На главную   Содержание   Следующая
 
ЖИЗНЬ ПЕРВАЯ - БЕЗУМНЫЕ ГОДЫ.

ЖИЗНЬ В ОСАДЕ. БУРЖУАЗИЯ.
 
ЖИЗНЬ ПЕРВАЯ - БЕЗУМНЫЕ ГОДЫ.

ЖИЗНЬ В ОСАДЕ
На провансальском диалекте юго-восточной Франции слово 'мадраг' означает тяжелую веревочную сеть, которую натягивают поперек открытых заливов для ловли крупной рыбы - главным образом, тунца или акулы. В те дни. Средиземное море было еще достаточно чистым, и крупная рыба подходила к самому берегу. Вот почему и устанавливались cпециальные сети - случалось, они служили по десять, а то и пятнадцать лет кряду. Крепились они при помощи огромных стеклянных шаров-поплавков зеленого цвета, качавшихся на поверхности. Когда в сеть попадалась рыба, под ее тяжестью ближайший шар уходил под воду - сигнал владельцу сети, живущему на берегу, подгрести в лодке и забрать добычу. Со временем дом владельца сети тоже стал называться 'мадраг'. В наши дни по всему побережью разбросаны десятки вилл с этим названием, напоминая нам о некогда живших здесь рыбаках.
До 1958 года это было самое заурядное название, которому никто не придавал особого значения, пока Брижит Бардо не приобрела для себя небольшой дом в заливе Канебьер, на мысу, что выступал в море по соседству с крошечной и в ту пору мало кому известной рыбацкой деревушкой Сен-Тропез.
И почти мгновенно ее вилла 'Мадраг' стала самой знаменитой на побережье. А поскольку теперь она принадлежала ей, то автоматически затмила такие знаменитые места, как Елисейский дворец или Версаль. Ее 'Мадраг' теперь меньше всего напоминал рыбацкую хижину. Бардо построила здесь симпатичный дом, а позднее появились и другие постройки - небольшой павильон, так называемый 'Малый Мадраг', и еще один, совсем крошечный однокомнатный флигель для гостей, который она окрестила 'мини-автобус'. И все равно, как бы мы ни напрягали свое воображение, эту виллу никак не назовешь шикарной. Ей явно недостает роскоши Беверли-Хиллз. Но ведь и Брижит Бардо меньше всего мечтала видеть себя среди звезд Голливуда.
'Мадраг' представляет собой компактный двухэтажный, типичный для Прованса дом у самой кромки воды. Здесь есть просторная гостиная в светлых тонах, главным украшением которой является огромный угловой диван, обтянутый белой искусственной кожей. К гостиной примыкает столовая с потрясающим обеденным столом красного дерева, за которым легко могут разместиться двенадцать человек. Напротив находится просторная спальня, а позади нее - ванная комната с шикарной овальной ванной в полу. Кухня расположена в дальней части дома. Здесь же, внизу, имеется также и комната для гостей.
Отделка дома вряд ли отличается экстравагантностью. Но ведь, сказать по правде, сама Бардо никогда не отличалась экстравагантным вкусом. И даже если в прошлом случалось так, что она позволяла себе некоторые прихоти - например, какое-то время Бардо разъезжала на белом 'роллс-ройсе', за рулем которого сидел высокий чернокожий красавец-шофер в белоснежной, под стать машине, форме, - в наши дни подобные излишества остались далеко позади.
'Мадраг' дышит чистотой и порядком - за чем следит живущая тут же в доме экономка, -а также кажется каким-то пустым. Все те произведения искусства, что когда-то имелись здесь, и те несколько вещиц, что остались на память о ее карьере в кино, были давно проданы, а деньги пошли на дело защиты животных. Правда, в доме все еще имеется несколько десятков развешанных по стенам фотографий. Некоторые фото, аккуратно вставленные в подобранные по цвету рамки, украшают собой комоды и столики. Во многих из них можно увидеть животных - котов, собак, лошадей - как покойных, так и ныне здравствующих. Среди остальных снимков в глаза бросаются несколько сильно увеличенных портретов - черно-белых и цветных - самой хозяйки дома.
На этих фотографиях она не просто поражает красотой - например, на фото 1968 года, где она, задрапированная в трехцветный флаг, изображает символ Франции - Марианну. Они сами по себе столь великолепны, что жизнь в окружении их не имеет ничего общего с нарциссизмом. Это торжество красоты как таковой.
Из столовой, гостиной и спальни в огромные окна виден залив. Первое, что приходит вам в голову, когда вы стоите посреди ее дома и смотрите в эти окна, - насколько беззащитна Бардо со стороны моря. Поэтому стоит ли удивляться, что, начиная с первого дня, как только она сюда переехала, 'Мадраг' находится на осадном положении.

Еще в те времена, когда словечко 'выслеживание' не успело превратиться в расхожий термин, коим ныне принято обозначать опасность, которой подвергаются знаменитости со стороны назойливых поклонником, ее выслеживали и преследовали самым нещадным образом. Случалось, из воды на сушу выходили пловцы - чем-то это уже напоминало высадку союзников, что когда-то имела место в нескольких милях отсюда, - которые затем нахально располагались на ее пляже. Ими двигало желание сфотографировать ее, поговорить с ней, попытаться прикоснуться к ней, стащить ее пляжные полотенца, а порой и бросить в лицо оскорбление.
Иногда любопытные приезжали сюда на машинах или в туристических автобусах, парковались прямо перед ее воротами, пытались подглядывать через забор, нажимали на дверной звонок в надежде, что она откроет им ворота, а, не дождавшись, случалось, просто брали штурмом это препятствие и разгуливали вокруг ее дома - кто знает, а вдруг хозяйка снизойдет до встречи с ними.
А еще они приплывали в лодках - каждый год, буквально тысячами, этакая армада, - бросали якорь в двадцати метрах от берега и терпеливо дожидались возможности сфотографировать ее, позвать к себе или же просто поглазеть.
Прогулочные катера тоже не были исключением. Двухчасовая экскурсия по заливу Сен-Тропез сопровождается переводом на шесть языков, и все удовольствие обходится в 40 франков. Подобно автобусам, которые совершают набеги на Беверли-Хиллз и шумят - во всю мощь громкоговорителей рядом с домами звезд, - эти незваные гости непременно делали остановку возле ее дома. 'Ну и наконец, дамы и господа, в завершение нашей программы - 'Мадраг', самая знаменитая вилла во Франции, поскольку именно здесь живет Брижит Бардо! А если вам повезет, дамы и господа, вы сможете увидеть звезду собственной персоной, да еще в купальном костюме на ее частном пляже!' И гид в микрофон принимался рассказывать пассажирам все, что те желали услышать о ней, а громкоговорители звучали во всю мощь, так что все до последнего слова было слышно на берегу.
В разгар сезона подобные спектакли разыгрывались по шесть раз на дню. И пока гид произносил свою заранее заготовленную речь, туристы, расталкивая друг друга, пытались пробиться к борту крошечного катера, протискивались к перилам, таращась вовсю в видоискатели фотоаппаратов и бинокли в надежде лицезреть ее, словно она некая добродушная горилла в клетке зоопарка, что радостно скачет от лианы к лиане всякий раз, как только заявится толпа зевак с бананами.
Бесцеремонные туристы бились за удобное место у борта, а катер кренился, едва не черпая бортом воду. Случалось, что столько народу одновременно наваливалось на перила, грозя перевернуть суденышко, что гид бывал вынужден умолять пассажиров:
- Господа, прошу вас, успокойтесь, мы задержимся у дома Брижит ровно настолько, чтобы все сумели сделать снимки. Прошу вас, отойдите от перил, не толкайтесь, уступайте место следующим, прошу вас, не сбивайтесь в кучу, отойдите от борта. Дом Брижит никуда от вас не уйдет, да и мы тоже. Прошу вас, отступите назад.
