Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Брижит Бардо. "Инициалы Б.Б." издательство Вагриус, серия "Мой 20 век",1997
Глава XXII
 
XXII

Я едва успела вернуться в 'Мадраг', закрыть дом, поцеловать маму и вернуть ей папу, схватить в охапку Гуапу, оставить Капи на сторожей - и вот я на авеню Поль-Думер.
Но куда же запропастился Гюнтер? Он пропал, но у меня не было времени задавать себе слишком много вопросов.
Вихрь этого поспешного возвращения увлек моих амазонок и Монику, невесту в белом бикини. Взяв на себя моральное обязательство этого временного расставания, я поклялась мужу всеми богами, что его жена ничем не рискует, что она обязательно вернется к нему, а временная разлука лишь укрепит их брак! Сама того не желая, я стала инициатором развода, произошедшего раньше моего!
А пока я разместила Монику в квартире на авеню Поль-Думер, и, поскольку она была высокой блондинкой с хорошей фигурой, я наняла ее как дублершу в фильме 'С радостным сердцем'. Чтобы приглушить ревность Свевы, я наняла ее как личного фотографа звезды: ей удавалось сделать очень красивые фотографии, когда она не забывала снимать заглушку с объектива!..
И Кароль подписала контракт на маленькую роль!
Я была вынуждена оставить Гуапу на попечение мадам Рене из-за английского карантина для животных, который длится полгода.
К моим пожилым дамам пришла с визитом совсем новая мадам Сакс. Они пришли в восторг от этой сказочной истории и жалели, что я пришла без мужа! Старушки так хотели встретиться с этим незаурядным мужчиной, который занимал их мечты!
Ах, мои милые бабушки, если бы вы знали, как я хочу увидеть своего мужа, но он неуловим!
Я встретилась с Гюнтером накануне моего отъезда в Шотландию.
Он был поглощен делами и не расставался с неким месье Сшврингом, маленьким человечком в очках, которого мой муж представил как своего первого и важнейшего сотрудника! Встреча произошла на авеню Фош, куда я прибыла с опозданием на первый и последний ужин. В этой по-прежнему чужой квартире я чувствовала себя не в своей тарелке. Секретарь Самир превосходно справлялся с ролью хозяйки дома, которую должна была сыграть я. В салоне так и висели фотографии разных блондиночек, а в ванной комнате можно было найти женское нижнее белье в черных кружевах...
Я задавала сама себе вопрос: что я здесь делаю и в качестве кого?
После этого безликого ужина в безликой столовой, поданного безликим метрдотелем, безвкусной еды, в окружении секретаря и бизнесмена, я попыталась переговорить пять минут с Гюнтером с глазу на глаз перед моим отъездом.
Увы! Это было невозможно!
Звонки из Мюнхена и других городов беспрестанно прерывали наш разговор! Гюнтер вяло уговаривал меня провести ночь в квартире на авеню Фош. Я никогда еще не ночевала здесь, ранним утром я должна была улететь в Шотландию, а ему во что бы то ни стало надо было быть в полдень в Мюнхене!
Успокоенная и одновременно отчаявшаяся, я вернулась к себе.

