Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ВАДИМ.
И БОГ СОЗДАЛ ЖЕНЩИНУ.
 
ВАДИМ
Когда я впервые увидел Брижит, ей было всего четырнадцать, и у меня было такое чувство, будто она перенеслась сюда с какой-то другой планеты. Казалось, она шагнула из какого-то другого измерения. Я тогда сказал самому себе: 'Господи, эта девчонка - неземное создание!'
Когда у Игоря Племянникова в 1928 году в Париже родился сын, он назвал мальчика Вадимом - согласно французским законам, ребенку в обязательном порядке полагалось французское имя, на сей счет в каждом магистрате имелся перечень официально одобренных имен, и если вы отказывались выбрать имя из этого перечня, то ваш ребенок вообще оставался без имени. Именно поэтому мальчика назвали Роже Вадим Племянников. Когда же Роже подрос, он отбросил труднопроизносимую русскую фамилию. Правда, задолго до этого его французское имя Роже тоже оказалось отброшенным за ненадобностью, поскольку душа юноши была скорее русской, нежели французской, и с тех пор он стал известен как Вадим.
Его отец был родом из Киева и в возрасте 14 лет, до того как эмигрировать во Францию, сражался против большевиков. Позднее он изучал политические науки. Его карьера во французском дипломатическом корпусе складывалась на редкость удачно, и он вскоре поднялся по служебной лестнице до вице-консула. Скончался Игорь Племянников рано, в возрасте всего 34 лет - однажды утром за завтраком, на глазах у восьмилетнего сына, у него случился сердечный приступ.
Мать Вадима, Мария-Антуанетта Ардилуз по национальности была француженкой. Второй ее брак оказался неудачным и вскоре распался, после чего Вадим, которому еще не было и двадцати, пустился в самостоятельное плавание. Он пытался сделать себе карьеру, полагаясь, в первую очередь, на свой интеллект. Ну а поскольку Вадим отнюдь не горел желанием просиживать днями в какой-нибудь конторе, он взялся за сочинение сценариев и время от времени пописывал статейки для журналов, а также уверял знакомых, что в будущем прославит себя как кинорежиссер. Когда же ему удалось устроиться ассистентом к Марку Аллегре, он, можно сказать, заново обрел себе отца.
'Марк был образованным, деликатным, внимательным человеком. Ему нравилось общество молодежи, он любил помогать начинающим, - рассказывает Вадим. - Теперь таких людей, как он, просто нет. Возможно, он был слишком отзывчив и чувствителен и просто не выжил бы в современных джунглях'.
Младший брат Аллегре, Ив, был не столь утонченным по натуре. Более резкий, он умел постоять за себя, и в результате его карьера сложилась куда успешнее. И все же Вадим убежден, что как режиссер Марк превосходит брата. Возможно, он один из трех-четырех самых лучших кинодеятелей Франции из тех, что снимали до войны. 'Проблема заключалась в том, что ему было трудно приспособиться к переменам стиля во французском кинематографе. Он был слишком привязан к мелким деталям, робок, неуверен в себе, не в состоянии принимать даже самые незначительные решения. Когда же дело доходило до принятия какого-нибудь важного решения, он буквально впадал в панику'.
Однако Брижит Бардо открыл именно Аллегре, но отнюдь не Роже Вадим.
'Марк был эстетом, эклектичным человеком и имел подход к молодежи. Он открыл целый ряд талантов. Именно благодаря ему французский экран приобрел Жерара Филиппа и Мишель Морган. Позднее он подарил нам Жан-Поля Бельмондо и Жан-Пьера Омона. Он помогал не только актерам, но и поддерживал начинающих писателей или, как в случае со мной, начинающих режиссеров. Имена можно перечислять до бесконечности. Он имел особый нюх на таланты - так было и в тот раз, когда я показал ему фото Брижит на обложке 'Эль'. Он тотчас заметил в ней искру божью. Я тогда как раз сочинял для него сценарий фильма 'Лавры сорваны', где главной героиней была молоденькая девушка-подросток. Аллегре тотчас захотел попробовать ее на эту роль. Помнится, он тогда сказал, что если она в действительности так хороша, как мне кажется, нам надо обязательно сделать пробу', - вспоминает Вадим.
Когда в назначенный день и час Брижит переступила порог квартиры Аллегре, Тоти все еще была исполнена решимости, что не допустит, чтобы балетная карьера ее дочери оказалась под угрозой. Как оказалось, у нее имелись все основания для беспокойства, поскольку месье Аллегре с первого взгляда проникся к мадам Бардо неприязнью. По его мнению, она держала себя слишком высокомерно, и вообще маэстро не понравилось, с какой неприкрытой враждебностью она пыталась оградить свою юную, невинную дочь от тлетворного влияния богемы.
Тоти ведать не ведала, какое сильное впечатление произвел на Брижит Вадим. 'За всю свою жизнь мне не приходилось встречать мужчину столь красивого, столь спокойного, столь естественного. Но я тогда и представить себе не могла, что влюблюсь в него', - вспоминает Брижит.
Ну а пока, по настоянию Вадима, Аллегре согласился провести кинопробу. Чтобы помочь Брижит приготовиться к этому испытанию, Вадим предложил себя ей в наставники. Так начались их встречи - на первых порах их отношения не выходили за рамки платонических, вплоть до дня накануне кинопробы. Брижит тогда ужасно разволновалась, даже покрылась сыпью.
На следующий день Аллегре, наблюдая ее перед камерой, решил для себя: 'Она разговаривает так, будто у нее во рту вставная челюсть ее мамаши, а смеется вообще отвратительно'. Тогда он так и не сумел разглядеть в ней и намека на будущую киноактрису. Правда, справедливости ради надо сказать, что то же самое он изрек, когда пробовал на ту же роль Лесли Карон. Однако то, что произошло на следующий день, можно назвать первым случаем в веренице странных совпадений, относящихся к соприкосновению жизней Брижит и Вадима.
Брижит так и не получила роль - Аллегре решил, что бесполезно даже пытаться что-то из нее сделать. В конце концов, она была одной из многих девчонок, что надеялись сделать карьеру в кино. Но Вадим уже увлекся ею. За несколько лет до этого он начал писать роман под названием 'Мудрая Софи', в его мечтах Брижит и была этой Софи.
'Вы не поверите. Она говорила буквально целыми строчками моего романа. Когда я слышал, как она говорит, слышал, как она выражает себя, как некий свободный дух, я просто ушам своим не верил. Брижит разговаривает в особой, присущей только ей одной манере - но ведь именно так разговаривала и моя Софи. Когда я впервые придумал Софи, я был уверен, что она целиком плод моего воображения, что такая девушка просто не могла существовать. Но вот она передо мной, во плоти и крови. Я дал Брижит рукопись, и когда она ее прочла, то тоже узнала в героине себя'.
Он потерял из-за нее голову - в особенности его поразила ее невинность, - что, однако, не помешало ему трезво оценить сложившуюся ситуацию. Ему довелось лицезреть ее мать, и Вадим ничуть не заблуждался на тот счет, что Тоти не допустит, чтобы за ее дочерью ухаживал такой 'скользкий тип', как он. На протяжении последующих нескольких месяцев он только и делал, что пытался выбросить Брижит из головы. Затем, в одно из воскресений, в одиночку коротая время в квартире Даниэля Желена, слегка погрузившись в депрессию и не зная, чем себя занять, Вадим подумал, не позвонить ли кому-нибудь. Телефон Желена был отключен, а у Вадима, который в то время сидел без гроша в кармане, имелся всего один-единственный жетон. Зайдя в ближайшее кафе, он начал звонить приятелям. Но ему никто не отвечал, видно, никого из его приятелей не было дома. Тогда Вадим попробовал дозвониться до кого-нибудь из подружек. И снова неудача. И тогда он подумал, а не рискнуть ли ему позвонить Брижит? Правда, он был уверен, что если трубку поднимет мать, то даже не станет с ним разговаривать. Но поскольку больше звонить ему было некому, Вадим решил пожертвовать жетоном и набрал ее номер. На его счастье трубку подняла Брижит. Он пояснил, что звонит просто так, от нечего делать, чему она страшно обрадовалась, сказав, что родители уехали на уик-энд, что они дома с сестрой одни, вернее, почти одни, с ними еще подруга и бабушка, и вообще, почему бы ему не зайти к ним в гости.
Вадим явился домой к Брижит без галстука, с шевелюрой, длина которой намного превышала приемлемую - так что вряд ли бабушка осталась в восторге от его внешнего вида.
Под неусыпным оком Мами они с Брижит провели вместе целый день. Бабуля не только увидела в этом 'богемном типе' угрозу для чести ее внучки, но и вполне искренне опасалась, как бы он в конце концов не исчез, прихватив с собой столовое серебро.
Надо сказать, что Тоти и Пилу тоже не слишком обрадовались, когда спустя несколько дней Вадим снова объявился на пороге их квартиры. Его неглаженные брюки и нестриженные патлы были лишь двумя из многих других свидетельств не в его пользу. Но самым главным возражением родителей было то, что он не имел постоянной работы. Сей факт тотчас поставил его за рамки каких бы то ни было планов относительно будущего их дочери.
Однако у Брижит имелись свои собственные представления о жизни, и, к великой досаде родителей, Вадим зачастил к ним в дом. Пятнадцатилетняя Брижит, по уши влюбившаяся в Вадима, неизменно натыкалась на непробиваемую каменную стену, которую родители возвели вокруг нее, дабы оградить от притязаний этого старшего ее по возрасту, вкусившего жизнь и поэтому весьма опасного субъекта.
Узнав о том, какие идеи он вкладывает в ее впечатлительную голову - всю эту дребедень о кино, экзистенциализме и сексе, - Тоти и Пилу имели все основания заподозрить Вадима в соответствующих намерениях. Их старшая дочь отказывалась прислушиваться к родительскому мнению, наивно полагая, что способна без их помощи строить свои отношения с назойливым кавалером. Неудивительно, что в воздухе запахло крупным скандалом.
Особенно беспокоило Брижит то, что Тоти и Пилу каким-то образом всегда были в курсе происходящего. Вскоре она убедила себя, что всякий раз, когда родители возражали против присутствия Вадима, происходило это потому, что Мижану успевала наябедничать на сестру, выбалтывая за ее спиной родителям все секреты.
Например, когда Вадим впервые поцеловал Брижит, - а произошло это в метро, - Тоти уже буквально в считанные часы знала о случившемся, и Брижит была уверена, что здесь не обошлось без двурушничества Мижану.
Спор продолжается и по сей день - донесла Мижану или нет родителям насчет Брижит и Вадима. Порой дело доходит до того, что у сестер начинается по этому поводу истерический смех. В наши дни Мижану готова признать, что, пожалуй, действительно проболталась родителям кое о чем. Правда, она категорически отрицает, что наябедничала Тоти о происшествии в метро. По ее словам, все большие секреты она неизменно оставляла при себе.
'Вадим был просто чудо, - говорит Мижану. - В моих глазах он был неподражаем. И всегда был добр и участлив ко мне. Я помню, как его страшно заинтриговала моя комната, потому что она была современно обставлена, в отличие от комнаты Брижит, обстановка которой была более консервативной. А еще я отчетливо помню, что между ними было много такого, о чем я даже не смела заикнуться родителям'.
Например, однажды днем, придя домой после школы, Мижану к своему замешательству обнаружила, что ее сестра и Вадим - и тут Мижану делает паузу - 'как бы вам сказать - являют собой типичную парочку влюбленных'.
В 15 лет Брижит объявила родителям, что они с Вава собираются пожениться. Услышав подобное заявление, Пилу и Тоти были не просто шокированы. Им ничего не оставалось, как назвать эту помолвку 'минутной глупостью'. Родители призвали дочь призадуматься о том, что в мире, помимо брака, существуют и другие серьезные вещи. Им хотелось, чтобы она сначала получила свой 'bассаlаureаt', аттестат зрелости.
Они надеялись, что она продолжит занятия балетом. А еще они выдвинули условие, что не услышат от нее ни слова о замужестве, пока ей не исполнится 18 лет. Воспитанные в старомодном духе, они считали брак серьезным и необратимым шагом. Не говоря уже о том, что избранник их дочери совсем ей не пара.
Брижит отказалась выслушать уверения Вадима, что все будет прекрасно. Влюбленные начали регулярно встречаться в квартире приятеля Вадима, Кристиана Маркана, в доме ?15 по улице Бессано, что в двух шагах от Елисейских полей. Брижит настаивала, чтобы они с Роже безотлагательно сочетались браком. Вадиму приходилось вечно заверять ее - как, впрочем, и ее родителей - в своей любви к ней. Правда, одна только Брижит была готова верить его словам.
Если же им не удавалось встретиться - обычно это бывало тогда, когда родители не отпускали ее из дому, одновременно отказываясь пустить на порог Вадима, - влюбленные писали друг другу письма, причем Брижит неизменно ставила подпись 'Софи'.
Вполне понятно, что Пилу и Тоти прикладывали неимоверные усилия, чтобы уберечь дочь от шага, который в их глазах представлялся чудовищной ошибкой. Правда приходится признать, что Пилу в своих стараниях зашел слишком далеко - как-то раз он даже пригрозил Вадиму пистолетом.
Пилу в ящичке над рабочим столом втайне от всех хранил револьвер, и когда однажды вечером к ним домой нагрянул Вадим, отец пригрозил, что не задумываясь воспользуется оружием, если только кавалер посмеет посягнуть на честь его дочери.
Тот факт, что Вадим каким-то образом умудрился пережить эти годы, служит лишь еще одним подтверждением, что Мижану умела держать язык за зубами. 'Поверьте мне, револьвер Пилу не возымел ровным счетом никакого воздействия', - вспоминала сестра знаменитой актрисы.
Столь же призрачным казалось и туманное обещание родителей дать разрешение на замужество дочери, когда той исполнится восемнадцать.
Брижит обвинила отца, что он 'старомодный тип из эпохи динозавров'. Однако Пилу с Тоти стойко держали оборону, не желая сдаваться.