И так до бесконечности. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Толпы зевак, туристы и папарацци*( Папарацци (итал.) - фотографы бульварных изданий (здесь и далее прим. пер.). являлись сюда за фотографиями, любители и профессионалы - в особенности профессионалы - орда за ордой, со всех концов света. Они слетались в Сен-Тропез как стая саранчи, занимали удобные позиции перед ее воротами или на пляже, залезали на деревья или стоящие неподалеку телефонные столбы, либо качались на волнах, днями, а то и неделями дожидаясь ее появления.
Бардо не раз подвергалась опасным и отвратительным нападкам.
Не раз лужайку возле дома Брижит оккупировали совершенно не знакомые ей люди, а как-то раз один из этих незваных гостей оказался в ее постели.
Однажды ночью в августе 1964 года, когда Брижит принимала у себя гостей, на берег из резиновой лодки, словно десант, высадилась банда воров. Грабители совершили набег на дом и унесли с собой все драгоценности и деньги. Бардо время от времени находила у себя в лодочном домике микрофоны, а из соседних кустов ее тайком снимали на кинокамеру. Какие-то незнакомцы появлялись у ее ворот с букетами цветов, причем все они, как правило, полагали, что совершают нечто оригинальное, заявляя, что прибыли к ней с подарком от местного флориста*( владелец цветочного магазина). Другие приносили с собой вино или шампанское в наивном заблуждении, что никто до них не додумывался до подобной галантности.
Как-то раз к ней заявился молодой человек с тортом и шампанским. Незнакомец самоуверенно заявил, что намерен провести с ней ночь.
Бывало, к ней пробирались любители поплескаться ночью у нее в бассейне или же заняться любовью прямо на ее пляже (а заодно снять это на пленку), или же попользоваться ее душем, или же вломиться в 'Малый Мадраг', дабы воспользоваться уборной, или же просто голышом попасться ей на глаза.
Как-то раз в пять утра к ней в спальню забрел некий любитель спиртного. Бесцеремонно устроившись на софе, он основательно приложился к ее запасам виски, а затем разбудил хозяйку истошными воплями: 'Брижит, Брижит, эй ты, сука, ну-ка давай, проваливай отсюда!'
Телефон в ее доме трезвонил без умолку с утра до вечера, а бывало, и всю ночь напролет, - несмотря на то, что она регулярно меняла свой, не внесенный ни в какие справочники номер. Люди на другом конце провода делали извращенные предложения, угрожали ей, бормотали непристойности. Бывало, в день в ее доме раздавалось до двухсот звонков.
А еще к ней по почте приходили самые несуразные вещи - например, однажды пришло заляпанное кровью письмо. Его автор, некая особа, поясняла, что перерезала на запястьях вены и угрожала убить себя, если Брижит в срочном порядке не вышлет ей денег. Но эту попытку вымогательства еще можно назвать любительской. Куда более серьезная попытка была предпринята против Брижит в 1961 году. Так называемая 'Секретная Армия' - подпольная организация ОАС - поставила себе целью свергнуть Шарля де Голля за якобы проявленное им малодушие и уход Франции из Северной Африки. Вскоре после этого Бардо получила письмо с угрозой: если актриса откажется пожертвовать оасовцам 50 миллионов (старых) франков (приблизительно 3.600 фунтов), ее вилла взлетит на воздух. Без каких-либо колебаний Бардо передала письмо полиции, которая тотчас взяла ее дом под наблюдение. Спустя несколько дней, после того как содержание письма стало достоянием гласности, полиции удалось установить личность автора. Им оказался один аферист, который рассылал подобные записки другим знаменитым французам и использовал их деньги, но не в помощь ОАС, а для того, чтобы приобрести для себя отель в Швейцарии.
Еще через несколько лет Брижит начала получать письма от одного заключенного, а поскольку он показался ей человеком довольно милым, она написала ему ответ. Этот парень просил ее совета, как ему научиться играть на гитаре. Полагая, что может сотворить благо для этой заблудшей души, Брижит отправилась в музыкальный магазин, где купила ему самоучитель игры на гитаре, чтобы бедняга смог самостоятельно освоить простейшие аккорды. Тогда эта просьба показалась ей совершенно невинной. Однако 'гитарист' воспринял ситуацию в совершенно ином ключе и в один прекрасный день, когда его переводили в другую тюрьму, совершил побег. На следующие утро ни свет ни заря, спасаясь от полиции, он уже стучал в ворота 'Мадрага', требуя, чтобы Брижит спрятала его у себя в чулане.
В другой раз полиция арестовала перед ее домом какого-то типа с автоматом 'Узи' в руках. А еще однажды какой-то ненормальный перебросил через забор чемодан, в котором оказался игрушечный пистолет. Как-то раз поздним вечером под окнами ее дома был замечен какой-то подозрительный незнакомец, и лишь подоспевшие жандармы сумели выдворить его прочь. Однако на следующую ночь наглец уже снова был тут как тут - на этот раз он попробовал вскарабкаться на крышу. При аресте у него обнаружили нож.
А еще как-то к ней в дом вломился некий полоумный субъект, который с кулаками набросился на сторожа и сломал ему нос. А еще один на протяжении нескольких лет то и дело пытался проникнуть в 'Мадраг', уверенный, что его примут здесь с распростертыми объятиями. Жандармам то и дело приходилось выпроваживать наглеца, а Брижит, отчаявшись, даже предложила оплатить ему обратный проезд. В течение нескольких лет какой-то американец, словно по расписанию, стал появляться перед ее домом, в надежде, что ему будет предложено погостить. У него даже хватило наглости заявить своим друзьям в Штатах, что лето он проведет в гостях у Брижит. Он даже перевел свою корреспонденцию на ее адрес.
Однажды, когда Брижит с друзьями загорала на пляже, над ними пролетел вертолет с эмблемой Французской национальной полиции. Заметив внизу обнаженную блондинку, пилот описал небольшой круг и вернулся, чтобы взглянуть еще раз. Поняв, что на него не обращают внимания, пилот сделал третий заход. Затем четвертый. Пятый. С каждым разом он становился все наглее, опускался все ниже, пытаясь привлечь к себе внимание. Неожиданно он оказался слишком низко и, не сумев описать очередную дугу, рухнул в море.
В другой раз, когда Брижит с друзьями проводила время на пляже, она заметила в море, в десятке метров от берега, ящик оранжевого цвета. Надо сказать, что плавающий в море мусор теперь мало кого удивляет, и поэтому никто из присутствующих на пляже не увидел в этом ничего подозрительного. Однако спустя час этот оранжевый ящик покачивался на волнах все там же, где и раньше. Одному из друзей Брижит показалось подозрительным, что его не отнесло течением, и он решил проверить, в чем тут дело. Под ящиком оказался мужчина в водолазном костюме, а в руках у него - камера с телеобъективом.
Однажды вечером, когда Брижит с друзьями устраивала на пляже небольшой пикник, ей показалось, будто в кустах за домом раздался подозрительный шорох. Старый друг Брижит, французский актер Андре Пуссе, заслуживший себе репутацию сильного парня не только на экране, но и участием во время войны в движении Сопротивления, тотчас поднялся и пошел взглянуть, что там в кустах. Пуссе, крадучись, выследил темную фигуру, выждал удобный момент, после чего сгреб в охапку незваного гостя и прижал его к стене.
'Какого черта тебе здесь надо? - прорычал он.
- Но я ведь не сделал ничего плохого! - незнакомец окаменел от ужаса - Пуссе держал его мертвой хваткой, - у меня дурного и в мыслях не было. Прошу, вас. Я никого не хотел обидеть!
- Тогда какого черта тебе здесь нужно?
- Я просто пришел за бельем, - парень был ни жив, ни мертв. - За ее бельем. Ну, вы сами понимаете, всякое такое.
- Что - всякое такое? - Пуссе и не думал отпускать беднягу.
- Ну, вон то, - и парень попытался указать на бельевую веревку, - Ну, вон там. Вот это.
Пуссе повернул голову.
- Ее нижнее белье?
- Да-да, это все, за чем я пришел, - пытался объяснять парень. - Я прихожу сюда и краду ее белье. Затем я режу его на небольшие квадратики, приклеиваю их на открытки и продаю открытки туристам'.