Всем своим сердцем я ощущала странный привкус горечи, поражения и тоски!
Вот в таком состоянии ехала я в своем 'роллсе' сначала по дорогам Франции, затем Англии, направляясь в незнакомую и далекую Шотландию, где меня вновь ждала роль актрисы, звезды, мифического персонажа!
Фи-Фи, пребывающий, как всегда, в отличном настроении, к тому же в восторге от того, что забрал меня от 'этого болвана' Гюнтера, пытался развеселить меня. Это маленькое путешествие в автомобиле мимо новых великолепных пейзажей должно было взбодрить меня! Музыка была чудесной, мои амазонки очаровательными, блестело солнышко, все складывалось к лучшему в этом лучшем из миров!
Проехав Лондон, мы долго ехали по английской глубинке, видели множество лошадей, баранов, мелькали маленькие деревенские домики, деревни с домами из красного кирпича, где еще висели сотни старинных вывесок пабов, чьи зеленые и желтые квадратики в толстом оконном стекле напоминали о временах Чарльза Диккенса.
Я забыла красоту этих северных пейзажей, их нежность успокоила меня, взбодрила. Наступала ночь, когда мы добрались да Шотландии, но я смогла уловить случившуюся перемену: пейзаж стал более голым, более суровым, холмы превратились в горы, кирпичи домов - в темный камень. Даже дорога стала другой: более вытянутой, менее уютной. Воздух был холодным. Полуме┐сяц освещал пустынные окрестности. Было едва восемь часов вечера, но мы не смогли найти ни одной живой души, чтобы навес┐ти справки и отдохнуть.
Мы миновали Эдинбург.
Проехав по берегу моря, мы приехали в Дирлтон, очаровательную рыбацкую деревушку. Единственный отель, набитый постояльцами под завязку, 'Опен Армз', встретил нас с распростертыми объятиями. Он сохранился у меня в памяти как коттедж приятелей. В крохотном, но комфортабельном холле горел огонь камине, вокруг которого несколько журналистов потягивали 'Гленморанджи', золотистое солодовое виски, которым славится Шотландия. С журналистами беседовали Франсис Кон, мой любимый продюсер, мама Ольга, Дедетта, Серж Бургиньон, Лоран Терзиефф, обстановка была уютной и счастливой, она окружила меня неожиданной, но спасительной теплотой.
В моей комнате, где также весело потрескивал огонь в камине, меня ждала телеграмма от Гюнтера. Он взял на себя труд отправить ее, чего я могла желать еще?
Я была почти счастлива.

Съемки фильма не дали ничего ни уму ни сердцу.
Но у меня в памяти навсегда сохранились волшебные воспоминания о маленьком рыболовецком порте, затерянном в суровой Шотландии. Я помню и гранитные замки, навечно закрывшиеся за влажными ледяными тенями, грозные, но ревматические подъемные мосты, которые днем поднимались за нами, а ночью рассказывали нам вечные легенды, полные древнего очарования.
На фотографии, где я запечатлена в белом платье, похожем на саван, когда я, легкая и порывистая, перехожу легендарный мост между жизнью и смертью, с распущенными волосами, я становлюсь на несколько секунд призраком.
Я верю в сверхъестественное, верю в невероятное, а, главное, я верю, что некоторые места несут в себе вечную печать силы прошлых веков.
Я с радостью встретилась с Джеймсом Робертсоном-Джастисом, фантастическим шекспировским актером, сыгравшим в 'Отдыхе воина' роль Катова. Красочный персонаж и на сцене, и в жизни, дородный, которого невозможно не заметить, прямой выходец из Шотландии, он снова играл вместе со мной в роли Мак-Клинтока, разделяя заурядность мало интересного фильма. Ну и пусть!
Он открыл для меня свой край, его английский язык с раскатистым 'р' был гортанным и непонятным из-за сильного шотландского акцента. Джеймс много пил, бесподобно выглядел в юбке-кильте и с бородой, его ясные глаза горели, жесты у него были широкими, жизненная сила так и била из него. Он научил меня соколиной охоте, этому искусству, в котором используется дрессированный сокол, его держат, ослепленного кожаной повязкой, на специальной рукавице, надетой на левую руку. Это маленькое удивительное существо, выполняя приказы, позволяло обращаться с собой как с кошкой, хотя глаза у птицы были пронизывающие и жестокие. Как только снимали повязку, сокол вновь становился хищником, безошибочным и неумолимым, безостановочно преследующим указанную жертву, затем, по приказу хозяина, птица возвращалась и покорно садилась на руку человека.
Я была одновременно возмущена и очарована.
Я жалела и сокола, и его добычу, оба были жертвами человека, рабами одного хозяина, который использовал в своих интересах потрясающие способности, данные природой для борьбы одного животного против другого. Не стоит и уточнять, что эта демонстрация была устроена для меня лишь для похвальбы: в тот день сокол не охотился. Джеймс Робертсон-Джастис давно знал, иго я непримиримый враг охоты и охотников.
Увы, Джеймса Робертсона-Джастиса больше нет с нами!
Думаю, что его душа переселилась в донжоны и водит хороводы в самых славных замках его родной Шотландии. Я до сих пор слышу его смех, его фривольные песенки, на которые он был неистощим. Я вижу, как он врывается в хоровод страждущих душ, как нагоняет страх на болванов-туристов.