Через несколько месяцев после того, как Пилу пригрозил Вадиму револьвером, отношения сторон накалились до предела. Вадим собирался на несколько недель в Ниццу - ему требовались тишина и спокойствие, чтобы завершить работу над сценарием, - и он зашел к Брижит попрощаться. Она объявила ему, что оба ее родителя пребывают в 'своем коронном настроении': 'Тебе больше не видать своего Вадима' - и у нее произошел с ними серьезный разговор. Вадим попытался заверить ее, что все будет хорошо, но Брижит чувствовала себя подавленной, словно она потерпела поражение.
Вечером того же дня, уже в поезде, рассказывает Вадим, на него нахлынула неведомое доселе чувство. 'Я сразу не понял, что это такое. Я еще не знал, что это значило'. Когда поезд сделал остановку в Ля-Рош Мижен, он едва не бросился из вагона, чтобы позвонить ей. Спустя неделю Вадим получил письмо, и ему стало ясно, откуда взялось это дурное предчувствие.
Мижану вбила себе в голову, что непременно хочет увидеть Париж в ночных огнях. Надо сказать, что остальных членов семьи подобная идея совершенно не интересовала, но 12-летняя Мижану добилась своего - Пилу и Тоти сдались.
Брижит, которая чувствовала себя несчастной и покинутой, отказалась присоединиться к их компании.
Вот почему родители и Мижану оставили ее одну в квартире, а сами отправились любоваться огнями. Семейное предание гласит, что Мижану заявила, что продрогла, и родителям пришлось вернуться с ней домой за пальто. Однако это не совсем так. Пилу быстренько провез жену и младшую дочь по ярко освещенным центральным улицам и, решив, что хорошего понемножку, объявил, что пора возвращаться домой.
Все трое поднялись на старом гидравлическом лифте наверх и вошли в квартиру. Когда же Брижит не вышла им навстречу, они окликнули ее.
Ответа не последовало.
Недовольная Мижану осталась стоять на месте, а родители пошли дальше по длинному коридору, заглядывая во все двери. Они нашли Брижит в кухне - она стояла на коленях, засунув голову в духовку. Кран газовой горелки был открыт. Опять-таки согласно семейной легенде, она была уже без сознания. Но Мижану утверждает, что когда мать закричала, она бросилась со всех ног по коридору. Вбежав в кухню, она увидела, что Брижит сидит и разговаривает с родителями. Срочно вызвали врача. Он осмотрел девушку, после чего объяснил родителям, что, задержись они еще минут на пятнадцать, вряд ли бы им удалось застать Брижит в живых.
Вадиму и раньше случалось влюбляться. Однажды он познакомился с девушкой - она спасалась от кого-то бегством - и взял ее к себе, словно птичку с переломанным крылом. Они провели вместе три недели, после чего она вновь упорхнула на свободу.
'Я знал, что значит влюбиться, мне еще до Брижит хорошо было знакомо это чувство. Но то, как мы проявляли нашу любовь друг к другу, то, что мы были влюблены друг в друга на протяже┐нии нескольких лет - во всем этом было нечто особенное, чего мне еще никогда не доводилось испытывать. Как мне кажется, и позже я тоже не испытал уже ничего подобного. По крайней мере, того необъяснимого трепета и остроты чувств'. Да, Вадима и Брижит связывали удивительные узы. Однажды вечером, уже после того как они разошлись, Вадим оказался в Торремолиносе. У него была лихорадка, он слегка бредил, и неожиданно ему показалось, будто он испытал то же самое чувство, которое когда-то давно охватило его в поезде по дороге в Ниццу. Мучимый дурным предчувствием, он позвонил в Париж. Ее телефон ответил молчанием, и тогда Вадим позвонил ее отцу. 'Я знаю, что близнецы подчас бывают наделены неким телепатическим чувством. Мне тоже довелось испытать нечто подобное несколько раз, но только с Брижит. В ту ночь я попросил Пилу съездить к ней домой. Не знаю почему, просто у меня было предчувствие. Он сказал мне, что она приезжала к нему обедать и, как ему показалось, с ней все в порядке. Нет, настаивал я, он должен срочно съездить к ней и узнать, как она. Он уступил моей просьбе - и застал ее уже без сознания: она наглоталась снотворного'.
Теперь Вадим делил квартиру с Кристианом Марканом на весьма престижном острове Сен-Луи - восьмой этаж, захватывающий дух вид. Он поставил себе цель: непременно прославиться на поприще кинорежиссуры и даже определил для себя крайний срок для ее достижения - не старше 35 лет. В те дни средний возраст французских кинорежиссеров колебался где-то в пределах 50-65 лет. Разумеется, имелись и более молодые представители этой профессии, делавшие в основном подпольное кино. Однако тогда и в голову никому не могло придти, что молодой человек, которому еще не было и 30, получит у продюсера - разрешение взять на себя съемки художественного фильма.
Тем не менее, Вадим был уверен, что ему удастся сломать привычные стереотипы. Он убедил себя, что наделен необходимыми для этого напористостью и талантом. Знал он и то, что его любит самая удивительная на свете женщина, и эта удивительная женщина как нельзя лучше вписывается в его жизненные планы. Итак, Вадим, всякий раз наведывавшийся к Марку Аллегре, когда тому требовались ассистенты, не ведавший ни сна, ни отдыха, строчил сценарии в надежде, что когда-нибудь они воплотятся в картины, а в промежутках - чтобы заплатить за квартиру - пописывавший статейки для 'Пари-Матч', - теперь поставил для себя новую цель - сделать из Брижит Бардо Брижит Бардо.
По его настоянию она поступила в актерскую школу к Рене Симону, где начинающие дарования под придирчивым оком мэтра постигали азы сценического мастерства. Однако Брижит так и не нашла с Симоном общего языка, и несмотря на заверения Вадима, что именно из стен этой школы вышли многие знаменитые актрисы, она через несколько месяцев бросила занятия. А вскоре Аттемар и Борис Князев также остались в прошлом.
Тем временем супруги Бардо обзавелись весьма интересным кругом друзей и знакомых, среди которых имелись и такие, кто занимался модой.
Одной из этих знакомых была Мари-Жанна Херст, дизайнер одежды 'от кутюр' для молоденьких девушек и владелица магазинчика-бутика 'Вирджини'. Она наняла Брижит и Мижану, чтобы сестры продемонстрировали ее модели. Мижану, которой в ту пору исполнилось 13, ужасно разнервничалась, и хотя впоследствии она время от времени соглашалась выступить в роли манекенщицы, это занятие никогда не было ей по душе. А вот Брижит, можно сказать, вошла во вкус, и ей это отлично удавалось.
Еще одним таким другом семьи был Андре-Пьер Тарб, который только что создал для фирмы 'Карвен' новые духи. Имелось у него и побочное занятие: обеспечивать французские морские лайнеры развлекательной программой. Тарб отправлял в рейс певцов, фокусников, конферансье и танцоров, и так как ему было известно, что Брижит училась у Князева, он предложил ей первый и единственный контракт в качестве профессиональной балерины.
Тарб отправил ее в 15-дневный круиз на борту лайнера 'Адмирал де Грасс'. 5 апреля 1952 года судно вышло из Гавра, взяв курс на Атлантику - Мадейру, Канарские и Азорские острова. Брижит в этом рейсе считалась членом экипажа, за что ей было уплачено вознаграждение в размере 400 тысяч старых франков (около 40 фунтов). Разместилась она в одной каюте со знаменитой парижской манекенщицей Капюсин, которая была приглашена для участия в проводимых на борту судна демонстрациях мод.
Впервые в жизни Брижит представилась возможность провести время вне дома без присмотра родителей.
Однако на борту судна никто и не догадался бы, кто она такая. Тарб придумал балетную труппу, назвал ее 'Парижским балетом' и даже отметил в программе Брижит в качестве примы-балерины. Тоти лично сшила для дочери костюмы - несколько ярких цветных пачек, а Брижит приложила руку к деталям, например, прикрепила к талии тамбурин, на котором ей предстояло играть во время танца. В рейсе она работала каждый вечер, даже невзирая на качку.
'По натуре она была очень робкой, - рассказывает Тарб. - Такая застенчивая девчушка, которая перед каждым выступлением ужасно нервничала, и мне приходилось ее уговаривать. Обычно она жаловалась, что не умеет танцевать. И мы все дружно начинали ее успокаивать, говоря, что она прекрасно танцует, что все будет прекрасно, что она просто чудо. И хотя ей и впрямь подчас недоставало грации, публика была от нее в восторге'.
По возвращении в Париж Тарб еще несколько раз приглашал ее участвовать в демонстрации мод для фирмы Карвен. К этому времени Вадим сумел подыскать для Брижит работу в кино. Он показал пленку с ее кинопробой одному из самых плодовитых французских режиссеров, Жану Бойе, и тот решил, что Брижит как нельзя лучше подходит на роль в его новой комедии с участием Бурвиля под названием 'Нормандская дыра'.
Для Бардо это был мало что предвещающий дебют. Роль ей совсем не понравилась, начинающая актриса была отнюдь не уверена в том, что она делает, и осталась недовольна своей игрой. Что еще хуже, съемки в кино оказались далеко не таким уж приятным времяпровождением, как то рисовал ей Вадим. Это было в высшей степени механическое, пресное и изматывающее занятие. Короче говоря, это была работа.
Не успела Брижит закончить сниматься в одном фильме, как Вадим преподнес ей очередной сюрприз. Вилли Розье пригласил ее сыграть заглавную роль в ленте 'Манина, девушка без покрывала'.
В этой картине, съемки которой проходили летом 1952 года, Брижит и впрямь, в соответствии с названием фильма, провела большую часть времени 'незавуалированной'. А поскольку ей еще не исполнилось восемнадцати, по личному требованию Пилу в контракт был включен специальный пункт, запрещавший любые действия, способные бросить тень на честь его дочери. Розье заверил папашу Бардо, что самым откровенным нарядом, в котором покажется его Брижит, будет разве что купальный костюм. Наивный Пилу поверил, что целомудрию его дочери - по крайней мере, на кинопленке - ничего не грозит. В действительности же Брижит в открытом купальнике на протяжении большей части фильма только и делала, что демонстрировала зрителю свои юные прелести, что по меркам 1952 года было весьма рискованным занятием. Имелась в картине и эротическая сцена, правда, всего на пару кадров.
Пилу метал громы и молнии. Равно как и католическая церковь, клерикалы заклеймили ленту как угрозу общественным и семейным устоям. К нанесенному моральному ущербу добавилось еще одно оскорбление - во время съемок на площадке объявились несколько шустрых фотографов, деловито щелкавших затвором. Вскоре сделанные ими снимки оказались на страницах газет, и это только подлило масла в огонь.
Справедливости ради надо признать, что, с точки зрения той эпохи, эти фотографии и впрямь были довольно откровенными. Если взглянуть на эту ситуацию глазами отца, человека строгих правил и твердых моральных принципов, то действительно эти снимки его юной дочери покажутся довольно-таки непристойными. Теперь Пилу требовал, чтобы ему и его адвокатам была предоставлена возможность просмотреть фильм перед выходом на экран и вырезать оскорбительные для достоинства его дочери сцены. Розье отказался пойти на подобную уступку, но в качестве компромисса согласился перед выходом картины в прокат провести юридическую экспертизу. В ноябре 1952 года - через два месяца после того, как Брижит исполнилось восемнадцать лет - суд вынес решение, что фильм не представляет опасности для моральных устоев общества и посему может быть выпущен в прокат без какого-либо ущерба для чести семьи Бардо.
Гнев Пилу удалось смягчить, но лишь на время. На Рождество, когда фильм вышел на экраны, в Марокко - тогдашней французской колонии - его появление в прокате сопровождалось гигантскими афишами, на которых была изображена обнаженная девушка, а сверху крупными буквами выведено имя Брижит.
Это было уже слишком. Терпение Пилу иссякло. Узнав, что во Франции выход ленты на экран запланирован на март 1953 года, Пилу тотчас ринулся в бой, дабы не допустить, чтобы оскорбительная афишка была использована вторично. На этот раз вместо того, чтобы все спокойно обсудить с Розье и прокатчиками, он и его адвокаты обратились в суд в надежде добиться официального запрета. Пилу наставал на том, что использование подобной афиши есть не что иное, как нарушение закона от 1939 года, ставящего семью под защиту государства. Кроме того, подчеркивал Бардо, поскольку его дочь на протяжении всей картины ни разу не появляется в том виде, в каком она изображена на афише, то это не только вводит публику в заблуждение, но и является не чем иным, как откровенной клеветой. Суд внял его доводам, но шумиха, поднявшаяся вокруг этого процесса, - полагают, что ее главным инициатором был прежде всего сам Вадим, хотя он неизменно отрицал свою к тому причастность, - только способствовала утверждению Брижит в роли начинающей звезды.
Французский комитет содействия национальному кинематографу назвал ее 'сегодняшней надеждой, завтрашней звездой', хотя многие критики отнюдь не разделяли этого мнения. Даже 'Пари-Матч' - а ведь там у Вадима имелись друзья, готовые помочь ему в его стремлении сделать из Брижит знаменитость, - счел ее игру невыразительной, дикцию неестественной и ее широко разрекламированную красоту весьма сомнительной. Но, по крайней мере, ее карьера сдвинулась с мертвой точки.
Следующим пунктом в ее планах было выйти замуж за Вадима. Брижит терпеливо выждала положенные три года, после чего напомнила родителям об их давнем обещании. Теперь Пилу поставил условие, чтобы Вадим из лона русской православной церкви перешел в католичество, и когда тот - чего Пилу никак не ожидал - с радостью ответил согласием, последняя преграда на пути влюбленных пала. 19 декабря - за день до венчания в церкви - Брижит Бардо и Роже Вадим прошли гражданскую церемонию бракосочетания в мэрии 16-го округа Парижа.