Временами единственным способом уберечь себя от любопытных взглядов было либо весь день сидеть взаперти, либо отгораживать пляж простынями. Бардо то и дело жаловалась фотографам: 'Я словно пленница'.
И пока она жаловалась - иногда пытаясь урезонить их, а иногда набрасывалась на них с криком, - те как ни в чем не бывало продолжали снимать.
Кстати, Брижит никак не могла взять в толк, зачем им это надо.
'Я каждый день выгляжу совершенно одинаково. Каждый день я хожу в одном и том же купальнике. И каждый день сюда налетают фотографы, чтобы нащелкать новые снимки. Вчерашние их уже не устраивают. Точно такая же фотография, но сделанная неделю назад, им, видите ли, уже не подходит'.
Ничуть не лучше, а порой и хуже бывало, когда она выезжала за ворота 'Мадрага'. Отправиться с ней в ресторан означало, что вся округа соберется там, чтобы поглазеть на знаменитую актрису. В лучшем случае, толпа будет терпеливо дожидаться у входа, когда же она наконец пройдет мимо. И тогда зеваки двинутся вслед за ней по улице.
Та же самая картина имела место, когда Брижит отправлялась в клуб. Ее появление там неизменно расценивалось как самое главное событие вечера, в то время как на улице еще больше народу толпилось в надежде взглянуть на нее, когда она будет выходить.
Брижит уже давно дала себе зарок нигде не появляться без провожатых. И если ей требовалось куда-то пойти или съездить, а попутчик так и не находился, ей ничего не оставалось, как отказаться от этой затеи и сидеть дома.
Как-то раз, когда в 'Мадраге' гостил Пуссе, Брижит попросила его съездить вместе с ней в магазин одежды, что напротив городской ратуши Сен-Тропеза. Пуссе пытался отговорить ее от этой затеи, уверяя, что ничего не смыслит в покупках. Однако Брижит настаивала на своем, и в конце концов ее гость был вынужден сдаться - ведь если он не поедет с ней, ей придётся остаться дома. Они вдвоем отправились на машине в город, припарковались около порта и по узким пустынным улочкам дошли до магазина.
Пуссе был уверен, что им удалось остаться незамеченными. Когда же, всего через каких-нибудь четверть часа, они выходили из магазина, у выхода на тротуаре их уже поджидали человек сорок. По Сен-Тропезу уж прокатился слух, что Бардо в городе, и Пуссе пришлось силой прокладывать ей дорогу.
Но, по крайней мере, в Сен-Тропезе, когда Брижит отправлялась куда-нибудь с друзьями, - хотя само по себе это тоже было неудобством, - ей, как правило, еще удавалось отделаться легким испугом. В иных местах и иных ситуациях ее преследователи оказывались совершенно неуправляемы. Бывало, что единственной возможностью для нее улизнуть из отеля или со съемочной площадки было подыскать себе дублершу, загримировать ее под Брижит Бардо и отправить в главную дверь, чтобы, пока толпа не раскусила ее маневр, юркнуть через черный ход. Однако следует заметить, эта уловка сработала всего несколько раз. Досужие поклонники вскоре додумались блокировать все входы и выходы.
'Она не просто страдала от своей славы, - заметил ее старый приятель, Джо де Салерне, с которым дружба связывала ее более 30 лет. - Дело даже не в этом. Ее жизнь превратилась в ад. Она была словно загнанный зверь'.
В Италии какой-то сумасшедший пытался среди ночи вломиться к ней в номер. Во второй раз это ему удалось, и он держал ее в страхе до тех пор, пока на ее крики не подоспела полиция.
В Женеве в первый вечер съемок картины 'Частная жизнь' полиция была вынуждена оцепить площадку, чтобы как-то сдержать натиск тысячной толпы. Тем не менее хорошо одетая дама сумела-таки пробраться сквозь кордон и, обнаружив Брижит, принялась плевать ей в лицо. А спустя несколько недель там же, в Швейцарии, когда Брижит вместе со знакомой делала покупки, толпа окружила их со всех сторон, прижав к витрине ювелирного магазина. Не выдержав такого напора, стекло треснуло, и пленницы упали внутрь.
В Португалии, во время праздничного концерта, толпа буквально заблокировала вход, и пока Брижит продиралась к дверям, с ее платья отлетели все пуговицы. В Риме во время съемок кто-то, чтобы только сфотографировать ее, разбил окно в женском туалете.
В Лондоне, во время съемок ленты 'Очаровательная идиотка', перед съемочной площадкой ее уже поджидали пятьсот человек. Давка была такая, что Брижит даже не смогла выйти из машины. В надежде очистить улицу полицейский велел шоферу завернуть за угол и объехать квартал. Спустя полчаса толпа уже разрослась до тысячи человек, и тогда полиция дала распоряжение пропустить Брижит. В результате лондонские уличные сцены снимались в павильоне во Франции.
В Париже, когда Бардо отправилась купить себе сумочку, за ней по пятам увязалось четыре машины, до отказа забитые репортерами и фотографами. Как-то раз в Мерибеле, на Рождество, когда Брижит выходила из квартиры, направляясь на ночную мессу, какая-то старуха, поджидавшая ее на улице, принялась обзывать ее 'сукой' и 'потаскухой', а затем стала швырять в нее камнями. В который раз разыгралась сцена в духе Марии Магдалины.
'Слава приятна первые полгода, - говорит Брижит, - самое большее - год, а затем ты уже сыта ею по горло, если, конечно, ты не отъявленная дура'.
БУРЖУАЗИЯ
Есть во Франции одна расхожая шутка. Некий господин ищет себе секретаршу, и к нему обращаются три молодые женщины - американка, англичанка и француженка. Будучи не в состоянии сделать выбор, он решает устроить небольшую проверку, чтобы выбрать ту, что лучше других ответит на его вопрос: 'Вы - единственная женщина на частном самолете, кроме вас на борту еще два десятка мужчин, все они красавцы, мужественные, мускулистые атлеты. Ваш самолет терпит в пустыне катастрофу. Вокруг ни души, кроме вас и этих мужчин. Что вы будете делать?'
Американка отвечает, не раздумывая: 'Я умею позаботиться о себе. В тех местах, откуда я родом, все еще жив дух Дикого Запада. Так что я выманю всех этих парней из самолета, сама быстро прыгну назад, забаррикадирую дверь и буду ждать, когда подоспеет помощь'.
'Прекрасно, - говорит мужчина и обращается к англичанке: - А вы?'
'В стране, откуда я родом, - поясняет та, - веками живет традиция галантного отношения к женщине. Вы сами знаете, рыцари в начищенных до блеска доспехах и все такое прочее. Так что я выберу себе самого сильного парня, с самыми крепкими мускулами и постараюсь убедить его, что он должен защитить мою честь. Уверена, что он мне не откажет'.
Мужчина кивает, явно довольный ответом. 'Хорошо, - говорит он и поворачивается к француженке: - А вы?'
Та задумывается и медлит с ответом.
Мужчина теряет терпение и удивленно переспрашивает ее: 'Вам что, непонятен вопрос?'
Француженка пожимает плечами: 'Разумеется, понятен. Но в чем проблема?'

Когда Билли и Джо вернулись домой в Штаты после второй мировой войны - 'Большой войны', как было принято говорить в те годы, когда все еще давали войнам порядковые номера, - как только речь заходила о Франции, они тотчас начинали подмигивать друг другу и обмениваться многозначительными улыбками.
'Эти французы! - игриво подмигивали они друг другу, - секс прочно засел у них даже в мозгах!'
Им довелось вкусить соблазн в первые две недели в Париже сразу после освобождения города, и они отпраздновали поражение немцев с какой-нибудь Мими или Фифи, а может, и с той и другой вместе. И снова многозначительное подмигивание. 'Эй, да эти девчонки носят черное белье! Вы когда-нибудь видали американку в черном белье? Боже милостивый, разве в Кливленде увидишь нечто подобное?'