Я не имела новостей от Гюнтера, несмотря на все мои отчаянные попытки дозвониться до него, как вдруг он появился однажды утром, без предупреждения, со своим секретарем Самиром, высадившись из вертолета прямо перед входом в отель!
Из-за работы мы виделись очень мало. Я была взволнована, в быстром темпе отыгрывала свои сцены, думая о том, как бы нам встретиться в перерыве между съемками. Я нервничала из-за внезапного появления Гюнтера, и мое состояние передавалось всей группе.
Когда наконец съемки закончились и я смогла посвятить себя мужу, он заявил мне, что должен уехать в тот же вечер.
Вот это и есть небольшой пример из нашей жизни. За два года замужества я видела Гюнтера в общей сложности три месяца.
После кратковременного пребывания в Лондоне, где я должна была сниматься в зоопарке, - а там я столкнулась с гориллой, обезумевшей от тоски своего заточения, мне пришлось утешать малыша-шимпанзе, который вцепился в меня как в мать, - после этих съемок мы вернулись в Париж.
Здесь ситуация осложнилась!

* * *

Гюнтер не хотел, чтобы я жила на авеню Поль-Думер, и я была вынуждена пустить в ход хитрость, придумывать любые причины, чтобы избежать переселения на авеню Фош. Съемки были в самом разгаре, я зависела от своих привычек, от встреч с режиссером, от собственной усталости... И все же мне пришлось проводить там одну-две ночи в неделю, оставить некоторые туалетные принадлежности, один или два пуловера и брюки, два пары трусиков и лифчик!
Эти ночи у Гюнтера были для меня мучением.
После работы в студии я возвращалась домой. Вместе с Гуапой, мадам Рене, Моникой, Биг мы выпивали по бокалу шампанского, мне хотелось расслабиться после трудового дня, дать себе волю, часами лежать в ванной, слушая любимую музыку, зажечь свечи, наполнить квартиру ароматом экстракта морских водорослей, благовониями фимиама и сандала... Нет, едва я переступала порог, как звонил Самир, что он выслал 'роллс' с шофером, чтобы отвезти меня на авеню Фош. Сегодня вечером ожидается ужин на пятнадцать персон, будут Сальвадор Дали, Ги и Мари-Элен де Ротшильд и т. д. И мне надо было снова приводить себя в порядок, причесываться, переодеваться!
Я нравилась Гюнтеру одетая в черный строгий смокинг, что избавляло меня от мучений надевать разные платьица! Ему также нравились мои распущенные волосы, так что я могла обходиться без шиньонов и не испытывать мук бигуди!
Эти светские вечера, на которых я играла неопределенную роль, иногда были не лишены интереса! Но они были не ко времени!
Гюнтер был неистощим.
В некоторых областях искусства он очень хорошо разбирался, в частности, в живописи, в особенности, в сюрреализме, великих романтиках и в современной живописи, которую я ненавидела! У него на стенах висели лица из кошмаров Бекона, странные миры Магритта, безумные сюрреалистические картины Дали и женщины-кошки Финн. Цветовой взрыв Матье соперничал с работой в монохромно-синем цвете Кляйна, над камином можно было увидеть эскиз Пикассо, соседствовавший с опрокинутым пластмассовым ведерком, откуда вытекала какая-то жидкость, эта скульптура была работы Сезара.
Я ничего не понимала в этом новом искусстве! Кроме Армана, Магритта и Дали, все остальное казалось мне чепухой, и я не стеснялась говорить об этом.
На мой день рождения Гюнтер хотел устроить настоящий праздник, но мне по душе был простой ужин двух влюбленных, с глазу на глаз, и, после нескольких бурных скандалов, я добилась своего! В русском ресторане под звуки балалайки и цыганских скрипок я праздновала наедине с моим мужем, последний раз в жизни, первую годовщину мадам Сакс! А на авеню Фош его дружки и мои подружки вовсю веселились в нашу честь!
Вот тогда-то Моника и познакомилась с Самиром.
Она потихонечку съехала с авеню Поль-Думер и устроила свое гнездышко на авеню Фош! Она поступила лучше всех! Я спала у себя, а Моника отныне - ведь она была хорошей дублершей - выполняла мои функции на авеню Фош под официальным прибытием мадам Самир. А тем временем ее муж неустанно звонил мне из Сен-Тропеза, угрожая страшным скандалом, если его жена немедленно не вернется домой!
Не обязательно быть 'звездой', чтобы попасть на страницу светской хроники...

