее эти ваши маленькие кусочки краски, и вскоре у вас будет полная коробка культуры!'
 
счетчик посещений Besucherza sex search
www myspace com counter gratis счетчик сайта
Форум о туризме и активном отдыхе. Общение об активных видах туризма: водный, горный, спелеотуризм, велотуризм. Обсуждение палаток, спальников, рюкзаков, велосипедов Каталог ссылок pma87.com - У нас уже все найдено! Портал HotINDEX: знакомства, товары, хостинг, создание сайта, Интернет-магазин, развлечения, анекдоты, юмор, эротика, погода, курсы валют и многое другое! Каталог сайтов Всего.RUБелый каталог рунета