Но ведь в глазах всевозможных Билли и Джо Франция, в первую очередь, была страной, подарившей миру маркиза де Сада, игральные карты с обнаженными женщинами, запрещенные книги и приставку 'французский' к таким словам, как 'поцелуй', 'открытка', 'письмо' и 'тост'.
Чего им, однако, не дано было знать, так это того, что в далекие стародавние времена французская женщина была совершенно бесправным существом. Мучительно медленный процесс идеализации женщины начался в ХII-ХIII веках, то есть в эпоху рыцарства. Трубадуры воспевали их ласки, что, в свою очередь, привело к тому, что порой женщины не знали, куда им деваться от своих обожателей. Где-то в середине XIV века представительницы прекрасного пола из числа аристократок выступили в роли провозвестниц феминизма, изобретя так называемые 'Суды любви', с тем чтобы поставить отношения между полами на законодательную основу. Например, как-то раз суд постановил, что замужняя женщина, не желающая отвечать взаимностью своему бывшему возлюбленному, совершает великую ошибку. Вот что изрек по этому поводу судья: 'Брачные узы отнюдь не исключают прав первой любви, если, разумеется, дама не сочтет нужным целиком и полностью воздерживаться от любовных утех'.
Тот же самый суд постановил, что в случае брака по расчету - а таковые имеют место и по сей день - ни о какой любви не может быть и речи. Что, в свою очередь, привело к возникновению пропасти, которая со временем стала еще шире, между романтическим увлечением и браком. Следующим логическим шагом стало возведение супружеской неверности в ранг национального института. Прелюбодеяние, совершаемое с пяти до семи ('сinq а sерt') - вот то, чем занимаются французы, когда, англичане чинно распивают свой чай, а американцы смешивают мартини. Любовница-француженка в полном вашем распоряжении, потому что ее муж сейчас у своей любовницы, чей муж - в свою очередь - у своей. По мнению французов, это самый цивилизованный способ уберечь брак от распада и одновременно вполне приемлемая альтернатива семейной скуке - этакий предохранительный клапан, который, согласно французской логике, не дает довести дело до развода. Свою лепту в этот 'национальный портрет' внес и Наполеон, когда на нескольких аукционах обнаружились его письма к Жозефине. Император без тени смущения писал о том, чем бы он хотел заняться с ней. При разводе с ней он пустился в не менее откровенные рассуждения о том, что у нее самые прекрасные 'интимные части' в мире, 'но она слишком много лгала ему'.
В то время как остальной мир делает героев из центральных нападающих футболистов, французы превозносят своих скандально знаменитых женщин. В середине семидесятых одна французская нефтяная компания предлагала своим клиентам в придачу к бензину небольшие памятные медали с историческими зарисовками о самых знаменитых любовницах.
Собственно говоря, почему бы нет? Ведь влияния женщин невозможно отрицать. Мария Антуанетта вышла замуж за Людовика XVI не только из-за его денег и приятной наружности, но и из-за политической выгоды - этот брак способствовал укреплению союза между Францией и ее родной Австрией. И хотя сия особа не была француженкой, она быстро усвоила местные нравы. Когда по прошествии семи лет ее брак все еще оставался таковым только на бумаге - остается только гадать, чем же был занят король на протяжении всего этого времени, - королева-австрийка стала широко практиковать ''cinq a sept' с неограниченным числом офицеров королевской гвардии. Можно сказать, она с головой окунулась в бесконечные развлечения и не выныривала из них, чтобы сделать хотя бы глоток воздуха, до самой своей смерти.
Однако главную награду за верное служение главе французского государства следует присудить Мег Стейнхилл. Она была 'реtite аmie' - 'маленькой подружкой' Франсуа Феликса Форе. Форе был президентом Франции с 1885 по 1899 год и страстным любителем 'cinq a sept'. Он частенько говаривал о мадам Стейнхилл: 'Она способна разжечь огонь в чреслах любого мужчины'.
Сам того не ожидая, бедняга стал наглядным доказательством собственной теории. Во время одного из их регулярных свиданий, что имели место ранним вечером в его кабинете, он умер прямо в ее объятиях. Форе до сих пор вспоминают с любовью и теплотой - в каждом городе Франции найдется улица, названная в его честь, однако истинной героиней этой истории, несомненно, является мадам Стейнхилл.
В отличие от англоговорящих народов - которым, как мне кажется, довольно трудно принять идею супружеской неверности и то, какие коленца в этом отношении позволяют себе выкидывать политики и иные общественные деятели, - французы смотрят на подобные вещи сквозь пальцы. А если и случается, что они бывают огорчены, то, как правило, по иным причинам, как например, в 1914 году в случае с мадам Кейло, супругой тогдашнего премьер-министра. Газета 'Фигаро' опубликовала несколько писем, написанных премьером своей любовнице. Возмущенная мадам Кейло пришла в редакцию и с криками набросилась на главного редактора. 'Оставьте моего мужа в покое!' - после чего вытащила пистолет и застрелила беднягу. Французы были в восторге.
Де Голль, по всей видимости, был равнодушен к сексу - по крайней мере, что касается внебрачных связей. Иное дело его премьер-министр и впоследствии тоже президент Жорж Помпиду. Его имя оказалось прочно связано с громким скандалом - некий фотограф снимал знаменитых людей, когда те были заняты 'кое-чем'.
Не разочаровал французов и преемник Помпиду, Валери Жискар д"Эстен. На протяжении многих месяцев после его избрания на этот высокий пост в 1974 году д"Эстен имел привычку, почти не таясь, покидать среди ночи Елисейский дворец, чтобы навестить 'друзей'.
Когда Франсуа Миттеран сменил д"Эстена на этом посту, он перенял привычки своего предшественника. С тех пор его имя так или иначе романтически связано с именем буквально каждой знаменитой француженки.
То, что французские политики проводят время за любовными утехами с дамами, с которыми их не связывают узы брака, само по себе понятно, если принять во внимание тот факт, что на протяжении долгого времени французские женщины не имели иной возможности осуществлять политическое влияние. Ведь до 1946 года они были лишены права голоса. И лишь в 1965 году они получили возможность самостоятельно открывать банковский счет - до этого непременным условием было письменное согласие мужа или отца.
Под давлением обстоятельств французская женщина была вынуждена выработать особую сексуальную культуру, этакое свое собственное 'культурное наследие'. В результате, в глазах француженки обнаженное тело отнюдь не ассоциируется с сексом. Достаточно одного короткого пребывания на любом из французских пляжей, чтобы заметить женщин любого возраста 'без бюстгальтера, а порой и без нижней части купальника. Француженке ничего не стоит раздеться, ибо они не видят в этом ничего эротического. Она может просидеть без лифчика у всех на виду весь день. Она может встать и отправиться к воде, не обращая ни малейшего внимания на толпы на приморском бульваре. Но если вы подойдете к ней, чтобы завязать разговор, первое, что сделает француженка, это вернет на место бюстгальтер.
Из чего вытекает, что француженка - это клубок противоречий. Для нее существует, например, секс и Секс. И тот и другой различаются как небо и земля, Один непременно является частью любви. Другой, по традиции, нечто вроде награды. Познание азов телесной любви до брака обозначается словом 'prаtiquer' - 'тренировка', ведь без нее 'не достичь совершенства'. Возможно, иностранные туристы до сих пор не обращают внимания на одну маленькую хитрость - что в большинстве лучших французских отелей в номере обязательно найдется платяной шкаф с зеркалом на двери, которую при желании можно направить на постель. Если вы об этом знаете - что ж, прекрасно, если нет - не велика беда.
В культурной среде, где женщина занимает примерно такое же место, что и королева на шахматной доске, - заветная награда, которую невозможно взять без боя, француженка научилась казаться недосягаемой и загадочной, временами даже абсолютно беспардонной, временами - невинным ребенком или же соблазнительницей. Она дуется. Она впадает в меланхолию. Она хлопает дверью. Она уводит вашу законную награду прямо у вас из-под носа, а затем, как ни в чем не бывало, дразнит ею снова, чтобы в очередной раз обмануть - и так до тех пор, пока она не будет готова покориться вам, но только на своих собственных условиях.