* * *
В киностудии, где никак не кончались съемки фильма 'С радостным сердцем', я снова встретилась с Жан-Полем Стеже, молодым человеком, посвятившим себя делу защиты животных, активисту Ассоциации в защиту животных (АЗЖ).
Я с трудом поверила в его рассказ, настолько он был страшен.
В Женневилье, в старом, сгнившем, непригодном для жилья, ужасном приюте для животных под названием 'Радушный прием' заживо умирали сотни брошенных собак и кошек. Муки зверей были невыносимы. Жан-Поль позвал меня на помощь, умоляя сделать что-нибудь, чтобы положить конец этому страшному положению вещей. Я всю ночь не сомкнула глаз, меня преследовали страшные картины, я была потрясена этой нищетой, я видела наяву эти мордочки за толстыми железными прутьями, как будто животных заперли в наказание, искупить какой-то грех.
Я быстро приняла решение: в следующее воскресенье я отправлюсь в этот приют, пусть об этом узнают, пусть позовут прессу, радио, телевидение, пусть мое присутствие послужит хоть чему-нибудь!
Гюнтер обозвал меня сумасшедшей!
Фи-Фи отвез меня в Женневилье в 'роллсе'. Впервые в жизни я согласилась на сотрудничество с АЗЖ.
Боже мой, в какую нищету, в какой лагерь смерти я попала! Эти сырые и темные клетки, где десятки облезлых, больных, иногда умирающих собак пытались глазами, лапами, визгом привлечь к себе внимание, чтобы вырваться из ада, от неминуемой смерти!
Я плакала вместе с ними!
Я хотела взять их всех, увезти с этой свалки. Я высказала свое возмущение прессе, постаралась взять на руки как можно больше шелудивых собачонок, чтобы их забрали к себе зеваки, сгрудившиеся вокруг меня. Чтобы помочь животным, я была готова пойти на панель. Я не знала, что делать. Я умоляла людей... А им был нужен
В ветпункте было еще хуже.
Наваленные друг на друга клетки в сыром и холодном помещении. В каждой клетке по больной собаке, ни на что не реагирующей, пребывающей где-то уже далеко. Я решила заплати за уход двух из них, самых больных, приговоренных к усыплению на следующий день. Одна - маленькая рыжая сучка со спиной как будто скальпированной бампером грузовика, от ее немого страдания у меня сжалось сердце. Вторая - метис овчарки неопределенного цвета, неспособный пошевелиться в этой тесноте, из-за сломанных задних лап мог остаться в лучшем случае калекой на всю жизнь! Ветеринар уверил меня, что, если будет проведено лечение, он сможет их спасти и отдать мне через неделю.
Я выписала чек, а собак назвала: Пропащая и Счастье.
Затем, по случайности, одна собачонка сумела открыть своя клетку, она буквально упала мне в руки. Не раздумывая, я прижала ее к сердцу и назвала Патапон. За ней последовали черненькая Барбишу, затем испуганная скромница Барбара, красивого золотистого цвета помесь с боксером Диана, очаровательная, уж не знаю какой породы, черно-белая Бижуфикс. В результате вместе со мной в 'роллсе' оказались пятеро собачек, и только тогда я смогла перевести дыхание!
Ужасный ледяной подвал служил приютом для кошек; здесь, покорные, кашляющие, больные кошки, числом около пятидесяти, худые и оголодавшие, всеми забытые, ожидали смерти. Я взяла всех тех, кто подошел и прижался ко мне. Таких набралось десять. Я пообещала вернуться сюда в следующее воскресенье и навести порядок в этом ужасном месте.
Десять котов или кошек, пять собачонок - 'роллс' был полон под завязку. Мы отправились прямо в Базош.
Наше возвращение достойно было войти в фольклор.
Стоило мне открыть дверцу, как звери разом высыпали из машины. Радостное повизгиванье, бешеные гонки, взрыв счастья, опьянение от вновь обретенной свободы! Кошки полезли на первое попавшееся дерево. Никто не верил ни своим глазам, ни ушам.
Воодушевление сторожей было меньшим, ведь им предстояла дополнительная работа! Я пообещала им премию, чтобы быть уверенной, что они займутся животными. И мы уехали, увозя с собой Фюльбера, милого песика, которого Фи-Фи взял к себе, и не расставался в течение десяти долгих лет. Остальные звери принялись плакать, стонать, не желая расставаться со мной! Я перецеловала их, погладила, пообещала вернуться в следующее воскресенье и попросила их быть благоразумными и послушными.
В 'роллсе' воняло мокрой псиной, не говоря уж и о других крепких и малоприятных запахах, которыми мы сами пропахли.
Ну и пусть! Я чувствовала внутри себя какое-то умиротворение.
Гуапа обнюхала меня и скривила морду.