Позднее тем же вечером Пилу поставил для зятя у себя в кабинете раскладушку. Брижит восприняла это как шутку. Однако отец напомнил ей, что в его глазах они станут мужем и женой только тогда, когда свяжут себя брачным обетом перед лицом Господа Бога.
Брижит отказывалась поверить, что он говорит это со всей серьезностью и ее жениху действительно предстоит провести ночь в соседней комнате. Но Пилу - эх, знать бы ему все! - был непоколебим: его дочери придется подождать, пока она не обвенчается в церкви. Только тогда она сможет спать вместе с мужем.
Вот так женщина, которой в будущем предстояло стать секс-символом мирового класса, свою первую ночь в качестве мадам Роже Вадим Племянников, провела в постели одна.
Венчание, которое неожиданно расставило все по своим местам, состоялось на следующий день в соборе Нотр-Дам де Грае в Пасси, после чего в квартире на улице де ля Помп состоялся семейный праздник.
После недолгого медового месяца в Межеве - Вадим с 14 лет страстно увлекался лыжами - парочка вернулась в свою собственную двухкомнатную квартиру на третьем этаже дома ?79 по улице Шардон-Лагаш, того же 16-го округа - подарок от Пилу и Тоти. Вдобавок, Тоти отдала им свой старый 'ситроен'.
Вскоре их жизнь вошла в довольно забавную колею, в которой страстные объятия перемежались ожесточенными семейными скандалами. Однажды вечером после очередной перепалки Брижит вежливо попросила Вадима вынести ведро с мусором. Тот согласился, но не успел даже ступить за порог, как у него за спиной Брижит с силой захлопнула дверь и, повернув в замке ключ, оставила Роже стоять на лестнице в одной пижаме. В ярости он принялся колотить кулаками в дверь и - поскольку Брижит отказывалась впустить его - в конечном итоге ее выломал. Брижит в испуге заметалась по квартире. Вадим поймал ее, и, по его собственному признанию, первое, что он испытал - это желание с силой стукнуть ее головой о стену. Но вместо этого он швырнул ее на пол, схватил с кровати матрас, бросил поверх нее, а сам принялся прыгать и скакать по нему сверху. Свое поведение он объяснял следующим образом: 'С Брижит требуется сильная рука. Согласитесь, что после меня этого ей как раз-таки и недоставало'.
В течение первых лет их знакомства между Вадимом и Брижит возникло удивительное партнерство. Он как скульптор ваял ее, формировал, воспитывал, просвещал, открывал в ней такое, чего никто - не говоря уже о ней самой - никогда бы не сумел разглядеть. Он учил ее современному жаргону. Он учил ее быть соблазнительной, когда ешь руками. Он учил ее надувать губки. Он все время наблюдал за ней - этакое неотступное вуайерство. Он учил ее наслаждаться чужими взглядами, делал из нее законченную эксгибиционистку. Он учил ее одеваться и сбрасывать с себя одежду. В конце концов, он заставил ее перекрасить волосы, превратив из брюнетки в блондинку.
'Когда бы я ни шла по улице, раздевалась, завтракала, - заметила как-то раз Брижит, - у меня всегда было такое ощущение, что он смотрит на меня не своими глазами, а глазами постороннего человека. Чутьем я понимала, что он видит вовсе не меня, а свою мечту в моем образе. В то время мне это доставляло неописуемое удовольствие, меня забавляли его - как мне тогда казалось - невинные странности. Тогда я еще не отдавала себе отчет в том, что он играл с огнем, и несмотря на весь его цинизм, он также этого не понимал.
Вадим учил Брижит изобретать самое себя. И как только это случилось, он был готов изобрести целый миф.
За несколько лет до их брака он познакомился с агентшей по имени Ольга Хорстиг-Примуц, чьим самым крупным открытием в ту пору была Мишель Морган. Вадим решил, что лучшего агента для Брижит ему не найти. Он договорился о встрече, и хотя с того момента прошел не один десяток лет, Брижит по-прежнему называет эту женщину не иначе, как 'мама Ольга'.
'Как только я ее увидела, - рассказывает Ольга Хорстиг-Примуц, - мне даже не понадобилось долго раздумывать. Я тотчас же заявила, что согласна представлять ее интересы. Она была божественна. Она была неотразима. И я всегда относилась к ней, как к своей второй дочери'.
Итак, мама Ольга взялась подыскать Брижит работу, в то время как Вадим оставил за собой роль пресс-агента. Совместными усилиями им за короткое время удалось снять начинающую актрису в целом ряде картин. Их общий знакомый Даниэль Желен отдал Брижит эпизодические роли в ленте 'Длинные зубы', главную роль в котором играла его жена Даниэль. После этого Брижит снялась в таких картинах, как 'Портрет его отца', 'Акт любви' с участием Кирка Дугласа (режиссер Анатоль Литвак) и 'Если бы мне рассказали о Версале', в котором снимались также такие актеры, как Саша Гитри, Жан Марэ, Клодет Кольбер и в эпизодах Орсон Уэллс.
Вадим по-прежнему подрабатывал в 'Пари-Матч'. Что же касается сценариев, то ему еще не удалось продать ни одного своего детища. К этому времени Брижит уже зарабатывала больше мужа. Правда, по словам Вадима, деньги для нее мало что значили, и поэтому значительная их часть тратилась на него.
'Кто-то рассказал ей об одной чудесной машине. Это был открытый БМВ 1939 года. Кто-то из друзей подарил ее Кристиану Маркану. Брижит истратила все свои деньги, которые только что заработала в одном из фильмов, и купила ее для меня. Ей всегда была свойственна потрясающая щедрость. К сожалению, нам так и не удалось покататься на этой машине. Мы проехали на ней пару километров, после чего она остановилась и больше не сдвинулась с места. Отремонтировать же ее мне было просто не по карману. Но факт остается фактом'.
В последующие пару лет Брижит получила роли в таких фильмах, как 'Традита', 'Елена Прекрасная' (режиссер Роберт Уайз), 'Сын Каролины Шери' и 'Будущие звезды' - в последнем ее партнером по картине был Жан Марэ.
Фильм 'Будущие звезды' стал отчасти поворотным моментом в ее карьере. Режиссером картины был Марк Аллегре, автором сценария - Роже Вадим, так что Брижит впервые выпало работать вместе с мужем. Они втроем основательно проработали сценарий, чтобы реплики во всем соответствовали ее образу.
Вадиму вскоре стало ясно, что жена наконец научилась держаться перед камерой и если и дальше все пойдет столь же гладко, из нее получится кинозвезда.
А пока Брижит произвела фурор на Каннском кинофестивале.
История еще подтвердит, что для человека из толпы секс - в той его разновидности, что скорее связана с наслаждением, нежели продолжением рода, - был изобретен 19 сентября 1945 года, в брачную ночь Ширли Темпл. В конце концов, уж если Ширли, с ее косичками, могла позволить себе нечто подобное, то чем другие хуже нее? Три года спустя доктор Альфред Кинси объявил, уже вполне официально, что и все остальные занимаются тем же самым.
Весной 1946 года Кристиан Диор изобрел новый силуэт а lа 'песочные часы' - мягкие плечи, узкая, хорошо подчеркнутая талия и пышная юбка. Эта похожая на восьмерку фигура, по замыслу Диора, была призвана 'раскрепостить женщину'. Спустя два месяца англиканская церковь выразила свою озабоченность по поводу плотских соблазнов, которые могут овладеть прихожанами на работе. Согласно утверждению отцов церкви, юные пары, решившие сочетаться узами брака, выступали против 'фальшивой романтики' радио и кино.
Секс замаячил буквально на каждом углу. Он заявил о себе на Бродвее, где на театральных подмостках шла пьеса Теннесси Уильямса 'Трамвай 'Желание'. Заглянул он и на Уимблдон, где под коротенькой юбочкой Гасси Моран мелькали кружевные трусики, отчего фотографы у корта едва не передрались между собой. Секс проник на страницы газет, возвестив миру о том, что Ингрид Бергман, которая в ту пору считалась замужем, сбежала с Роберто Росселини и планировала родить от него ребенка. Секс прочно обосновался в книжных лавках, где вскоре угодил под запрет, а еще спустя какое-то время снова поднял голову на телевидении, когда Грейс Метеолис выдумала городок под названием Пейтон Плейс. Секс прибрал к рукам газетные киоски вокзалов, после того как Мэрилин Монро предстала перед фотообъективом обнаженной, и это фото вскоре стало первым разворотом 'Плейбоя'. Секс проник даже в школы, когда социолог Маргарет Мед заявила, что супружеская неверность является частью современной демократической культуры, проявлением свободы выбора. Он стал доступен буквально любому человеку с читательским билетом, когда Симона де Бовуар написала 'Второй пол', а Дж. Д. Сэллинджер - 'Над пропастью во ржи'. Мы все были сродни Холдену Колфилду.
К этому времени в Канны прибыла Брижит Бардо.
Международный Каннский кинофестиваль, который по традиции в какой-то мере отдавал неизменную дань сексу, начал свое существование ровно через год и один день после свадебной ночи Ширли Темпл. С той самой поры - несомненно, с тем, чтобы не путать эти два события, - он был перенесен на апрель.
В последние две апрельских недели 1953 года все, кто имел хоть мало-мальское отношение к кинобизнесу, слетелись на юг Франции. Но никому и в голову не пришло приглашать Брижит. Вот почему Вадим пригласил себя и жену сам.
Он-то прекрасно знал, что в действие пришла вся мировая газетная машина, пишущая на потребу публике пикантные истории, и чтобы привлечь внимание к супруге, Вадим решил подкинуть ей парочку таких историй. Разумеется, пляж уже был до отказа забит звездами - начиная Оливией де Хэвиленд и кончая Эстер Уильямc и Ивонной де Карло. Однако когда там в купальном костюме объявилась некая длинноногая стройная дама и принялась выставлять напоказ свои прелести, за дело взялись приятели Вадима - репортеры. Они снимали ее на пляже и перед входом в 'Карлтон'. Они фотографировали ее вместе с ее старой приятельницей по балетному классу Лесли Карон, которая удостоилась номинации в категории 'лучшая актриса' за главную роль в картине 'Лили', 'Пари-Матч' свел на своих страницах обеих бывших балерин в одном репортаже, опубликовав фото Брижит, которое сопровождала следующая надпись: 'Новая Лесли Карон'.
В те дни Военно-морской флот США в Средиземном море базировался по соседству, в Вилль-франш. Как добрые соседи, американцы внесли в этот праздник свою лепту, поставив на якорь в полумиле от берега авианосец 'Мидуэй', и группе кинозвезд была предоставлена возможность сняться на его борту. Среди тех, кто удостоился чести быть доставленным на 'Мидуэй', были Эдвард Робинсон, Кирк Дуглас, Лана Тернер, Оливия де Хэвиленд, Энн Бакстер, Мел Феррер, Раф Валлоне, Сильвана Маньяни, Витторио Де Сика и Гари Купер. Однако в их компанию незаметно затесалась молодая, длинноногая и стройная брюнетка в плаще.
Американцы тепло приветствовали у себя в гостях кинознаменитостей, однако когда на палубу вступила Брижит и на глазах 3500 моряков плащ соскользнул с ее плеч, открыв их взорам божественную фигуру - на протяжении последующих 25 лет ее измерения при росте в 5 футов и 7 дюймов останутся 35-23-35, - поверх которой было лишь крошечное платьице, 'морские волки' совершенно обезумели.
'Я знал, что произойдет, если она поедет в Канн, - рассказывает Вадим, - Я заставил ее поехать туда, потому что знал, что после этого ее карьера стремительно взлетит вверх. Но я не знал- не ведал, что кому-то в голову придет идея отправить ее на этот авианосец. К сожалению, сам я до этого не додумался'.
На протяжении многих лет тысячи начинающих старлеток пытались украсть в Канне у звезд первой величины частицу их блеска. Но именно Бардо первой удалось разом затмить их всех вместе взятых. С тех пор никому еще не удавалось сделать это лучше ее или благодаря участию в этом деле Военно-морского флота США с таким же шиком.
В последующую после Каннского фестиваля осень Брижит Бардо первый и единственный раз заявила о себе на парижской театральной сцене, сыграв в пьесе Жана Ануя 'Приглашение в замок'. Ануй, заметив Брижит в нескольких фильмах, нашел ее просто восхитительной и обратился к Вадиму с просьбой, не согласится ли она сыграть одну из второстепенных ролей.
Вадим передал это приглашение Брижит. Та до этого ни разу не играла в театре. Как ей самой казалось, это было бы непосильной задачей, и она не собиралась рисковать - к чему пытаться, если все обернется провалом.
Однако Ануй не сомневался, что Брижит справится с ролью, как, впрочем, и Вадим, и они оба принялись уговаривать ее.
'Брижит была бесподобна, - рассказывает Вадим, - она только что начала сниматься в кино, и у нее не было ровным счетом никакой актерской подготовки. Приятно было видеть, как она постигает самое себя неким внутренним чутьем. Ануй едва не прыгал от восторга'.
Брижит, однако, бросало в ужас от одной только мысли о сцене. Несмотря на умелую режиссерскую руку Андре Барсака и неизменное подбадривание со стороны Вадима и Ануя, она не только глубоко сомневалась в своих способностях, но и, узнав, что ей придется играть в спектакле целых три месяца, принялась жаловаться, что просто не выдержит.
'Но как только она поняла, что ей все прекрасно удается, - продолжает Вадим, - она осталась ужасно довольна собой. Это позволило ей доказать тем скептикам, что были склонны видеть в ней лишь сенсацию однодневки, что она способна на нечто гораздо большее. Однако Брижит осталась верна себе. Первая неделя прошла гладко. Но вскоре начались недовольство и жалобы. Брижит кое-как дотянула до конца, однако ворчанью ее не было предела, ведь сцена, как оказалось, требует немалых усилий'.