Она совершенно спокойно воспринимает свою сексуальность, хотя одновременно это немного ее пугает. Ей хочется, чтобы ее обнимали, целовали, ласкали со всем романтическим пылом, на какой только способен мужчина. Ей нужна поэзия, свечи и луна. Но в ее психике есть и нечто такое, что словно предупреждает вас, прежде чем вы заявите о своих правах на нее, что ей позволено быть глупой девчонкой, вредной, капризной, холодной, невыносимой, загадочной, полной предрассудков, зависимой, непредсказуемой, даже хищной в том, что касается выбора обожателя, и бессердечной по отношению к тем, кого она отвергает.
Но, Бог свидетель, она проделывает все эти штучки с только ей свойственной врожденной грацией, и, мне кажется, любовь француженки - достойная награда для влюбленного мужчины.

Брижит Анна-Мари Бардо родилась на свет француженкой 28 сентября 1934 года.
Да, этот год был богат на события. Кол Портер написал свою знаменитую песню 'Ты совершенство', Леопольд стал новым королем Бельгии, в Англии законодательным актом были введены испытания на водительские права, Гитлер в Венеции встречался с Муссолини, Советский Союз стал членом Лиги Наций, скончался Раймон Пуанкаре, Уинстон Черчилль выступил с предупреждением в парламенте о германской угрозе, Сталин после убийства Сергея Кирова начал свои 'чистки', Япония в одностороннем порядке аннулировала все свой договоры с США, а Скотт Фитцджеральд написал роман 'Ночь нежна'. А еще погибли Бонни и Клайд; родились Ральф Надир, Софи Лорен; умерли Эдвард Эльгар, Фредерик Демиус и Мария Кюри; родился Юрий Гагарин; Франк Капра удостоился награды Академии за ленту 'Это случилось однажды ночью', Аль Капоне был заточен в тюрьму Алькатрас; на воду спущена 'Королева Мэри', ФБР застрелило Джона Диллинджера; в семействе Дионн на свет появились пятеро близняшек; на Уимблдонском турнире женщины впервые облачились в шорты; Макс Баер одержал победу над Примо Корнерой в поединке за звание чемпиона мира в тяжелой весовой категории; Франклин Рузвельт девальвировал доллар, а Мао Цзэдун начал свой 'Долгий марш'.
Брижит появилась на свет в постели своей матери в родительской квартире на площади Вьоле в 15-м округе Парижа, что в пяти минутах ходьбы от Эйфелевой башни, как раз перед обедом. Весила она 7 фунтов и 11 с половиной унций (приблизительно 3,2 кг). Согласно давно установившейся в буржуазной среде традиции, супруги формально оповестили публику о рождении Брижит на страницах 'Фигаро', в Лондоне и Нью-Йорке подобное подтверждение социального статуса делается на страницах 'Тайме'.
Вскоре Брижит приобрела в кругу семьи такие прозвища, как Бриштон и Бри-Бри. Кстати, родители ее также были весьма примечательными людьми. Анна-Мари Мюсель родилась в Париже в 1912 году, однако выросла в Милане, в шумной французской колонии. Там она получила образование, какое в то время было принято давать благородным барышням - то есть занималась музыкой и танцами.
Друзья прозвали ее Тоти. Это была симпатичная женщина с выразительными темно-зелеными глазами, элегантными манерами и строгими правилами поведения.
Луи Бардо родился в Париже в 1896 году. Он окончил, получив диплом инженера, Высшую электротехническую школу, позднее отец ввел его в семейное дело, фирму 'Шарль Бардо и К°, производившую сжатый воздух и ацетилен. Луи, прозванный друзьями Пилу, был высоким седеющим блондином. Он гладко зачесывал волосы назад, а круглые очки только подчеркивали строгие черты его лица. Луи был не лишен красноречия, однако его патрицианская внешность оказывалась обманчива. Пилу был не чужд юмора и, по мнению многих, был настоящей душой компании. В более поздние годы он купил виноградник, чтобы делать собственное вино, и научился ходить на яхте под парусом.
Парочка познакомилась на званом обеде в Милане в начале 1933 года. Пилу, которого в Италию привели дела, сидел на одном конце огромного стола и, как водится, сыпал остротами. Поскольку по возрасту он был старше остальных гостей, все буквально смотрели ему в рот.
В особенности Тоти.
Набравшись мужества, она перебралась на конец стола и, усевшись рядом с ним, сказала: 'Мне хочется сидеть поближе к солнцу'. Как говорят французы, то была 'соuр de fоudre' - любовь с первого взгляда, которая позднее переросла в нечто более серьезное. Они поженились в Париже 3 августа 1933 года в католической церкви прихода Сен-Жермен-де-Пре.
К тому времени как на свет появилась Брижит, Пилу уже возглавлял семейный бизнес. Его контора находилась в доме ?39 на улице Винез, то есть в самом центре французской столицы по соседству с площадью Трокадеро. Правда, большую часть времени Пилу проводил на принадлежащей их фирме фабрике в парижском пригороде Обервиль. Пилу привык относиться ко всему, в том числе и к семейному делу, со всей серьезностью, и его рабочий день начинался в шесть утра. А вот по натуре он все-таки был мечтателем и романтиком, и Тоти частенько говорила, что Пилу идет по жизни с розой в руке.
Он был из тех мужчин, что раскланиваются и целуют дамам ручки - истинный романтик старой школы. Пилу постоянно носил при себе блокнот, в который записывал приходившие ему в голову мысли. Порой это бывал анекдот о его собственной семье. Порой - любовное послание, которое он затем оставлял на прикроватном столике Тоти, чтобы та, проснувшись, могла его прочесть. Но чаще всего это были стихи, причем весьма неплохие. Используя в качестве псевдонима свое домашнее прозвище, он опубликовал несколько поэтических сборников, в том числе и 'Vers Еn Vгас' - 'Стихи оптом', которые принесли ему Вокеленовскую премию Французской академии слова. Кроме того, месье Бардо, как ветеран первой мировой войны, являлся кавалером ордена Почетного легиона и Военного креста.
И хотя поэзия воистину была его страстью, он вскоре развил не меньшее пристрастие к небольшой кинокамере, которую купил, когда Брижит исполнился год. Задолго до того, как девочка узнала о существовании кино, она уже 'блистала' в домашних лентах Пилу.
Брижит прошла через руки нескольких нянь, и ее ранние годы можно считать безмятежными и размеренными. Первой ее гувернанткой была итальянка, и Брижит до сих пор бегло говорит на этом языке. Она также владеет английским, хотя демонстрирует свое умение с явной неохотой, под тем предлогом, что ей не хватает практики. Тем не менее, она гораздо свободнее общается на этом языке, чем готова это признать. Спросив, как будет по-английски французское слово - 'thym' - 'thymе', что значит 'тимьян', она тотчас каламбурит: 'А, как например thymе is mоnеy'*(* 'Тimе is mоnеу' - 'время - деньги'.).
С площади Вьолет семья перебралась в квартиру на авеню де ля Бурдоннэ, находящуюся под сенью Эйфелевой башни, а позднее в еще более просторные апартаменты в доме ?1 по улице ля Помп, на другом берегу Сены в 16-м округе, в квартале, более известном как Пасси, то есть в самом сердце буржуазного Парижа. Семья занимала девять комнат на пятом этаже, обставленных старинной мебелью. Посередине квартиры тянулся громадных размеров коридор - от прихожей и до кухни, по соседству с которой обитала прислуга. Само здание смотрелось внушительно и солидно - иными словами, это был престижный адрес, - даже несмотря на то, что от гидравлического лифта сотрясалась вся квартира.
В надежде произвести на свет наследника для Пилу, родители Брижит предприняли вторую попытку. Абсолютно уверенная, что ждет мальчика, Тоти даже не задумывалась о девичьих именах.