Жан-Мишель Франсуа, молодой журналист из 'Жур де Франс', попросил меня устроить показательную акцию в защиту брошенных животных и против усыплений. Целую неделю я уговаривала всех техников, актеров, декораторов, продюсеров не только моего фильма взять себе собаку. Я бывала в столовой, уговаривала повара, девушку, работавшую в баре, посетителей, журналистов... короче говоря, нас нельзя было остановить, наш крестовый поход был важнее всего в мире!
Ассистенты должны были повсюду искать меня, когда наступал момент моего появления на площадке. Они находили меня в соседнем павильоне, где я писала статью и приходила в ярость, если меня прерывали. Я чуть не пристроила очередную собаку, а меня отвлекают ради того, чтобы я выдавала какую-то чушь, которую я не выучила и на которую мне было глубоко наплевать. По моей просьбе, АЗЖ прислала на студию грузовичок с собаками любых размеров, пород и окраса.
Целый день я таскала их за собой, мне помогали Жан-Мишель и моя гримерша Дедетта. Удалось пристроить всех, кроме двух! Нужно сказать, что хотя они и были славными собаками, но их внешность оставляла желать лучшего: сосиски на лапках.
Жан-Макс Ривьер, мой композитор из 'Мадрага', удачно подвернулся мне в тот день, он пришел поговорить о шоу Райхенбахй. Я предложила ему баш на баш: или он возьмет Страпонтена, или я ничего не хочу слышать.
Вечером, когда я просматривала отснятое, рядом со мной оставался самый противный, жирный маленький фокстерьер, эта шавка часто скалилась и пахла хуже, чем все остальные, вместе взятые. Я вылила на собаку духи, но запах стал еще более отвратительным.
В проекционном зале на меня шикнули.
Собака зарычала, а я разрыдалась.
Было восемь часов вечера. Ведь я не могу отправить несчастное животное в грузовичке АЗЖ в тот ад, откуда оно вырвалось. Со-продюсер Бертран Жаваль, очаровательный человек с большим сердцем, более обеспокоенный моим отчаянием, чем судьбой собаки, взял ее себе ради моего удовольствия. Но он не знал, как назвать ее...
Я предложила кличку Редиска.
Бертран и Редиска прожили счастливо пятнадцать лет. Они никогда не расставались. И когда, закончив земной путь, Редиска покинула Бертрана, отправившись в рай, тот так горевал, что ему потребовался почти год, чтобы прийти в себя.