Однажды, ближе к концу контракта, Брижит как-то раз замечталась на сцене о чем-то своем и у нее напрочь вылетели из головы все ее реплики. Возникла неловкая пауза, и Брижит судорожно пыталась вспомнить слова. Наконец, полагая, что вспомнила нужное место, она заговорила снова. К неописуемому ужасу других актеров, она, сама того не замечая, перескочила целую сцену. Актеры же, к ужасу завсценой, автоматически последовали за ней к финальному акту. В конце концов Брижит заподозрила нечто неладное - она читала это на лицах всех, кто был занят в спектакле, но так и не поняла, что же собственно произошло, пока наконец не опустился финальный занавес. Актерам ничего не оставалось, как раскланяться перед публикой. В зале зажегся свет. Публика же в большинстве своем наивно пребывала в уверенности, что спектаклю полагается антракт. Так и не поняв, что к чему, зрители разошлись по домам на полтора часа раньше положенного времени.
В эти годы Брижит довелось также испробовать силы на журналистском поприще, но эта ее карьера оказалась даже более скоротечной, нежели театральная.
У Брижит и Вадима имелся общий знакомый, Филипп Летельер, фоторепортер 'Пари-Матч'. Однажды его послали в Лион запечатлеть коллекцию модной одежды, в которую было включено несколько свадебных платьев. Летельер вернулся с пленкой в Париж, отпечатал снимки, однако, поскольку уже было довольно поздно и работники редакции все разошлись по домам, Летельеру самому пришлось придумывать подписи. В голову, как назло, ничего не шло, а время поджимало. Неожиданно около полуночи в поисках Вадима появилась Брижит.
Филипп поделился с ней своим горем - у него готовы снимки для журнала, но некому помочь ему сделать макет страницы и придумать подписи.
'Нашел из-за чего переживать', - заявила Брижит и, схватив карандаш, уселась за стол, просмотрела все фотографии, выбрала, по ее мнению, самые лучшие, разложила их по порядку и придумала подписи.
Так на целых два часа, в возрасте всего 19 лет, Брижит посреди ночи превратилась в журналистку 'Пари-Матч'. Придуманный ею текст был напечатан слово в слово, и до сего времени никто, за исключением ее самой и Филиппа Летельера, об этом не знал.
Когда Хью Хефнера с треском выставили из 'Эсквайра', он снял со своего банковского счета все оставшиеся у него деньги и в декабре 1953 года явил миру свое детище - журнал 'Плейбой'. Хью намеревался охватить своим вниманием первое в XX веке поколение особей мужского пола, не желающее обременять себя семьей. Он будоражил их воображение, публикуя на развороте журнала фотографии девушек, которые, по его мнению, выглядели так, словно жили где-то рядом, по соседству. И хотя мало кто из его читателей был столь наивен, чтобы полагать, будто у соседней девчонки вместо пупка имеется нечто вроде журнальной скрепки, однако, заплатив за журнал, он мог позволить себе каждый месяц новую девушку.
Собственно говоря, Хефнер выбросил на рынок мечту, доступную всем и каждому.
Вадим же, уверявший окружающих, будто на экране Брижит не играет, а существует, тоже выбросил на рынок мечту - правда, недостижимую. Весной того же 1953 года Голливуд изъявил желание приобрести его товар - студия 'Юниверсал' предложила Брижит контракт, и та чуть не приняла его. Бардо была готова встретиться с продюсерами в Лос-Анджелесе и даже приехала в аэропорт. Но как только она увидела самолет, тотчас вспомнила, что не любит летать, и вернулась домой.
Ольга Хорстиг-Примуц сумела заполучить для нее контракт со студией 'Уорнер Бразерс'. Брижит как звезде причиталось полторы тысячи долларов в неделю на протяжении первого года, три тысячи - на протяжении второго и пять тысяч - на протяжении третьего, независимо от того, снимается она или нет. Поначалу Брижит было согласилась, но затем передумала и пошла на попятную.
'Если мне придется так жить, - заявила она, - я не выдержу и умру'.
Собственно говоря, на протяжении всей своей карьеры в кино она упорно отказывалась сниматься в Штатах. И чем лучше она постигала законы кинобизнеса, тем сильнее проникалась убеждением, что Голливуд для нее смерти подобен.
'Держитесь от Голливуда подальше, - бывало, предостерегала она своих собратьев по профессии, - нечего туда ездить. Не связывайтесь с киношниками. Те, кто работает там, готовы заживо сожрать таких, как вы и я'.
Англичане также пытались заполучить ее себе. Продюсер Бетти Бокс делала в Лондоне простенькие комедии и, как правило, стремилась заполучить из-за рубежа для участия в них исполнителя с громким именем, чтобы успешно продавать свою продукцию у себя в стране.
'Я заметила ее еще раньше, до или после Каннского кинофестиваля. Было видно, что из нее наверняка получится звезда. Она была вся такая нежная, такая соблазнительная, истинная француженка. Я предложила ей весьма пикантную роль в картине 'Памятный день'. Но Брижит отказалась - она тогда находилась под опекой Вадима, а он знал, что ее английский оставляет желать лучшего'.
Однако упрямая Бокс никак не желала сдаваться. Она вылетела в Париж, чтобы лично встретиться с Бардо, Вадимом и Ольгой Хорстиг-Примуц в надежде, что ей удастся уломать их и Брижит согласится сыграть роль соблазнительной юной особы в комедии Дирка Богарда 'Доктор в море'. Вадим назначил сумму гонорара - 750 фунтов, что по тем временам было довольно скромным вознаграждением, если учесть, что сам Богард зарабатывал около десяти тысяч. Тем не менее это в три раза превышало ее гонорары в предыдущих картинах и, вообще, само по себе было не так уж плохо для короткого графика съемок в ленте, где кроме нее участвовало еще много других актеров - Бокс согласилась, и Брижит прибыла в Лондон.
'Сказать по правде, в те дни ее английский звучал довольно комично, - рассказывает Бокс. - Она допускала множество мелких ошибок, но, с другой стороны, именно в этом заключалось удовольствие от работы с нею. Помню, как я, встретив ее в аэропорту, сказала ей, что у Рэнка в этот вечер предварительный просмотр и, если она желает, то может тоже прийти. На что Брижит ответила, что вряд ли сможет, потому что не захватила с собой 'ночное платье'.
На пресс-конференции, посвященной 'Доктору в море', Брижит покорила всех собравшихся в зале отеля 'Дорчестер', и в особенности журналистов, слетавшихся на нее, как мухи на сладкое.
- Мадемуазель Бардо, - спросил кто-то, - Вы можете назвать самый лучший день в вашей жизни?
Брижит тотчас нашлась с ответом:
- Это была ночь.
- Кем из людей вы больше всего восхищаетесь? - не унимался другой.
- Исааком Ньютоном, - отвечала Брижит, - за его открытие, заключающееся в том, что тела притягиваются друг к другу.
Еще одному репортеру не терпелось знать, почему она обходится без губной помады, на что Брижит ответила:
- Я не люблю помаду. От нее одни неудобства. Я обожаю целоваться. Но если у меня губы в помаде, а мне хочется кого-то поцеловать, то это ужасно неудобно.
Один из присутствующих на пресс-конференции репортеров отметил: 'Люди, которые в иной обстановке отдавали себе отчет в своих словах и поступках, неожиданно лишались дара речи или же несли какие-то глупости. Один спросил у нее, что она думает о лондонских полицейских. Другой весьма влиятельный редактор таращился на нее, словно завороженный, создавалось впечатление, будто ему взбрело в голову прыгнуть сквозь ее огромные серьги. Неожиданно он сглотнул застрявший в горле комок и поинтересовался, какие у нее духи'.
Вадим неплохо натаскал ее.
Если найдется такой человек, который еще не забыл вышеупомянутый фильм, то наверняка из-за эпизода в душе. Для британского кино того времени подобное считалось весьма смелым шагом. Еще более памятным этот эпизод должен быть для тех, кто его снимал, потому что то была первая поистине обнаженная сцена за всю историю британского звукового кино.
Бокс продолжает свой рассказ: 'В те дни костюмеры в британских картинах были круглыми идиотами. Они заклеивали женщинам соски специальной пленкой и заставляли их надевать трусики телесного цвета. Признаюсь, что и у нас на съемочной площадке имелся строгий цензор. Но в случае с Брижит, когда она встала под душ и мы включили камеру, было видно, что на ней что-то надето.
Наш режиссер, Ральф Томас, вместе с оператором и осветителями пытался отыскать такой ракурс, чтобы зритель не заметил потом всякой там пленки и трусиков. Но как они ни мудрили с освещением, как ни вертели камерой то так то эдак, было видно, что Брижит стоит под душем одетая.
И тогда Брижит сказала: 'Я знаю, как можно решить эту проблему'. Бетти Бокс кивает, словно ответ был очевиден с самого начала. 'Она так и сказала: 'Дайте мне знать, когда вы хотите снимать меня без всего, и я все сделаю'. Она восприняла ситуацию как нечто само собой разумеющееся. Чего не скажешь о съемочной команде. Если мне память не изменяет, в то утро на площадке неожиданно скопилось слишком много народа'.
Дирк Богард назвал Брижит 'глотком свежего воздуха', однако британская пресса его переплюнула. Какой-то журналист писал: 'Увидев ее, от восторга даже епископ начнет крушить витражи'. К тому времени как лента 'Доктор в море' вышла на экраны, борзописцы с Флит-Стрит уже успели окрестить актрису 'секс-киской'. Пока международная репутация Брижит крепла с каждым днем, сама она вернулась во Францию, где мама Ольга подыскала для нее новый контракт в фильме 'Большие маневры' с участием Мишель Морган и Жерара Филипа.
После этого она снялась в роли роковой искусительницы в ленте 'Свет по ту сторону улицы'. Для этого Вадим с Ольгой проработали договор на серию картин с режиссером Жаком Готье, однако тот незадолго до окончания съемок умер. Поскольку требовалось в срочном порядке заменить его кем-то еще, кинокомпания обратилась с предложением к Кристине Гуз-Реналь, которая до этого выполняла обязанности администратора картины. Гуз-Реналь испытывала сомнения насчет того, сможет ли она справиться со своими новыми обязанностями, поскольку для Франции того времени женщина-продюсер была воистине неслыханным делом. Но Брижит уговорила ее.
'Мы с ней подружились, работая вместе, - рассказывает Гуз-Реналь, - несмотря на разницу в возрасте, а это как-никак 20 лет. В ней я видела, в первую очередь, девушку, которая еще не обрела внутренней гармонии. Не нашла своего места в жизни. А еще мне было отлично видно, что она ненавидит кинобизнес, ненавидит сниматься, ненавидит, когда ею командуют, ненавидит все, что так или иначе имеет отношение к кино, Вадим открыл для нее дверь в мир кино, и поначалу ей это, безусловно, нравилось. Но как только забава превратилась в изнурительный труд, как только ей пришлось выполнять чьи-то распоряжения, как только у игры появились правила, удовольствия как не бывало. И все вокруг ей стало казаться ужасным'.
Когда съемки картины завершились, Брижит сказала Гуз-Реналь, что если та желает снять еще один фильм, то она готова подписать с ней контракт прямо сейчас. Правда, в тот день они не подписали никаких бумаг, но Бардо еще воспользуется этим обещанием несколько лет спустя.
Подобно ее отношениям с мамой Ольгой, она до сих пор тепло относится к этой женщине, которую и по сей день зовет не иначе, как 'Кри-Кри'.
Из Англии Брижит вернулась домой работать с режиссером Мишелем Буароном в картине по сценарию Вадима 'Эта проклятая девчонка', после чего отправилась в Италию, где снялась в ленте 'Мой сын Нерон' с Альберто Сорди, Витторио де Сикой и Глорией Свенсон.
Единственная польза от участия в этой картине заключалась для Брижит в похвальных отзывах, коих удостоилась сцена с наполненной молоком ванной.
Первоначально режиссер налил в бассейн белил. Вадим, авантюрист до мозга костей, обладал особым даром инициировать громкие истории. Кроме того, он, как никто, умел превратить громкую историю в сенсацию. Вот почему он пустил в обиход байку о том, что якобы когда Брижит увидела бассейн с белилами, то она заявила режиссеру, что это все не то, и потребовала наполнить бассейн настоящим молоком. Более того, подчеркнул Вадим, она потребовала, чтобы это было молоко ослиц. Картина с треском провалилась, но зато история с молоком облетела весь мир.
Вернувшись во Францию, Брижит получила приглашение от Марка Аллегре сняться в еще одной ленте по сценарию Вадима 'Обрывая лепестки маргаритки'. Американские прокатчики впоследствии заменили это название на еще более туманное: 'Пожалуйста, господин Бальзак'. Но в Англии кто-то ловко додумался сделать так, чтобы народ клюнул на фильм с участием Бардо, и озаглавил картину 'Мамзель Стриптиз'. Имя Брижит стояло в титрах вторым после Даниэль Желен, однако у зрителя вряд ли возникли сомнения, кто здесь главный. Теперь Вава на потребу зрителю раздевал жену. А еще он объявил всему миру, что для Брижит 'нагота - это примерно то же самое, что улыбка или цветок'. От Брижит часто можно было услышать следующее утверждение: 'Я придерживаюсь строгих правил, но, как мне кажется, нагота не является их нарушением'. И сегодня Вадим по-прежнему согласен с тем, что так оно и есть. 'Нагота никогда не воспринималась ею как некое тайное оружие, при помощи которого женщины соблазняют мужчин. Она была Евой - той Евой, что еще не разгневала Бога в его райских кущах'.
Но удачнее всего Вава подкармливал историями о Брижит Бардо падких на сенсации газетчиков.
'Она более образованна, чем дети предыдущих поколений, - писал он о ней, - вместе с этим, и у нее имеются пробелы. Например, она знает египетскую историю до мельчайших деталей, но при всем при том, мне пришлось разъяснять ей, что мыши не откладывают яйца или что луна всегда повернута к земле одной и той же стороной'.
Он не упускал ни единой возможности поговорить о ней, добавить новый штрих к ее образу.