Когда же в мае 1938 года родилась вторая дочь, они с Пилу остановили свой выбор на самом незамысловатом сочетании имен - Мария, в честь самой Тати, и Жанна, в честь ее матери. Так сестра Брижит получила при крещении имя Мари-Жанна, однако в свидетельство о рождении по чьей-то оплошности закралась ошибка, и на бумаге закрепилось имя Мари-Жан. Вряд ли это имеет большое значение, поскольку, как и все остальные в семье, она также удостоилась прозвища. Даже сейчас ее все называют Мижану.
'Нелегкое дело быть сестрой Брижит Бардо, - признается она, - нелегко было с самого начала. То есть не тогда, когда Брижит превратилась в кинозвезду, а с того момента, когда мне был от роду один час. Недавно она призналась, что когда я появилась на свет, она страшно меня ревновала. Мне это понятно. В конце концов, после того как на протяжении первых четырех лет жизни она была единственным ребенком в семье, неожиданно появляюсь я и порчу ей всю картину. Более того, ведь мои родители ожидали мальчика и все были просто уверены, что в семье появится сын, а когда Брижит увидела, что получила сестру, когда ей стало ясно, что в доме появилась еще одна девочка, ей было очень трудно примириться с этой мыслью'.
Ничем не отличаясь от других детей-первенцев, которым приходится делить родительскую любовь с кем-то еще, Брижит прочно застолбила свою территорию.
'Но, в конце концов, - продолжает Мижану, - все это вполне было в ее духе. Возможно, это проистекает из сущности характера моей матери - вряд ли ее нежности хватило бы на двоих. Я не хочу сказать, что ей вообще была несвойственна нежность. Но она была ужасно строгой, а подчас и суровой. И подобно Брижит, противоречивой натурой. Оглядываясь назад, могу предположить, что Брижит в раннем возрасте недоставало материнской ласки. Как и мне тоже. В результате нам обеим свойственна общая черта - мы не любим оставаться одни. Ни она, ни я не терпим одиночества. Готова утверждать, что истоки этого в нашем детстве. Вот почему, когда родилась я и отняла у Брижит частицу материнского тепла, которого ей и без того страшно не хватало, ее отношение ко мне было не просто обычной детской ревностью. Скорее, для нее то был вопрос жизни и смерти. Ведь я словно посягала на ее кислород'.
Когда девочки подросли, их обеих отправили на воспитание в католическую школу. После занятий за ними приглядывала гувернантка, которую сестры довольно комично прозвали 'Lа Вig'. Ну, а поскольку Тоти заботило, в первую очередь, то, чтобы подруги ее дочерей происходили исключительно из приличных семей и отвечали ее строгим требованиям, девочки почти не общались с обычными детьми. Брижит росла воспитанной, робкой и застенчивой.
Знаменитая актриса вспоминала: 'В детстве я обычно действовала на нервы матери, потому что она шила мне симпатичные платья, а я отказывалась их носить. И тогда она наказывала меня, не разрешала идти на прогулку, пока я не причешусь и должным образом не оденусь. А я всегда была растеряшей'.
В те дни она воспринимала себя гадким утенком, некрасивой девчонкой, с редкими волосенками, с пластинкой на неровных зубах, в очках - которая к тому же время от времени страдала от аллергической сыпи. 'Я была таким заторможенным, хмурым ребенком'.
Годы спустя она будет так же критически отзываться о своей внешности. 'У меня отвратительный нос. Рот тоже никуда не годится. Верхняя губа тяжелее, чем нижняя, словно опухшая. Щеки слишком круглы, а глаза, наоборот, малы'.
Отец Тоти был крупным седобородым мужчиной с веселым лицом. Звали его Исидор, сам он величал себя Леон, а вот внучки называли его исключительно Бум. Он служил в страховой компании и остался в Италии даже после того, как фирма предложила ему вернуться во Францию. Ведь Милан - это, в первую очередь, Ла-Скала, а Бум обожал оперу. Его жену Жанну девочки называли Мами - именно она оказала самое сильное влияние на судьбу Брижит.
Мами была всего на девять лет старше Пилу, но основательно заботилась о своей внешности и всячески себя холила и лелеяла. Мами неизменно стремилась быть примером того, как нужно одеваться и следить за собой. Нет ни малейшего сомнения в том, что Брижит была ее любимицей, а привязанность к внучке - взаимной. И в последующие годы друзья семьи продолжали отзываться о Жанне Мюсель с большой теплотой - о том, какой удивительной была она женщиной, как она боготворила Брижит и как та умела ее растрогать. Отец Пилу, Шарль Бардо, был инженером-металлургом. Умер он в 1941 году. Несколько лет спустя, когда мать Пилу, Гиасинт, заболела, она переехала к сыну на Рю де ля Помп. Гиасинт также была по-своему примечательной натурой. Во время парижской выставки 1889 года - той самой, для которой месье Эйфель построил свою башню - в норвежском павильоне ей на глаза попался просторный деревянный дом, модель 'образцового шале'. Гиасинт влюбилась в него с первого взгляда и решила, что непременно должна приобрести его.
И хотя эта постройка менее всего вязалась с архитектурным стилем Франции, Шарль приобрел ее в качестве свадебного подарка. Гиасинт приказала разобрать дом - бревнышко по бревнышку - и перевезла его на свою родину в Лувесьенн, неподалеку от Парижа, где заново его отстроила.
Это удивительный старый дом, где Брижит и Мижану провели немалую часть своего детства - с Пасхи и до осени они приезжали сюда с родителями на выходные. Кстати, дом этот до сих пор остается во владении семьи.
Когда девочки повзрослели, их начали отправлять на зимние каникулы в Межев кататься на лыжах, а летом - на несколько недель на юг Франции, где они частенько гостили у друзей семьи в небольшой деревушке Ля Круа-Вальмер, неподалеку от Сен-Тропеза. У этих знакомых был участок на склоне холма, где посреди полей в окружении розовых кустов стояли три мраморных павильона, построенных еще до войны и сильно разрушенных. Там не было ни окон, ни дверей, ни мебели. Дни, проведенные там, детская память сохранила как 'восхитительные и полные поэзии'. Родители спали в одном из домов, дети - в другом, а третий служил чем-то вроде общей столовой. Соседний пляж был совершенно пуст и целиком в их распоряжении.
Когда девочки подросли, их отдали в Аттемар, частную школу, весьма популярную у парижской буржуазии. Уже сам этот факт свидетельствует о достатке семьи Бардо. Тем не менее, по мнению Брижит, полученное ею образование мало чем могло пригодиться в реальной жизни. Например, секс входил в число запретных тем. Спустя годы первый муж актрисы, Роже Вадим, любил рассказывать историю о том, что Брижит в свои 17 лет была столь наивна, что искренне полагала, будто мыши откладывают яйца.
Как того требовало положение в обществе, а также тогдашние взгляды на воспитание детей, Пилу и Тоти воспитывали дочерей в строгости, стремясь прочно вложить им в души нечто вроде викторианских ценностей, причем это стремление подкреплялось суровой дисциплиной со стороны Тоти.
Именно суровой, иначе не скажешь. Как-то раз, когда Брижит было семь, а Мижану три, девочки затеяли дома игру, при этом они ненароком задели стол, разбив дорогую восточную вазу. Тоти была на грани бешенства. Брижит получила 50 ударов по мягкому месту, Мижану - 25. Тоти кричала на дочерей, что это не их дом, что они просто живут в ее доме, и если она захочет, то при желании выкинет их на улицу. Она так и заявила им, что вольна в любую минуту выставить их за дверь. Стоит ли удивляться, что девочек охватила паника. С этого момента, заявила Тоти, они не смеют обращаться к родителям на 'ты'. Теперь они обязаны обращаться к матери и отцу только на 'вы', что обычно принято в разговоре с незнакомыми и малознакомыми людьми.
По правде говоря, подобное наказание произвело на девочек столь глубокое впечатление, что пока Тоти и Пилу были живы, дочери продолжали обращаться к ним на 'вы', несмотря на то, что всем остальным говорили 'ты'.
Для Брижит этот случай явился поворотным моментом в жизни. 'С тех пор мы больше не чувствовали себя их детьми. У меня не было такого чувства, что это мой дом, это был дом моих родителей'.