Я выполнила свое обещание вернуться в Женневилье и появилась там в одно из воскресений, в грязных джинсах, что позволило мне лучше обследовать клетки и убедиться, в каких отврати тельных условиях содержатся животные.
Я собиралась навестить двух спасенных мной собак, Пропащую и Счастье, я приласкала их, угостила пирожными и наговорила кучу нежных слов.
Счастью заменили клетку, в новой он мог вставать! У Пропащей гноилась спина, я взволновалась, но ветеринар успокоил меня, что при помощи антибиотиков дело пойдет на лад уже через несколько дней. Чтобы поблагодарить меня, руководство АЗЖ устроило в мою честь прием. В тот день, благодаря кампании в СМИ, организованной Жан-Полем Стеже и Жан-Мишелем Франсуа, много животных нашли себе новых хозяев.
Я смотрела, как их увозят в новые дома... надолго ли? Главное состояло в том, что они уезжают из этой живодерни. Я также призвала людей взять себе кошек. В таких акциях всегда забывают о кошках, изгоях нашего общества. Считается, что кошки могут сами устроиться, что мы не нужны им.
Неверно, архиневерно.
Здесь же присутствовали Мари-Жозе Невиль и ее муж Жерар Эрзог, брат знаменитого Мориса, которого я обожаю, что за человек! В ту пору они много делали для АЗЖ. С их, и не только их, помощью мы, оскорбленные ужасными условиями самого доступного приюта для животных Франции, заставили руководство АЗЖ срочно рассмотреть возможность создания новой структуры для этих целей, строительства нового приюта и новой организации, достойной своей репутации, своего образа.
Именно в то воскресенье незримо был заложен первый камень в строительство нынешнего приюта, который хотя и похож на мрачную тюрьму, но не имеет ничего общего с прежним.
Через несколько дней ветеринар АЗЖ сообщил мне по телефону о смерти Пропащей в результате сепсиса. Зато Счастье, хотя и хромого на всю жизнь, можно забрать. Он также добавил, что нужно быть осторожным, когда даешь животному кличку: имя может нести в себе как надежду, так и быть фатальным!
Я тихо оплакивала смерть этого бедного маленького существа, которое могло бы найти счастье рядом со мной, но умерло тихо, без любви. Я тут же отправилась за Счастьем. Его прямиком увезли в 'Мадраг', где он прожил пятнадцать лет. Хромой, но счастливый, облезлый, но известный и узнаваемый всеми под кличкой Талейран, собака Брижит Бардо.

* * *

14 ноября 1966 года Гюнтеру исполнилось 34 года.
Он устроил по этому случаю на авеню Фош костюмированный бал на тему Дракулы. Даже прислуга, присланная в подкрепление, была одета в смокинги, накидки, у всех торчали внушительные клыки!
Это было грандиозно!
Квартира, освещенная лишь пятисвечниками, выглядела таинственно; цыганский оркестр заставлял плакать романтиков и петь тоскующих. Женщины были прекрасны, мужчины элегантны. Гюнтер в костюме Дракулы выглядел воплощенным Злом. У меня не было времени найти настоящий костюм, и я оделась в облегающее танцевальное трико из прозрачного, телесного цвета, нейлона, на котором я вышила узоры в виде водорослей. Длинные накладные волосы, доходившие мне до ягодиц, скромно скрывали мою наготу сирены. На шее у меня красовались два пятнышка крови, а за мной тянулась, как тень, громадная накидка из черного муслина, найденная в костюмерной студии.
Легенда не кончалась...