'Она не умеет даже поджарить яичницу, но зато вполне профессионально подобрала накидки для кресел и диванов. Она ездит по Парижу в машине ничуть не хуже заправского таксиста, но зато опасается духов, которые превратились в невидимых чудовищ. Именно для того, чтобы защитить ее от этих чудовищ, пока я занят на работе, я купил ей коккер-спаниеля по кличке Клоун. А теперь перечислим по порядку, кого после Клоуна Брижит любит сильнее всего на свете: других собак, птиц, солнце, деньги, море, цветы, старинную мебель, траву, котят и мышей, у меня не хватает духу спросить, какое место занимаю я, наверное, где-то между травой и котятами'.
В те дни секс воспринимался обществом иначе, нежели сейчас, и чтобы придать ему добропорядочность, его следовало замаскировать, превратить в своеобразную гимнастику для ума, которую можно разложить по полочкам и обсуждать, не боясь при этом навлечь на себя гнев богобоязненных мужчин и женщин, в особенности мужчин. Вот почему, когда журналу 'Эль', чьи страницы вряд ли пестрели полуобнаженными красотками, захотелось описать откровенную чувственность Бардо, это было сделано педантичным тоном:
'Кажется, что ее идеальное тело излучает чистоту, которой у нее более нет, но которая, тем не менее, как бы осталась неизменной. Соблазнительно покачивая бедрами, она умудряется творить высокую поэзию - реальную и волнующую'.
Другими словами, даже ее походка подразумевает, будто она знает, что такое секс. И это в те дни, когда в Нью-Йорке, за пять тысяч миль от Франции, никто просто не осмелился бы пройтись таким вот образом. Когда же Элвис Пресли - или как его еще тогда называли Элвис-Пелвис *(англ.- Элвис, вихляющий бедрами) - получил приглашение в 'Воскресное шоу Эда Сэлливана', предназначенное для просмотра всей семьей, не кто иной, как сам Сэлливан, потребовал, чтобы камера взяла певца в неподвижный кадр и показывала его не иначе, как от талии и выше.
Благодаря, главным образом, поразительному чутью Вадима, контракт на серию фильмов, который Брижит подписала с Готье, выкупил начинающий, но весьма честолюбивый продюсер по имени Рауль Леви. Леви был на шесть лет старше Вадима и представлял собой забавную смесь немного чокнутого романтика и стареющего сердцееда, который имел привычку прихвастнуть, что целых пять раз, еще до того как ему исполнилось 30, пережил финансовый крах. В возрасте 44 лет он наложит на себя руки из-за женщины.
Леви верил в Вадима и через него верил в Брижит. Он разглядел, что они оба созрели для картины, что принесет им обоим громкую славу. Леви понимал, что Вадим, этот искусный пиротехник, заранее сделал все для того, чтобы взрыв получился как можно громче. Из чего напрашивался вывод, что настало время поднести запал.

'И БОГ СОЗДАЛ ЖЕНЩИНУ'
До первой мировой войны существовали Пабло Пикассо, Сергей Дягилев, кубизм и Монмартр. После нее появились Эрнест Хемингуэй, Скотт Фитцджеральд, Гертруда Стайн, Сара Мерфи и Монпарнас. Художники и писатели, интеллектуалы всех мастей слетались в Париж, заполонили собой теплые, ярко освещенные кафе и двигали жизнь дальше, причем большинство из них пребывали в убеждении, что смогут заново сотворить здесь свои собственные моральные заповеди.
После второй мировой войны, просочившись с Левого Берега, из квартала, известного как Сен-Жермен-де-Пре, наконец-то заявило о себе первое с 20-х годов истинно французское культурное движение. В центре его стояли такие фигуры, как Жан-Поль Сартр, Симона де Бовуар, Жюльет Греко. Им удалось сбросить с себя оковы нацистской оккупации. Они писали о жизни и смерти, о женщинах и политике. Они писали об экзистенциализме - о том, что человек хозяин собственной судьбы, что вселенная абсурдна и бытие предшествует сознанию. А еще они, сидя в ресторанах-подвальчиках, глубокими, хрипловатыми голосами пели песни о любви и сексе. Они вместе напивались, вместе спали, вместе сокрушали барьеры, до сих пор разделявшие человечество на две половины, и в какой-то момент - с 1947 по 1954 год - зажгли воображение более юного поколения, которое вскоре вышло на авансцену, поставив себе целью завоевать Париж.
И все это задолго до того, как остальной мир услышал о равенстве полов в праве на плотскую любовь и освобождение женщины.
Франсуаза Саган опубликовала свою знаменитую 'Здравствуй, грусть' в то время, когда громко зазвучали голоса таких певцов, как Эдит Пиаф, Ив Монтан, Шарль Азнавур и Жильбер Беко. Не будем забывать, что были еще Жорж Брассенс и Жак Брель. А кино? Оно вошло в историю как 'новая волна' и было связано с такими именами, как Ален Рене, Жан-Люк Годар и Франсуа Трюффо. Эти молодые люди пошли в лобовую атаку по всему фронту французской киноиндустрии и сумели-таки стряхнуть оковы консерватизма.
Оглядываясь назад, Вадим, находившийся на периферии этого движения, вспоминает, что тогда было очень много всяких интересных личностей, которые сумели прославить свои имена. Еще больше никому не известных имен так и остались неизвестными, подчас несмотря на то, что их вклад в киноискусство невозможно переоценить.
'По чистой исторической случайности те годы стали годами невиданной ранее свободы. Сегодня принято рассуждать о Жюльет Греко или Жан-Поле Сартре, который, кстати, не принадлежал к кругу молодых бунтарей, потому что его это нисколько не прельщало. Но ведь были еще Жан Кокто, Жак Превер и Борис Виан. Это была удивительная смесь богемного квартала, молодежи, восставшей против всяких традиций и системы звезд. Да, и еще Дали! Любого, кто имел хотя бы отдаленное отношение к искусству или политике, можно было встретить в 'Красной розе' или за чашкой кофе во 'Флоре', куда приходили, чтобы узнать, что это за штука - экзистенциализм. 'Звезды' и те, чьи имена никому ничего не говорили, перемешались так, что стали неразличимы, и именно настоящие звезды были самыми неизвестными'.
К сожалению, когда об этом узнал остальной мир, Сен-Жермен-де-Пре уже стал объектом паломничества. 'Город превратился для японцев в некое подобие Диснейленда - они только и делали, что как ищейки выискивали столик, за которым сидит Сартр. Помнится, один турист спросил меня, не для того ли всех остальных посетителей посадили в кафе, чтобы это место казалось настоящим'.
Вклад самого Вадима в дело 'Сен-Жермен-де-Пре' незабываем и по сей день. Вадим рассказывает, что именно в эти годы и именно в этом квартале его внимание привлекли клубы, где проигрывались пластинки, под которые можно было потанцевать, и почему-то ему на ум приходит название мюнхенского музея изобразительного искусства 'Пинакотека'. 'Так я изобрел слово 'дискотека'.
И хотя Брижит происходила из 16-го округа, олицетворявшего собой все то, что обитатели Сен-Жермен-де-Пре, несомненно, считали пережитками прошлого - она и женщины вроде Франсуазы Саган подыгрывали духу либерализма, исходившему из Сен-Жермен-де-Пре, стремясь наконец сломать систему буржуазных ценностей, доставшихся им в наследство от родителей. Теперь в 50-е годы они позволяли себе такое, о чем помыслить не могли дети 40-х, и не стеснялись шокировать этим публику.
Неожиданно молодость и привычка шокировать окружающих превратились в доктрину.
И как только это произошло, публика уже созрела воспринять нечто монументальное по своей значимости.

Отталкиваясь от теории, что ей вовсе ни к чему играть, достаточно того, что она существует, Вадим сочинил сценарий, где Брижит просто оставалась самой собой. Он не столько писал для нее роль, сколько просто писал для нее. Но ведь в мечтах он уже изобрел Брижит Бардо еще задолго до того, как встретил ее в 'Мудрой Софи'.
Рауль Леви не только согласился поддержать его начинание, но даже был готов позволить Вадиму взять на себя обязанности режиссера. Этот проект никогда не рассматривался как нечто большее, нежели компания друзей, которая снимает недорогую, черно-белую картину. Однако Леви обратился к представителям 'Коламбия Пикчерс', и там проявили некоторый интерес. Это вселило в Леви уверенность, что американцы готовы раскошелиться на цветную пленку и широкий формат. Единственная проблема заключалась в том, что в Голливуде не желали видеть Вадима в качестве режиссера. Для них он был едва ли не самозванцем. Кроме того, Брижит, по их мнению, никак не тянула на роль звезды, поскольку все еще считалась старлеткой. Вот почему Леви однозначно дали понять, что ему не видать никаких денег, пока в титрах не появится какое-нибудь громкое имя, способное обеспечить кассовые сборы.
Поскольку приятелям никак не хотелось упускать шанс превратить имевшийся у них проект в нечто более грандиозное, Леви и Вадим отправились на поиски звезды.
И тут появился Курт Юргенс. Тогда ему уже перевалило за сорок. Это был романтический главный герой, в довоенные годы пользовавшийся огромной популярностью в своей родной Германии. Конец войны по личному распоряжению Геббельса он провел в тюрьме за то, что открыто выражал антинацистские взгляды. Слава за пределами Германии свалилась на него в 1955 году, когда Юргенс снялся в фильме 'Генерал дьявола'.
Красавец и сердцеед - классический тип европейского актера, который у американцев принято называть 'континентальным' - по мнению Вадима и Леви, Юргенс был той самой звездой, на которую непременно клюнет 'Коламбия'. На их пути стояли лишь три преграды: они не были с ним лично знакомы, они пока еще не имели для него роли и он был занят.
Однако сие отнюдь не остановило молодых авантюристов.
Имея в своем распоряжении сущие гроши, Леви с Вадимом поездом отправились в Мюнхен, где в то время у Юргенса шли съемки. Первоначально Леви намеревался предложить Юргенсу роль, которую Вадим уже обещал своему старому приятелю Кристиану Маркану. Кстати, заметил Вадим, в таком случае Юргенсу придется не только играть сент-тропезского рыбака, говорящего по-французски с немецким акцентом, но и вдобавок ко всему он окажется одного возраста с мадам Тардье, мамашей собственного героя. Леви все взвесил и согласился придумать для Юргенса что-нибудь более подходящее.
Следующее, что друзьям удалось провернуть, - это написать для Юргенса роль.
Прибыв в Мюнхен, друзья обосновались в лучшем отеле города, - разве могли они себе позволить, чтобы Юргенс догадался, что они сидят на мели. Вадим тотчас взялся за переделку сценария, а Леви поставил своей задачей обработку немца.
На второй день их пребывания в Мюнхене, Леви - который уже доставил в номер горы икры и копченой лососины, а также водку - сжалился над измученным Вадимом и развлечения ради привел для него проститутку. Когда она вошла к нему, Вадим, вместо того, чтобы предаться с ней плотским утехам, спросил, умеет ли та печатать на машинке. Услышав в ответ 'да', он тотчас усадил ее за работу.
Через сорок восемь часов у него уже был готов черновой вариант сценария, в котором имелся персонаж и для Юргенса. Вместе с Леви они направились к немецкому актеру, вкратце рассказали ему сюжет и, услышав, что он ни при каких обстоятельствах не сможет участвовать в съемках дольше пятнадцати дней, они пообещали - правда, довольно поспешно, - что вполне могут уложиться в такой плотный график.
Благодаря, в первую очередь, природному обаянию Вадима и таланту афериста Леви - не говоря уже о заманчивой перспективе провести несколько приятных недель на юге Франции, - Юргенс дал согласие.
'Это, - рассказывает Вадим, - обеспечило нам поддержку со стороны 'Коламбии'. Теперь уже речь точно шла о цвете, широком экране и дополнительных 300 тысячах долларов к нашему бюджету. Теперь, разумеется, это не деньги. По сегодняшним меркам наш фильм наверняка бы потянул, скажем так, миллионов на пять'.
Друзья озаглавили свое детище 'И Бог создал женщину'. Съемки картины проходили в мае-июне 1956 года в Сен-Тропезе и павильонах студии 'Викторин' в Ницце. Вадим работал быстро - собственно говоря, ему ничего другого не оставалось, особенно если учесть, что Юргенс был в его распоряжении менее чем на треть десятинедельного графика съемок. Так что к 5 июля фильм был отснят весь до последнего кадра, отредактирован, смонтирован и озвучен.
Надо сказать, что уже тогда картина отнюдь не тянула на шедевр, а прошедшие годы тоже сделали с ней свое дело. Существует мнение, что сыграй роль Жюльет, молодой женщины, которая мечется между несколькими мужчинами, не Брижит Бардо, а какая-нибудь другая актриса, об этом фильме уже бы никто и не вспомнил. Но ведь с самого начала было понятно, что, собственно, затеял Вадим. Жюльет - это и есть Брижит, что она вовсе не играет, а показывает себя такой, какой она есть, что она просто живет. И в культурном вакууме враждебных сексу пятидесятых годов эта женщина олицетворяет собой нечто новое и одновременно угрожающее - одна из первых красавиц мира, не стыдящаяся своей наготы. По крайней мере, так всем казалось.
Сюжет не стоил выеденного яйца.
Девушку приютила у себя пожилая пара. Ленивая и грубоватая, Жюльет ничем не умеет расположить к себе окружающих, разве что только надутыми губками. На протяжении почти всей картины она ходит босиком, и это не просто вызов условностям, как его понимает Жюльет, это объясняется еще и тем, что Брижит большую часть своей жизни тоже проходила босиком.
Сначала Жюльет влюбляется в молодого человека по имени Антуан (его сыграл Кристиан Маркан), который изо всех сил пытается уберечь небольшую семейную верфь от банкротства. Одновременно она привлекает к себе внимание богатого бизнесмена по имени Эрик (Курд Юргенс), который надеется, что юная девушка заново разожжет в нем огонь молодости. В конце концов она выходит замуж за Мишеля - его сыграл молодой, робкий, симпатичный и никому не известный Жан-Луи Трентиньян, - который к тому же оказывается младшим братом Антуана.