Ваза разбилась, а вместе с ней дал трещину и весь мир.
'Она ощутила себя нелюбимой, - замечает ее второй муж, Жак Шарье. - Она сказала мне - впрочем, насколько я знаю, она говорила это и другим, - что с того момента у нее было такое чувство, будто она осиротела. Уже сам факт, что она рассказывала эту историю многим людям, говорит о том, какое сильное впечатление произвел на нее этот случай'.
Что ж, если Брижит и имела весьма туманные представления о сексе - по крайней мере к тому времени, как она достигла отрочества, - она успела получить прочные навыки в других областях, а именно в том, что, по мнению ее матери, полагалось усвоить девушке из приличной семьи, проживавшей в 16-м округе Парижа.
Брижит как-то заметила: 'Моим родителям хотелось сделать из меня образованную, культурную и, как мне кажется, ужасно нудную особу'.
Поскольку Тоти сама училась балету, она стремилась привить Брижит и Мижану любовь к музыке и танцу, и обе сестры с семи лет посещали танцкласс Марсель Бурга, в прошлом звезды Гранд Опера. Надо сказать, что Мижану не блистала особым талантом, а вот Брижит оказалась не лишена дарования, демонстрируя завидную природную грацию, и вскоре приступила к более серьезным занятиям.
Друзья, знавшие сестер в эти дни, дружно заявляли, что из них красавицей была Брижит, в то время как Мижану бог наградил мозгами. Это не совсем так. Мижану была очень даже хорошенькой и, между прочим - по крайней мере, если верить Жаку Шарье, - любимицей семьи. 'Родители тряслись над ней'.
Поскольку к Мижану относились в некотором роде как к сыну, которого у Пилу так и не было, танцы вскоре уступили место академическому образованию.
'Дело в том, - поясняет Мижану, - что мама, как говорится, решила не класть все яйца одновременно в одну корзину. Мне особенно хорошо давалась математика, и она решила всячески подталкивать меня именно в этом направлении'.
Мижану получила аттестат зрелости в 15 лет, то есть гораздо раньше своих сверстников.
В то же самое время Брижит, которая, по ее собственному признанию, в школе не блистала успехами, все сильнее сосредотачивала свои усилия на балетной карьере. В 1947 году, когда ей было всего 13, ей позволили попробовать свои силы на вступительном экзамене в престижную Национальную академию танца. Число мест было ограничено, а отбор - чрезвычайно жестким. На просмотр явились семьсот юных дарований - почти все они были старше и гораздо опытнее Брижит и, главное, получили более основательную подготовку, и тем не менее именно она оказалась в числе восьми зачисленных счастливчиков. На протяжении последующих трех лет она три раза в неделю посещала класс Жанны Шварц, а позднее - блестящего преподавателя, но сущего тирана, Бориса Князева.
Это был странный человек, пожалуй, даже немного сумасшедший, но и сегодня Князева вспоминают как одного из величайших педагогов. Сам он в двадцатые годы был звездой Гранд Опера, причем на сцену вышел поздно, в возрасте 24 лет, что весьма редко для балета. Но что еще более важно, этот русский танцовщик знал, как воспитывать балетную смену, и благодаря своему уникальному таланту взрастил после войны целое поколение артистов балета. При его поддержке одна из девочек, на три года старше Брижит, от балетного станка попала прямо на главную роль в фильме 'Американец в Париже' с участием Джина Келли. Это была Лесли Карон.
'Брижит была высокой и стройной, преисполненной элегантной грации. Мы прозвали ее Бишет* (Вiсhеttе (фр.) - лань.). Но она не была слишком сильной. И на пальцах держалась тоже не совсем уверенно. Но она ведь была еще ребенком'.
Карои замечает, что хотя Бишет обладала необходимой балерине грацией и пластикой, ей явно недоставало трудолюбия. 'Она была какой-то немного вялой и заторможенной. Да, Бог не обделил ее талантом и фигурой. При желании, прояви она побольше усердия, из нее получилась бы первоклассная балерина. Но это означало бы, что ей надо как следует попотеть. Князев обычно расхаживал по классу со стеком в руках, и если девушка не выполняла его требований, не стеснялся пустить его в ход. Я помню, как он в буквальном смысле лупил Брижит, потому что она была медлительна и не слишком усердствовала'.
Брижит преобразилась благодаря суровой требовательности Князева. Он научил ее двигаться. И это умение она сохранила на всю жизнь.
'Ни у кого в мире нет такой удивительной походки, - утверждает Андре Пуссе. - Стоит ей пройти мимо, как все невольно оборачиваются. Даже сейчас. И это не имеет ни малейшего отношения к тому факту, что перед нами Брижит Бардо. Она могла быть кем угодно, и все равно на нее бы смотрели. Сказывается балетная подготовка. Когда она идет, все в ней - сама гармония'.
Того же мнения и звезда французского экрана Жанна Моро: 'Наблюдать за ее походкой - это сродни наслаждению великолепной музыкой'.
Как это ни парадоксально, но именно сей факт стал причиной специфических для Бардо проблем. Кем только она ни переодевалась, чтобы обмануть толпу! Ей приходилось надевать парики и платки, прятать глаза за огромными стеклами очков. Но стоило ей сдвинуться с места, сделать буквально два шага, как поклонники или папарацци тотчас разгадывали ее уловку.
Было просто невозможно скрыть эту божественную походку. Отчасти есть в этом и заслуга Князева. Правда, Кристина Гуз-Реналь, подруга Брижит на протяжении более сорока лет, снявшаяся с ней в нескольких фильмах, видит главную причину во врожденной грации актрисы. 'Она элегантна сама по себе. Просто невероятно, но это так. До нее мне ни разу не доводилось видеть ничего подобного. Вы можете нацепить ей на голову самую дурацкую шляпу, напялить на нее самое безвкусное платье, загримировать ее под уродину, заставить на четвереньках драить пол, и все равно она останется прекрасной, все равно божественной, все равно соблазнительной и на удивление элегантной'.
От писательницы Симоны де Бовуар также не скрылось это качество. Она разглядела его очень рано, окрестив Брижит совершеннейшим образцом двуликой нимфы. 'Если смотреть на нее сзади, ее стройное, мускулистое тело танцовщицы кажется почти бесполым. О ее женственности свидетельствует ее прекрасная грудь. Длинные мягкие пряди, словно у нимфы, ниспадают ей на плечи, но в целом такая прическа скорее подошла бы какой-нибудь неприкаянной душе. Линия ее рта кажется по-детски обиженной, и в то же самое время эти губы словно молят о поцелуе. Она любит ходить босой, она отворачивает носик от элегантных нарядов, драгоценностей, корсетов, духов, косметики и прочего. И все равно её походка полна чувственности - уверена, что любой святой согласился бы продать душу дьяволу, чтобы только взглянуть, как она танцует'.
В начале сезона 1948 года, когда Лесли Карон и несколько других девушек из класса Князева получили приглашение в 'Балет на Елисейских полях', Брижит стала постоянной фигурой за кулисами - неизменно, в сопровождении Пилу, она внимательно наблюдала, как работает труппа и как бы со стороны брала уроки мастерства.
Один из режиссеров, Жан Робей, отлично запомнил девушку: 'Как сейчас помню, ей тогда было лет 13-14. Она, бывало, стояла за кулисами вместе с отцом. Она напоминала мне стебелек, высокая и такая худенькая, далеко не красавица и ужасно застенчивая. Она боялась даже слово произнести'.
Однако надежды получить постоянное приглашение в балет испарились, когда труппа отправилась на следующий год с гастролями в Египет. Трудно сказать, как сложилась бы судьба Брижит, окажись она тогда в числе приглашенных в гастрольную поездку - при условии, конечно, что и родители дали бы свое согласие. Многие убеждены, что сложись все немного по-иному, из Брижит получилась бы звезда французской балетной сцены.
Но как бы то ни было, Брижит и дальше посещала занятия у Князева, и так продолжалось до тех пор, пока в ее судьбе не наметился неожиданный поворот.