Когда Мишель отправляется по делам в Марсель, Жюльет решает прокатиться на одной из принадлежащих им лодок, которая почему-то вспыхивает ярким пламенем. Ее спасает Антуан. В знак благодарности она отдается ему тут же, на пляже.
Мишель возвращается домой, и мать рассказывает ему об измене жены. Сначала Мишель устраивает драку с Антуаном, а затем идет требовать ответа у Жюльет, которая в этот момент лихо отплясывает в ночном клубе с Эриком. Мишель достает пистолет, видимо, затем, чтобы застрелить Жюльет, но вместо этого ранит Эрика. Антуан отвозит его в больницу. Оставшись наедине с женой, Мишель, чтобы привести ее в чувство, закатывает ей пощечину. Когда же ей становится ясно, что он и есть тот самый мужчина, о котором она всегда мечтала, они вдвоем, обнявшись, растворяются во мгле теплой южной ночи.
Да, это никак не тянет на 'Войну и мир'. 'Как картина, - писал один из критиков, - эта работа зависла где-то между банальной мелодрамой XIX века и несбалансированной структурой порнофильма, в котором персонажи, диалоги и сюжет нужны лишь затем, чтобы оправдать, причем чем скорее, тем лучше, очередное совокупление'.
Надо сказать, что в то время мало кто понял одну вещь - то, что Вадим перенес секс из сомнительных третьеразрядных театриков на экраны кинозалов Главной Улицы.
По сегодняшним стандартам актеры играют вяло, а сюжет пресен (нынче любая мыльная опера по вашему 'телеку' подарит вам куда больше пикантных эпизодов), диалоги - попросту банальны.
'Она делает, что ей в голову взбредет, - от┐зывается Эрик о Жюльет и повторяет, - все, что ей в голову взбредет'.
Как-то утром, отправившись на велосипеде в город, Жюльет проколола шину. 'Я плоская', - кричит она проходящему автобусу, до отказа набитого мужчинами. Один из них кричит ей в ответ: 'Что-то я не заметил'.
Позднее Мишель спрашивает ее: 'Чего ты боишься?' - и в ответ она зловеще произносит: 'Себя'.
Когда же Мишель говорит ей: 'Из тебя получится хорошая жена', Жюльет возражает: 'Нет, я слишком люблю веселую жизнь'.
Но, собственно говоря, ни игра, ни сюжет, ни диалоги не снискали фильму 'И Бог создал женщину' в истории кинематографа славы одной из самых наилучших лент пятидесятых годов.
Сделала это Брижит Бардо.
Вадим с поразительной точностью подметил в ней тип 'женщины-ребенка', которая вдобавок была его женой, и этот образ оказался неповторим. Он затронул оголенные нервы, с тем, чтобы зритель от неудобства заерзал на месте от ее неприкрытой сексуальности и, одновременно, чтобы эта ее привлекательность возбуждала и приковывала взгляды. Чем привел цензоров в ярость.
Особенно возмутительной, по их мнению, была сцена, когда Жюльет возвращается домой после свадьбы. Она ложится с мужем в постель, в то время как вся семья сидит за праздничным столом. В середине обеда Жюльет спускается вниз, не обращая внимания на присутствующих, накладывает себе полную тарелку и вновь удаляется наверх. Когда же ее спрашивают о муже, она заверяет его родственников: 'Я о нем позабочусь'.
По мнению цензоров, сцена содержала откровенные намеки. Но поскольку все действующие лица были одеты и никто из них не произнес ни единой фразы, способной оскорбить общепринятую мораль, цензорам так и не удалось ее вырезать.
Единственный эпизод, где цензоры заняли твердую позицию, и в результате им пришлось пожертвовать, происходил в спальне Брижит - в полном одиночестве она лежит в постели, а младший брат ее мужа (по сценарию ему было 15 лет) подглядывает за ней из-за двери. Зная, что он наблюдает за ней, Брижит, в чем мать родила, поднялась с постели и прошла мимо мальчишки.
'Нет, нет и еще раз нет, - увещевал цензор Вадима, - я этого не допущу. Я требую, чтобы вы немедленно вырезали эту сцену!'
На что Вадим возразил: 'Я бы и рад ее вырезать, но сначала вам придется ее найти'.
Цензор не понял.
И тогда Вадим объяснил: 'Этого эпизода не существует в природе. По сценарию на ней надета длинная рубашка, которая доходит ей почти до колен. И когда Жюльет встает, рубашка все еще на ней. Когда же она проходит мимо мальчишки, на ней по-прежнему эта рубашка'.
'Нет, - настаивал цензор, - это не так'. И никак не желал отступиться от своей версии. 'Она была голышом. Я сам это видел. Прокрутите плен┐ку назад, и я докажу вам это',
Вадиму ничего не оставалось, как уступить его просьбе, и, как он и уверял, их взглядам предстала Брижит, одетая в длинную мужскую рубашку. Но все равно цензор ему не поверил. Теперь он обвинял Вадима в том, что тот снял одну и ту же сцену дважды - отдельно для кинотеатров и отдельно - для цензоров.
Вадим поклялся, что он не делал ничего подобного, и даже отвел цензора в лабораторию, где работали монтажеры. Цензор сверил только что просмотренную им сцену с негативом - разумеется, Брижит и там оказалась в рубашке - но и это не поколебало его твердого убеждения в том, что Вадим спрятал от него вторую версию.
'В этом-то и заключается самый удивительный эффект присутствия в картине Брижит, - рассказывает нынче Вадим, - люди почему-то воспринимали ее обнаженной, что было отнюдь не так. В фильме имеется лишь один-единственный эпизод, в самом начале, где на ней явно ничего нет, но она спрятана за висящей на веревке простыней'.
Она лежит и разговаривает с Куртом Юргенсом. Грудь ее вам не видна, потому что она лежит на животе. Так что там ровным счетом ничего не видно. И все равно цензоры, да и многие другие, уходили из зала в полной уверенности, что Бардо большую часть картины проходила голышом. Это какое-то из ряда вон выходящее явление, связанное только с ней'.
В конечном итоге французский цензор так и не нашел, к чему придраться. В самую последнюю минуту, главным образом для того, чтобы продемонстрировать свою власть, он наложил запрет на сцену, где Жюльет и Мишель были показаны обнаженными в постели. Вадим напомнил ему, что за исключением военного времени редко кто из супругов, разве только те блюстители нравственности, что всегда пребывали в меньшинстве, занимались любовью одетыми.
Согласно первоначальному замыслу, на афишах выше заглавия фильма должно было стоять только имя Юргенса. Но как только работа над картиной завершилась, всем стало понятно, кто здесь настоящая звезда. Таким образом, имя Брижит тоже оказалось выше заглавия фильма.

За месяц до парижской премьеры фильма и за несколько недель до показа картины в Англии Брижит Бардо по приглашению благотворительного кинематографического фонда поселилась на пятом этаже лондонского отеля 'Савой' вместе с Ольгой Хорстиг-Примуц. Она прибыла в Лондон в субботу 27 октября, чтобы провести здесь неделю, перед тем как в следующий понедельник в театре 'Эмпайр' на Лестер-Сквер состоится премьера для королевской семьи.
Тогда на экран должна была выйти работа режиссера Майкла Пауэлла 'Битва на реке Ла-Плата' с участием Джона Грегсона, Энтони Куэйла и Питера Финча.
Это был фильм о войне, на английском языке, и для Брижит не представлял ровным счетом никакого интереса.
Сегодня никто не смог бы с уверенностью сказать, чего ради ей послали приглашение. В отличие от других гостей - Виктора Мэтьюра, Даны Эндрюс, Сильвии Симс и Аниты Экберг - Бардо в ту пору не снималась в Англии.
Правда, за две неделя до этого в Лондоне состоялась премьера 'Маргаритки', переименованной здесь в 'Мамзель Стриптиз' - одно это обстоятельство исключало ленту из кандидатов на королевскую премьеру, - а через неделю был запланирован выход на экраны картины 'Эта проклятая девчонка' под новым заголовком 'Мамзель Пигаль'. Кроме того, на январь запланировали показ 'Больших маневров', превратившихся на британской почве в 'Летние маневры'. По-видимому, прокатчики именно из этих соображений решили включить в список приглашенных имя Брижит, - кто знает, а вдруг эта иностранка возьмет, да и приедет.
Для организаторов премьеры Брижит была лишь одной из двадцати приглашенных актеров, которым выпала честь обменяться рукопожатием с королевой. Звезд там хватало и без нее. Организаторы уже заполучили в свои сети Мэрилин Монро, которая на тот момент находилась в Лондоне вместе с мужем, драматургом Артуром Миллером, и работала вместе с Лоренсом Оливье над 'Принцем и певичкой из бара'.
Брижит заранее предупредили, чтобы она оделась поприличней - дабы не оскорбить Ее Величество и, что тоже вполне вероятно, дабы не дразнить принца Филиппа. В результате Брижит, появилась в платье от Бальмена. По всей видимости, до Мэрилин предупреждение так и не дошло - кинодива появилась в золотом облегающем наряде с таким глубоким вырезом, что его обладательница даже не осмелилась сделать книксен.
Никому и в голову не пришло представить Брижит и Мэрилин друг другу. Когда же 'Тайме' на следующее утро докладывала о состоявшейся премьере, в числе звезд значилась одна лишь Монро. О Брижит не было ни слова... А Мэрилин даже не сообразила сказать 'привет' юной французской старлетке в тот момент, когда сама она, титулованная королева кинематографа, находилась на вершине славы.
Вот почему, когда встреча все-таки состоялась - поздно вечером в понедельник, в гримерной за кулисами, временно превращенной в дамский туалет, - это было чистой случайностью. Брижит зашла туда, чтобы подвести глаза. Мэрилин понадобилось припудрить нос.
По словам Брижит, встреча заняла буквально пару минут. Так что никто из двоих не проронил ни слова. Обе женщины ужасно нервничали перед встречей с королевой. Брижит подумала про себя, какая красавица эта Мэрилин.
На какой-то момент их взгляды встретились.
И из того, как посмотрела на нее Мэрилин, Брижит тотчас поняла, что Монро было прекрасно известно, что им обеим уготована одинаковая судьба.

Вадим вложил в картину 215 тысяч фунтов или около того. Различные источники утверждают, что она обошлась ему всего лишь в 140 миллионов старых франков (около 144 тыс. фунтов). Но, говорит он, стоила кинолента ему гораздо больше. Проблема заключалась в том, что во Франции фильм собрал менее 50 миллионов старых франков (около 52000 фунтов). Более того, когда 28 ноября 1956 года на Елисейских полях состоялась премьера картины - критики не оставили от нее камня на камне. И самые язвительные отзывы были направлены в адрес Брижит. Например, в газетах можно было прочитать следующее: 'Лучшее, что может, быть сказано о фильме - что он наверняка поставит крест на карьере этой надоедливой старлетки...' Или вот еще один перл: 'Какое, однако, чудовищное представление может возникнуть у зрителя о Франции, и все благодаря вульгарности мадемуазель Бардо'.
Безусловно, Брижит растревожила критиков, поскольку это был секс, и притом весьма небезопасный. И далеко не все, кто имел отношение к кино, были уверены в том, что кинематограф созрел для него.
Например, Франсуа Трюффо заклеймил фильм как аморальный. В своей статье в журнале 'Искусство' он писал: 'Она раздевается перед окном, лицом к свету, проникающему сквозь ее нейлоновую сорочку. В постели, вместо того чтобы приласкать больного мужа, она его дразнит. На следующее утро она купается в чем мать родила, и мы не знаем, куда глаза девать. Или же она вскакивает на заднее сиденье мотоцикла и выставляет напоказ ноги. Сидя на стуле, повыше задрав то, что на ней надето, она снова демонстрирует нам ноги. И мы имеем полное право заявить, что нам подсовывают порнографию. Остается только удивляться, куда смотрели цензоры'.
Многие французы были с ним совершенно согласны и возмущены до предела, когда, вскоре после того как фильм вышел на экраны, трое молодых хулиганов убили старика, спавшего в поезде недалеко от Анжера. Разразился громкий скандал, причем часть общественного негодования была обращена против Брижит за то, что своими фильмами она якобы совращает малолетних.
Критик из 'Фигаро' даже не пытался скрывать своей лицемерной чопорности, когда спрашивал: 'Какие чувства должен испытывать муж, который демонстрирует нам, ничуть этого не стыдясь, обнаженное тело собственной жены?'
Обозреватель журнала 'Радио и кино' признавал, что картина 'И Бог создал женщину' являет собой интересный социологический документ - 'несмотря на отсутствие у Брижит Бардо какого-либо таланта и на отсутствие нравственности у Роже Вадима, чей талант пробивного человека находится в обратной пропорции к таланту самовыражения, несмотря на потуги церебрального эротизма, несмотря на изрядную долю порнографии'.
И пока Жак-Даниэль Валькроз встал на защиту Бардо на страницах 'Франс-Обсерватер': 'Поблагодарим судьбу, что у нас есть Брижит Бардо. А это означает, что Франция выигрывает на всех уровнях. Я говорю это со всей серьезностью. Ни одна другая страна не может похвастать тем, что у нее есть такая хорошенькая девушка, такая грациозно-соблазнительная, словно девичьи силуэты Огюста Ренуара, с походкой танцовщицы, с русалочьей гривой... и утонченными округлостями, что наверняка привели бы в восторг Мейло'.
На первый взгляд казалось, что фильм обречен во Франции на полное забвение. И так едва не произошло. Случись так, судьба Брижит наверняка бы сложилась иначе. Ее карьеру можно было бы считать оконченной. Или же, в лучшем случае, она стала бы явлением местного масштаба.
Тем не менее, в глазах людей, проживающих за пределами Франции - а это все-таки почти вся остальная планета - фильм представлялся чем-то особенным.
12 марта 1957 года состоялась лондонская премьера картины. Ну а поскольку зрители шли на нее нескончаемой чередой, фильм был скоро пущен в прокат по всей Великобритании. Чтобы хотя бы отчасти ублажить церковных моралистов, британские прокатчики были вынуждены изменить название фильма, хотя какой смысл возлагать вину на Бога, которое теперь звучало так: 'И создана была... женщина'. Потребовалось целое десятилетие, чтобы картине наконец вернули ее оригинальное название.
Не удивительно, что британские цензоры, подобно своим французским собратьям, словно с цепи сорвались после просмотра ленты. Одна только мысль о том, что юная женщина способна на все то, что она вытворяла на экране, настолько возмутила цензора, что тот даже отказался присвоить картине ту или иную категорию, что было равносильно ее полному запрету. Вадиму ничего не оставалось, как согласиться на некоторые купюры. К счастью, эти купюры нисколько не испортили ленту при выходе ее на экран, и критики сошлись во мнении, что Бардо неподражаема.
'Б. Б. на экране - это не просто эгоистичная преступница, - читаем мы в 'Обсервере', - она наделена свежестью и очарованием и толикой авантюризма. Да, она безответственна и аморальна, но ей не свойственна нарочитая жестокость. Она не вписывается ни в одну из традиционных категорий киногероинь - будь то нежная, чистая, преданная женщина (Филлис Кальверт, Грейс Келли) или 'fеmmе fаtаlе' - роковая женщина (Марлен Дитрих, Грета Гарбо), или пышнотелая красотка с обложки журнала (Джейн Мэнсфилд, Джейн Рассел), или девчушка с пронзительными глазами (Одри Хепберн, Лесли Карон).
В США, где премьера фильма состоялась только в ноябре 1957 года, американцы долго не могли поверить собственным глазам. Они впервые получили возможность созерцать абсолютно обнаженное тело крупным планом и в цвете. Некоторые кинотеатры, которые планировали показ картины всего на пару недель, все еще крутили ее год спустя.
'Я играю самое себя, - заявила Брижит представителям прессы. - Я не такая великая актриса, чтобы играть кого-то еще. Вот почему мне нравятся простые, сумасбродные, сексуальные роли'.
С таким же успехом она бы могла объявить войну.
'Теперь все сойдет, - надрывалась одна из голливудских газет, подчеркивая, что 'Куколке', снятой Элиа Казаном в 1956 году с Кэрол Бейкер в главной роли, блюстители нравственности отказали в разрешительной печати, без которой фильм не мог быть выпущен в прокат, а Легион пристойности подверг картину жестокому бичеванию. 'По сравнению с лентой 'И Бог создал женщину' то были еще цветочки'.
Сама того не подозревая, Брижит настежь распахнула все шлюзы. Вскоре Элизабет Тейлор сыграет в картине 'Баттерфильд, 8' 'девушку по вызову', Ширли Джонс в 'Элмере Гентри' - женщину сомнительной добродетели, Мелина Меркури в фильме 'Никогда в воскресенье' - проститутку, так же как и Нэнси Куан в 'Песне цветка'. 'Лолита' Владимира Набокова побьет все рекорды книжных бестселлеров. То же самое произойдет, когда 'Гров-Пресс' опубликует роман Д. Г. Лоуренса 'Любовник леди Чаттерли'. Более того, нет ни малейшего сомнения в том, что нагота Брижит сделала возможной знаменитую обнаженную сцену с Мэрилин Монро в ленте 1960 года 'Давай займемся любовью', потому что к тому времени уже не осталось никаких запретов. Разумеется, Хеди Ламарр сбрасывала с себя одежду в фильме 'Экстаз' и почти десять минут оставалась нагишом, гарцуя на лошади. Но этот фильм был сделан в Чехословакии в 1933 году в черно-белом варианте, и даже если предположить, что тогда она и считалась 'первой красавицей мира', камера находилась от нее на достаточном расстоянии.
Что не менее показательно, фильм 'И Бог создал женщину' напомнил американцам их собственную ленту 1955 года 'Бунтовщик без идеала', принесшую мгновенную славу Джеймсу Дину. Они увидели в нем французскую вариацию на тему бунтующей юности как раз в то время, когда юное поколение американцев начало поднимать голову, заявляя о своих правах. Журнал 'Лук' договорился до того, что назвал Брижит 'женской ипостасью Джеймса Дина'. Спустя годы другой писатель вывернет это изречение наизнанку: 'Она - Джеймс Дин, только в трусиках и бюстгальтере, правда, чаще всего без оных'.
Журнал 'Лайф' изощрялся: 'Со времен статуи Свободы ни одна француженка не освещала Соединенные Штаты столь ослепительным светом'. 'Ньюсуик' окрестил Бардо 'символом соблазна': 'Она наделена такой внутренней химией, что заставляет зрителя искать внутри себя то, что в обычной ситуации он либо склонен забыть, либо, как правило, отрицает'.
Симона де Бовуар в статье для журнала 'Эсквайр' оповещала Америку, что Бардо отнюдь не пользуется популярностью в собственной стране. 'Не проходит и недели, чтобы в прессе не появился очередной рассказ о ее недавних капризах или любовных романах или же предлагался новый взгляд на ее личность, однако добрая половина этих материалов и светской хроники буквально брызжет злобой'.
По словам писательницы, Брижит получала по триста писем в день - хотя реальное их количество наверняка превышало эту цифру втрое - и среди тех, кто писал ей, были и возмущенные матери, обвиняющие актрису в том, что она совращает их сыновей, и взрослые мужчины, предлагавшие свои услуги по удовлетворению ее самых необычных сексуальных фантазий'.
'Ее эротизм начисто лишен магии, он агрессивен. В любовной игре она скорее охотник, нежели преследуемая жертва. Мужчина для нее та┐кой же объект, как и она для него. Играя роль запутавшейся в собственных чувствах женщины, этакой бездомной потаскушки, Б. Б. словно делает себя доступной всем желающим. И тем не менее, как это ни парадоксально, она подавляет. На ее лице невозможно прочесть никаких эмоций. Она не более, чем откровенная реальность. Это камень преткновения как для самых похотливых фантазий, так и для возвышенных мечтаний'.
Говоря о Брижит как о 'темпераментной, изменчивой и непредсказуемой', Симона де Бовуар признает, что в жизни, как и на экране, она лишь следует собственным порывам. 'Она ест, когда голодна, и с той же самой бесцеремонной простотой предается любви. Желание и удовольствие кажутся ей более убедительными, нежели предписания и условности'.
По мнению де Бовуар, Брижит, на которую одновременно обрушилось столько оскорблений и столько похвал, целиком и полностью обязана всем этим Вадиму и себе самой.
'Он изобрел современную версию вечной женщины и тем самым дал жизнь новому виду эротики. Именно эта новизна так восхищает одних людей и шокирует других'. По прошествии лет актриса Жанна Моро заявит: 'Для женщин Брижит стала настоящей современной революционеркой, и Вадим, как муж, возлюбленный и режиссер, почувствовал это. Неожиданно стали важными такие вещи, как жизненная сила, эротизм, энергия, любовь и страсть. Не следует забывать, что именно Вадим дал жизнь Бардо'.
Католическая церковь США имела свой взгляд на происходящее и тотчас запретила фильм. Когда небольшой кинотеатрик в одном из захолустных городков штата Нью-Йорк запланировал картину к показу, местный священник попытался скупить все билеты, чтобы никто из его прихожан не смог ее увидеть. Когда же владелец кинотеатра не позволил священнику скупить целиком весь зал, тот объявил сие заведение запретной территорией, пригрозив отлучением любому члену паствы, осмелившемуся прийти сюда. В течение нескольких часов его почину последовали еще несколько священников. Святые отцы заклеймили картину 'покушением на каждую женщину нашего общества и страны, живую или мертвую, на наших матерей, сестер, жен и дочерей'.
Скандал разгорался - по всей стране все громче начали раздаваться требования запретить фильм. В Далласе, штат Техас, шеф местной полиции запретил чернокожему населению города смотреть фильм - на том основании, что картина будет иметь на них возбуждающее воздействие, что, в свою очередь, может привести к уличным беспорядкам. Свидетели Иеговы предали актрису вечному проклятию. В Филадельфии детективы устроили облавы по кинотеатрам и конфисковали копии картины. В Мемфисе на демонстрацию фильма не просто был наложен запрет - одна местная влиятельная женская группировка предупредила Бардо, чтобы та даже не смела появляться в их городе. 'Фильм с ее участием груб, порочен и аморален'.
Один американский критик попытался отвлечь внимание любопытных, заклеймив Бардо как 'символ одиночества' и неуверенности в себе современной молодежи'. Судя по всему, Гари Купер был настолько шокирован, посмотрев картину, что, по его собственным словам, был готов выложить какую угодно сумму денег за мешок, чтобы натянуть его себе на голову, лишь бы только никто не увидел его в зале. И, тем не менее, все эти споры и доводы на фоне поднявшегося шума были бессильны опровергнуть одну, теперь уже очевидную истину: зрителям хотелось побольше 'клубнички', и они были готовы заплатить за нее.
Только за первые девять недель демонстрации фильма на экранах США он побил все кассовые сборы Парижа, став первым французским фильмом, опередившим по популярности американскую кинопродукцию. Лента 'И Бог создал женщину' возглавила список, заткнув за пояс такие детища Голливуда, как 'Десять заповедей'. В некоторых городах картина с участием Бардо приносила прокатчикам доход в два раза больший, чем всеми любимая кинокартина 'Вокруг света за 80 дней'. Но, с другой стороны, когда еще американцам приходилось видеть нечто вроде Брижит Бардо?
'Здесь лежит Брижит, - указывал журнал 'Тайм', - растянувшись от одного конца широкого экрана и до другого, ягодицами вверх, голая, как глазное яблоко цензора'.
'Бог создал женщину, - 'каркала' пресса, - Я, дьявол, сотворил Брижит Бардо'.
'Нью-Йорк Тайме' утверждала: 'Брижит покорила Нью-Йорк всего за три недели. Теперь Мэрилин может снова позировать для календарей'.
Газета 'Санди ивнинг пост' посвятила Б. Б.специальный выпуск, озаглавленный 'Маленькая чертовка'.
В 'Библейском поясе' юга США родительские комитеты в школах и ассоциации учителей увидели в Бардо неприкрытую угрозу мужчинам.
С другой стороны, группа студентов Принстонского университета неофициально присвоила ей степень доктора философии и магистра физического воспитания.
Это была эротика, на которую еще не осмелился Голливуд. Совершенно неожиданно всем прокатчикам в США понадобились ранние фильмы Бардо - даже те, что были откровенно слабыми - 'Свет по ту сторону улицы', 'Пожалуйста, господин Бальзак' и 'Новобрачная была слишком красива'.
Киностудии тоже положили на нее глаз - из Голливуда, словно снег на голову, на Бардо одно за другим посыпались предложения, доходившие до 250 тысяч долларов. По тем временам то была сногсшибательная сумма, равная ныне 2 - 3 миллионам. Только в США фильм собрал рекордные кассовые сборы - свыше 4 миллионов долларов, что, по расчетам одной французской газеты, равнялось экспорту 2500 автомобилей 'дофин'. В свою очередь, это навело французское правительство на мысль выступить с. официальным заявлением о том, что 'мадемуазель Бардо внесла значительный вклад во внешнеторговый баланс Франции'.
Шум, поднявшийся за пределами Франции, сыграл Леви на руку, дав ему повод взяться за обработку французских прокатчиков, чтобы те снова выпустили картину на экран. Это стало воистину из ряда вон выходящим событием - еще не было такого случая, чтобы фильм вторично выходил в прокат через год после премьеры. Однако прокатчики тоже почуяли, что запахло хорошими деньгами. Тем более, после того как им утерли нос. Основываясь исключительно на невероятной популярности, которой фильм пользовался за рубежом, они снова выпустили картину на экраны, и на этот раз произведенный эффект был подобен разорвавшейся бомбе.
Одна французская газета писала: 'После Гарбо и Марлен, и Даниэль Дарье здесь, у нас, мы уже давно не сталкивались с явлением массового почитания. С ней желают работать самые именитые режиссеры. Им всем кажется, что не поступи они так, их сочтут за полных идиотов. И, тем не менее, оставшись дома одна, перед тем как ехать в студию, где ей предстоит работать над лентой 'Женщина и паяц', Б. Б., торжествующая и ранимая, продолжает терзаться сомнениями, глядя на себя в зеркало и повторяя: 'Я устала'.
Ничто, даже самые буйные фантазии Вадима, не смогло морально подготовить их обоих к тому, что суждено было пережить самой Брижит. Работая над картиной, никто из них и представить себе не мог, что они произведут на свет чудовище. Да и кто мог? Уже то, что Вадим, еще неопытный молодой режиссер, замахнулся на художественный фильм с солидной сметой - уже это само по себе было довольно смело. Но, с другой стороны, картина замысливалась скорее как авантюра для горстки друзей и возлюбленных, горевших энтузиазмом молодости.
Сегодня Вадим пожимает плечами: 'Нелегко утверждать по прошествии многих лет, какие чувства ты испытывал раньше. Но я отлично помню, что в ту пору мне хотелось сделать фильм, который бы многое изменил. Вот почему для меня не было особой неожиданности в том, что он действительно многое изменил. Что меня тогда шокировало - так это то, как мой фильм едва не сгинул во Франции. А еще тот скандал, который разгорелся вокруг его эротизма. Но если вам непонятны воззрения того времени, то вам многого не понять. Общество в своем развитии застряло в каменном веке. Никто не ожидал, что мы еще далеки от современных взглядов на эротику, сексуальность, раскрепощение женщины. Может показаться забавным, но я и сегодня встречаю людей, которым в ту пору было где-то от 17 до 25 лет, и они говорят, что фильм действительно многое в их жизни изменил, например, их представление о женщинах. Тогда мне и в голову не могло прийти ничего подобного'.
Поскольку фильм и его главная героиня приобрели едва ли не мифический статус, неудивительно, что все с ними связанное обросло разного рода домыслами.
Когда в июне в студии 'Викторин' шла работа над павильонными съемками, Рауль Леви, к своему удивлению, заметил Уинстона Черчилля. Схватив за руку Брижит, он немедленно устремился к знаменитому старцу.