В послевоенные годы Франция медленно выходила из затянувшегося кошмара оккупации. Стране требовалось буквально все отстраивать заново, в том числе и национальное самосознание. Казалось, будто темноту снова прорезал луч света. Поначалу, как бывает в подобных случаях, свет больно резал глаза, заставляя моргать, но как только это прошло, повсюду закипела работа.
В разгар этого своеобразного культурного рассвета, что медленно разгорался над Парижем - со временем это явление станет известно как Сен-Жермен-де-Пре, - произошло и возрождение высокой моды. В 1948 году Тоти решила открыть бутик, использовав под магазин две комнаты их квартиры на улице де ля Помп.
Одним из нового поколения дизайнеров и предметом ее искреннего восхищения был Жан Барте. Как-то раз он обмолвился в разговоре, что намерен создать свою первую послевоенную коллекцию, и Тоти предложила устроить им совместный показ моделей, взяв за основу балетную тему. По мнению Тоти, он мог бы представлять каждую свою новую шляпку под классическую музыку, а вместо обычных манекенщиц выпустить на подиум девочек из балета. А если его эта идея по-настоящему заинтересует, у нее уже имеется идеальная кандидатка.
Так Брижит удостоилась приглашения. Показ коллекции Барте состоялся в художественной галерее на улице Фобур де Сен-Оноре в конце января 1949 года, и под музыку каждый раз в новой шляпке появлялась четырнадцатилетняя девчушка, одетая в пачку с черными лентами и розовым корсажем. К несчастью для манекенщицы, она, по ее собственному признанию, 'чувствовала себя в дурацком положении'.
Однако это первое приглашение повлекло за собой новое. У Тоти была приятельница по имени Мари-Франс де ля Виллюше, которая теперь являлась главным редактором журнала 'Jardin des Modes' ('Сад Моды'). Узнав, что Брижит принимала участие в показе моделей, - а ей было известно и то, что Брижит танцует, - мадам Виллюше позвонила Тоти. Она будет просто в восторге, заявила редакторша, если Брижит даст согласие сфотографироваться для специального приложения к их журналу. Тоти не возражала. Брижит также загорелась этой идеей, и 22 марта 1949 года снимки увидели свет.
В конечном итоге этот разворот оказался на столе у Элен Гордон-Лазарефф, основательницы и легендарного редактора журнала 'Эль' ('Еlle'). Возможно, дальше этого дело и не пошло бы, но одна из профессиональных манекенщиц, чьи снимки планировались в ближайший номер, неожиданно заболела. Слегка запаниковав, поскольку срочно требовалась замена, хозяйка 'Эль' позвонила своей приятельнице Мари де ля Виллюше, дабы поинтересоваться, кто эта незнакомая ей и совершенно очаровательная модель. Кончилось тем, что мадам Виллюше дала ей телефон Тоти. Элен Гордон-Лазарефф, не откладывая дело в долгий ящик, набрала номер мадам Бардо, дабы узнать, свободна ли ее дочь в ближайшее время.
На этот раз Тоти начали одолевать сомнения. Одно дело - выручить старую приятельницу, друга семьи. И совсем иное - позволить юной девушке из приличной парижской семьи ввязаться в такое сомнительное дело, как профессиональный показ мод. Разумеется, как только Брижит стало обо всем известно, она тотчас принялась умолять мать, чтобы та разрешила ей сняться для 'Эль', и, видя решимость дочери, Тоти сдалась. Правда она поставила одно условие - имя Брижит не должно фигурировать в подписях к снимкам.
За ее профиль и силуэт, появившиеся на обложке майского номера 1949 года, 'Эль' заплатил Брижит 50 тысяч старых франков (около 50 фунтов). Верная данному обещанию, мадам Гордон-Лазарефф вместо полного имени манекенщицы поставила буквы Б. Б.
Для девочки, которой еще не исполнилось и пятнадцати, увидеть себя на обложке одного из самых престижных журналов мод Франции равносильно головокружительному приключению. Как-то раз днем, в городском автобусе, Брижит заметила, что сидящая напротив нее женщина держит в руках номер с ее портретом. Женщина не узнала в ней красавицу с обложки, и Брижит поймала себя на том, что злится. Чтобы как-то отыграться, Брижит привела к себе домой веселую компанию подружек по Аттемару. По пути она останавливалась у каждого газетного киоска и, тыча пальцем в заветный журнал, с гордостью объявляла, что это она.
Но и на этом можно было поставить точку, не случись так, что актеру Даниэлю Желену и его жене, актрисе Даниэль Делорм, срочно потребовалась няня. Они сдавали одну комнату в своей квартире в доме ?44 по авеню Ваграм, что неподалеку от Триумфальной арки, красивому темноволосому юноше, что поставил себе целью непременно сделать карьеру в кино. То был начинающий сценарист, и единственным местом, где он мог работать в тиши и спокойствии, был туалет. Там он и запирался, чтобы писать сценарии. Обычно хозяева не обременяли его просьбами посидеть с их маленьким сынишкой Ксавье, но поскольку им то и дело приходилось отлучаться из дома, а ребенка без присмотра оставлять было нельзя, Вадим согласился.
И вот однажды, когда в отсутствие родителей он 'пас' сынишку Желена, ему на глаза попался пресловутый номер журнала 'Эль'. Девушка на обложке заставила его ахнуть.
На следующий день, когда Вадим отправился в студию, где он работал помощником режиссера Марка Аллегре, он прихватил с собой журнал. Воспользовавшись именем Аллегре, он сумел выудить у сотрудников редакции 'Эль' имя девушки и ее домашний адрес, и вскоре на Тоти свалилась новость, что Аллегре желает предоставить ее дочери шанс пройти кинопробу, о чем он и извещал мадам Бардо в своем письме.
До этого самого момента, хотя Брижит ничего не имела против работы манекенщицы, она все еще надеялась танцевать в балете. Новое предложение звучало еще заманчивее.
Тем не менее, Тоти настороженно отнеслась к такой вульгарной вещи, как кино. Более того, неуклюжая девчушка, в очках, с пластинкой во рту и экземой на локтях, с каждым днем превращалась в хорошенькую, грациозную женщину с красивой фигурой. Тоти было нетрудно представить себе, какие коварные соблазны ожидали юную девушку в шоу-бизнесе. Брижит лишь в 16 лет было позволено выходить по вечерам из дому без провожатых. И то, этим правом она могла воспользоваться лишь раз в месяц, при условии, что домой она вернется до полуночи.
Склонный к излишней предосторожности, Пилу еще в большей степени, чем его супруга, мучился сомнениями относительно приличия данного предложения. 'Я не потерплю, - топнул он ногой, - в моей семье цыган'.
Но Брижит ужасно хотелось попробовать силы. Когда же ей стало ясно, что родители категорически против, она собралась с духом и ввела в бой 'тяжелую артиллерию'.
Ей удалось перетянуть на свою сторону Мами, а та, в свою очередь, заручилась поддержкой Бума. Таким образом, Бум убедил Тоти, что если та позволит Брижит встретиться с режиссером и выяснить перспективы своей работы в кино, в этом не будет ровным счетом ничего страшного. Вот так, благодаря его уговорам, его дочь согласилась позволить своей дочери встретиться с режиссером Марком Аллегре.
В квартире Аллегре, на седьмом этаже дома по улице Лорда Байрона, что в паре кварталов от квартиры Желена, была назначена, встреча, на которую Брижит прибыла в сопровождении матери.
Дверь открыл ассистент режиссера, молодой темноволосый красавец. Его звали Роже Вадим.
 
счетчик посещений Besucherza sex search
www myspace com counter gratis счетчик сайта
Форум о туризме и активном отдыхе. Общение об активных видах туризма: водный, горный, спелеотуризм, велотуризм. Обсуждение палаток, спальников, рюкзаков, велосипедов Каталог ссылок pma87.com - У нас уже все найдено! Портал HotINDEX: знакомства, товары, хостинг, создание сайта, Интернет-магазин, развлечения, анекдоты, юмор, эротика, погода, курсы валют и многое другое! Каталог сайтов Всего.RUБелый каталог рунета