'Позвольте мне, - заявил он, - представить вам звезду французского кино, Брижит Бардо'.
'Безусловно, - якобы ответил Черчилль, ласково оглядывая Брижит, - французское кино очаровательно'.
Позднее фельдмаршала Бернарда Монтгомери спросили, что он думает о Брижит Бардо. В ответ прозвучало следующее: 'В глаза ее не видел. Ни в кино, ни в газетах. Но зато на завтра у меня назначена встреча за ленчем с этой - как ее там, Марлен'.
И Вадим был по горло занят съемками, он позаботился о том, чтобы из кинолабораторий постоянно выходили копии отснятого материала, чтобы привлекать внимание прессы. Например, он нарочно проговорился о том, что любовные сцены с участием Брижит снимаются в самом откровенном ключе и что актеры так входят в роль, что продолжают сжимать друг друга в объятиях даже тогда, когда камера уже выключена. Растиражированная не одним десятком газет, эта история стала составной частью легенды. Вадим, в первую очередь, добивался для себя аршинных заголовков в газетах, и его меньше всего интересовало, насколько она оказалась правдива.
Как ни печально, но сегодня смотреть этот фильм невыносимо тяжко. Цвета поблекли, да и все остальное безвозвратно устарело. Поскольку картина была снята в широком формате, то когда сегодня смотришь ее по телевизору, на экране виден лишь нос Брижит, который разговаривает еще с чьим-то носом. И, тем не менее, к сегодняшнему дню сборы от картины составили порядка 40 миллионов фунтов стерлингов.
За все ее старания Леви заплатил Брижит четыре миллиона старых франков (около 4 тысяч фунтов).
Вадиму же перепал всего миллион старых франков (около тысячи фунтов). 'И это за полтора года работы. Я даже подсчитал, если учесть время, за┐траченное мною на сценарий, непосредственно на съемку и все остальное, мне платили меньше, чем какой-нибудь горничной'.
Когда Вадим только приступал к работе над сценарием, он получил от Рауля Леви письмо, в котором тот обещал ему 'три пункта'. И даже если это означало три процента от чистого дохода, все равно это были огромные деньги. Но в один прекрасный день Леви пришел к Вадиму и сказал, что 'Коламбии' понадобилось это письмо, с тем, чтобы внести кое-какие изменения. Речь шла о деле. Вадиму ничего не оставалось, как отдать письмо. Обратно он его не получил.

Через несколько лет после того, как Брижит Бардо снялась в картине 'И Бог создал женщину', она поведала одному журналисту, что буквально через пару недель после первой их встречи Вадим пообещал сделать из нее звезду. 'Он учил меня буквально всему. Он научил меня свободно распоряжаться моей любовью. Это часть легенды, которую он создал вокруг моего имени. Это то, что он внушил публике'.
И все же Вадим готов галантно признать, что причиной феноменального успеха Брижит было нечто большее, чем его собственные макиавеллиевские интриги, призванные подстегнуть интерес обывателя.
'Не спорю, у меня были знакомые в газетах, я сам подрабатывал как журналист и поэтому, как правило, чувствовал себя довольно спокойно, когда поднималась газетная шумиха. Так что легко перепутать имя Вадима с сенсацией или скандалом. Мне, разумеется, было известно, как держать себя по отношению к прессе и как разжечь интерес газетчиков к Брижит. Я никогда не подталкивал ее. Я просто помогал ей советом и следил за тем, чтобы ничто не могло навредить ее имени. Вот и все, собственно, чем я занимался. Все остальное - целиком ее заслуга благодаря ее удивительному дару раскованно держаться с репортерами. Все исходило от нее'.
Брижит, если верить Вадиму, настолько уникальна, что, чтобы стать звездой, ей было достаточно играть самое себя.
'Она отнюдь не плод чьего-то воображения и именно потому способна шокировать, соблазнять, создавать новый стиль и, превратившись в секс-символ, взорвать целый мир. У нее врожденное, только ей свойственное чувство диалога. Она родилась с этим удивительным даром - стоит ей появиться где-нибудь, как атмосфера буквально электризуется. Я повторяю, она обитает в другом измерении. Я наблюдал, как она входит в ресторан, причем это было задолго до того, как к ней пришла слава, и видел, как люди, сидящие к входной двери спиной, оборачивались, чтобы взглянуть на нее. И как только они ее замечали, то уже были не в состоянии оторвать взгляд. Это что касается ее личности, которая явно имеет связь с космосом. А еще она проистекает из ее jоiе dе vivre*( фр. - радость жизни), которая, за исключением тех моментов, когда Брижит не пыталась наложить на себя руки, бьет ключом'. Ее поразительное обаяние не смогло оставить равнодушным никого из тех, кому довелось с ней встречаться.
'От нее исходит поразительное электрическое поле, - отмечает старый знакомый Брижит, фотограф Филипп д"Эксеа, - однажды я зашел с ней в ночной клуб 'Регина'. И даже в таком месте, как ночной клуб, где знаменитостями уже почти никого не удивишь, стоило ей только переступить порог, как все вокруг замерло'.
В конце карьеры Брижит то же самое было очевидно и для ее последнего режиссера, Нины Компанеец.
'Можете называть это как угодно - харизмой или же магнетизмом, или же просто колдовством. Что бы то ни было - оно реально. Есть в ней нечто такое, что присуще ей одной. Безусловно, у нее идеальная фигура и бесподобная походка. Но дело совсем не в этом. Стоит ей шагнуть в комнату, где полно народу, как все вокруг останавливаются, как по команде. Я не раз становилась тому свидетельницей, особенно в ресторанах, люди замирали на месте, не успев, поднести вилку ко рту, словно от нее исходили некие сигналы, и они тотчас догадывались о ее присутствии'.
'Так что, принимая во внимание этот ее дар, - считает Вадим, - становится понятно, почему у журналистов при виде Брижит, выражаясь современным языком, ехала крыша.
Было просто опасно слишком часто выставлять ее напоказ. Так что моя задача заключалась не столько в том, чтобы демонстрировать ее миру, а скорее наоборот, держать ее подальше от вездесущих репортеров. Меня скорее можно назвать ее наставником, нежели рекламным агентом. Я говорил ей: остерегайся этого, остерегайся того, ну а поскольку она и без того ненавидела интервью, то мне не составляло особого труда удерживать ее в тени'.
Газетная шумиха, возможно, сыграла свою роль в превращении Брижит в звезду. Но для того, чтобы так, как она, стать явлением международного порядка, чтобы так, как она, наложить отпечаток на целое поколение - необходимо, чтобы каждый элемент в длинной и запутанной формуле четко знал свое место. 'Чтобы понять Брижит, - продолжает Вадим, - необходимо усвоить несколько вещей.
Первое: 'Брижит была девушкой из буржуазной семьи, и этим все сказано. Католичкой. Из 16-го округа. Трудно представить себе более консервативное воспитание. Но, тем не менее, эта семья была по-своему интересна, несмотря на то, что отец с матерью воспитывали своих детей, следуя жестким предписаниям, принятым в их среде. Откуда у Брижит ее манера говорить, откуда берет начало ее отношение к жизни - ведь, это отнюдь не входило в систему ее воспитания. Она не ходила смотреть подпольные фильмы. Она не знакомилась с мужчинами на улице. Все приятели ее юности происходили из того же самого круга. Она долго пребывала в этом опутанном условностями буржуазном обществе. Так что вам не найти рационального объяснения тому, как в ее головку закралась мысль о том, что она Брижит Бардо'.
Второе: 'У нее была одна-единственная страсть - балет. Уж кому-кому, а мне это прекрасно известно. Люди порой путают балерину с актрисой, почему-то принято думать, что это одно и то же. Что отнюдь не так. Для нее балет был смыслом всей ее жизни. Она была наделена талантом и работоспособностью. Чего о ней не скажешь как об актрисе'.
Третье: 'Она по чистой случайности познакомилась с одним молодым человеком и влюбилась в него. Исключительно по причине своей сентиментальности, из-за привязанности к нему, из-за любви - самой гротескной и одновременно самой возвышенной любви, какая только возможна на этом свете - она оставила карьеру балерины и всякую надежду когда-либо стать примой в какой-нибудь знаменитой труппе, чтобы последовать за своим возлюбленным в мир кино'.
Вадим подчеркивает, что не следует даже на мгновение заблуждаться на тот счет, будто Брижит тем или иным образом была готова к тому, что последовало позднее, будто она с легкостью восприняла тот факт, что неожиданно оказалась в поистине удивительном мире. 'Ее можно сравнить с Дороти из 'Страны Оз'. Брижит жила себе на ферме со своими кроликами, ходила каждый день в школу, и неожиданно ее подхватил вихрь и забросил в сказочную страну. Она понятия не имела, куда несет ее течение жизни и что произойдет дальше. С той только разницей, что в случае с Брижит обошлось без вихря - ее закрутила и унесла любовь'.
Во время съемок 'И Бог создал женщину' Брижит влюбилась в Жан-Луи Трентиньяна.
Поначалу могло показаться, что то была не более, чем попытка разбудить в Вадиме ревность. Когда же он не проявил ни малейших ее признаков, - о чем Брижит жаловалась еще долгие годы, - ее безобидный романчик с Трентиньяном перерос в нечто более серьезное.
Вадим понимал, что конец их отношений близок.
'Я освободил Брижит, я показал ей, что значит быть собой. Тем самым я положил начало концу нашего брака. С этого момента наши отношения покатились под уклон'.
Собственно говоря, он готовил себя к этому более года.
'Каждое мгновенье своей жизни Брижит не может обойтись без всеобъемлющей страсти, на какую я уже никоим образом не был способен. Должен признаться, я даже рад, что наши отношения окончились так нежно и по-доброму. Ведь сколько пар ждет печальный конец. Люди просто убивают друг друга. Даже те, кому удается расстаться друзьями. Все равно для них наступают момент-другой, когда отношения между ними портятся. Мы закончили наш брак как произведение искусства, как фильм, который снимали вместе, даже если бы мы никогда не догадывались, как отразится на нас этот фильм. Это был позитивный, романтичный и оптимистический конец'.
Но даже в самых бурных своих фантазиях Вадим и представить себе не мог, что Трентиньян украдет у него Брижит.
'Первый раз, когда она с ним только познакомилась, она сказала мне: 'У тебя не выйдет заставить меня работать с ним. У него такие коротенькие ножки. Я не смогу притворяться, будто влюблена в него'. Поэтому в самом начале я никоим образом не мог заподозрить, что бросаю Брижит в объятия человека, который уведет ее от меня. Даже когда я начал понемногу догадываться, то мне на ум пришел отнюдь не Трентиньян'.
По словам Вадима, он никогда не слышал от Брижит упреков в том, что именно из-за него временами она чувствовала себя совершенно несчастной. Но когда они жили вместе, случалось, упрекала его в том, что он недодает ей счастья.
'Позднее, когда мы уже расстались, она обнаружила, что просто таков ее характер, и ничего так и не изменилось. Вот почему у нее не получилось свалить вину на меня. Но когда мы разводились, у нее была просто навязчивая идея, что я должен дать ей все, что ей хочется. Мы с ней пережили просто удивительные минуты. Я совершал кое-какие ошибки. Мы оба были молоды, особенно она'.
Будучи женой Вадима, Брижит вечно оказывалась среди людей, заводила знакомства, получала приглашения на обеды, они оба трудились не покладая рук, чтобы упрочить свое положение в мире французского кинематографа. В лице же Жан-Лу - как она называла Трентиньяна - Брижит обрела спокойного, уравновешенного молодого человека, поклонника поэзии. Она обрела того, кто являл собой почти полную противоположность Вадиму.
Она даже как-то раз сказала своему секретарю, Алену Карре: 'Он такой нежный, неиспорченный, спокойный и искренний. Как и я, всей этой студийной суматохе и вечеринкам с коктейлями, он предпочитает тишину и спокойствие. У него отзывчивое сердце, и мы с ним никогда не ссоримся. С Вадимом же мы только и знали, что выясняли отношения. У меня это уже в печенках сидело'.
В Трентиньяне Брижит обрела то, что французы называют 'l"amour en pantoufles' - 'любовь в домашних тапочках' - спокойную, незамысловатую семейную любовь.
Единственная преграда для них заключалась в том, что Жан-Луи был уже женат на молодой актрисе по имени Стефан Одран.
'Я люблю моего мужа, - заявила Брижит вскоре после окончания съемок, - но еще больше я люблю Трентиньяна'.
С Вадимом они расстались на редкость тепло. 'Мне еще ни разу не доводилось видеть, чтобы развод прошел так гладко', - рассказывает Вадим. Как старые приятели, каковыми они и являлись, супруги обсудили планы на будущее: ' Я попросил одного своего знакомого выступить в роли ее адвоката, а сам нанял в адвокаты одного из ее друзей'.
Спустя чуть больше года, в декабре 1957-го - как раз в то время, когда фильм 'И Бог создал женщину' пожинал плоды успеха в Соединенных Штатах, - суд вынес решение, что отныне Брижит и Вадим больше не считаются мужем и женой.
'Мы развелись весьма цивилизованно и по-дружески, - улыбается Вадим, и в улыбке его сквозят нежность и ностальгия, - разумеется, не обошлось и без нескольких печальных минут. Когда все было окончено, мы оказались одни в коридоре суда. Я обнял ее, и мы поцеловались'.
 
счетчик посещений Besucherza sex search
www myspace com counter gratis счетчик сайта
Форум о туризме и активном отдыхе. Общение об активных видах туризма: водный, горный, спелеотуризм, велотуризм. Обсуждение палаток, спальников, рюкзаков, велосипедов Каталог ссылок pma87.com - У нас уже все найдено! Портал HotINDEX: знакомства, товары, хостинг, создание сайта, Интернет-магазин, развлечения, анекдоты, юмор, эротика, погода, курсы валют и многое другое! Каталог сайтов Всего.RUБелый каталог рунета