После окончания съемок я смогла уделить немного времени тем, кого любила и кого на время оставила: моим родителям, моим пожилым дамам, Базошу, моим собачкам и кошечкам, моему Корнишону! Вместе с Ольгой мы определились с датами по поводу 'Шоу Бардо' в постановке Райхенбаха. Съемки должны будут начаться в конце следующего года.
Я еще не видела Боба! И у меня не было никакого желания видеться с ним.
Иногда я ночевала у себя, иногда у Гюнтера, куда я несколько раз брала с собой Гуапу. Бедняжка Гуапа! Она совершенно дисгармонировала с обстановкой этой квартиры! Гюнтер недружелюбно косился на нее: он хотел, чтобы у меня были афганские борзые, элегантные и породистые собаки, которые подчеркивал бы мою грациозность и красоту! Говори, говори, мне интересно! Но декоративные собаки мало значили для меня.
Или я с Гуапой, или никого. Ясно, четко, определенно.
Моника стала хозяйкой на авеню Фош.
Благодаря связи с Самиром она в мгновение ока научилась непринужденности, элегантности, блеску, необходимому для этого образа жизни. Маленькая провинциалочка из Сен-Тропеза, застенчивая дочь врача, супруга рыбака-антиквара превратив из Золушки в принцессу! Вывод: просто-напросто женщина представляют собой отражение того, что из них делают мужчины. Благодаря ей, нашему сообщничеству, которое постоянно росло, мое пребывание на авеню Фош стало более приятным, менее напряженным, более простым.

Затем я познакомилась, наконец, с тем, кто навсегда остался моим верным другом, кто лучше всех мог одевать меня, искусно драпировать, украшать, преображать, оголять, делать сексуальной, наряжать и выбивать из седла.
Единственный, незаменимый Жан Букен.
Ах! Мой сообщник Жан!
Эти роскошные ткани, которыми он обматывал мое тело, наряды богини, легкие шелка, лишенные объема, которые держались на одной нитке и чьи швы готовы были разойтись при малейшем усилии, но они обволакивали меня золотыми отблесками, миртом и сандалом. Жан шил мне 'платки-платья', 'мини- макси', костюмы в восточном стиле, 'юбки-брюки' со смешанными и ядовитыми расцветками. Он придумал эту экстравагантную моду, называемую 'хиппи', которую я носила с такой радостью, она стала моей второй кожей в течение многих лет, а сегодня она вновь возвращается и фигурирует в модных изданиях!
Какой дар предвидения! Гениальный тип!
Его наряды необыкновенным образом подчеркивали женственность!
При виде карнавальных показов мод, которые нам навязывают так называемые кутюрье, я вспоминаю пройденный путь. На представлении некоторых коллекций 'для педиков' можно умереть со смеху. Хотела бы я увидеть в этих нарядах мою консьержку или самоё себя в мои 60 лет! Это - настоящая катастрофа, поэтому я предпочитаю вспоминать о Жане Букене.
Приближалось Рождество.
Гюнтер хотел провести его в Гстааде, я бы выбрала Мерибель!
Мы уехали в Гстаад, но на февраль было снято шале в Мерибеле. Гуапа, Моника, Самир, Гюнтер и я погрузились в 'роллс-ройс' вместе с багажом.
Благодаря остановке в Пюлли, рядом с Лозанной, я увидела очаровательный дом-грибок, 'маленький Базош' на озере, официальное местожительство Гюнтера. Он сразу же вырос в моих глазах - ведь дома являются отражением тех, кто в них живет. Это уютное и теплое гнездышко позволило мне узнать тайную сторону, простую и непоказушную, жизни моего мужа. На двери висел молоток в виде медвежьей лапы.
Затем мы остановились в Грюйере, маленькой средневековой деревне, где на площади размером не больше носового платка, напротив церкви, сошедшей со страниц сказки, стоял дом карлика, такой же маленький, как и кукольный домик, это была необыкновенная миниатюра, в которой проявилось мастерство архитектора, уменьшенный макет жизни.
Гстаад, очаровательная деревушка, как на открытке, был наводнен разнородной и безалаберной толпой. Роскошное шале Пегера Нотца приютило среди расписного, покрытого патиной дерева, громадное количество разных знаменитостей. Я остолбенела от мысли, что придется провести Рождество и Новый год в окружении этих известных людей! Где был младенец Иисус в яслях из моего детства? Где были и для кого предназначались подарки, спрятанные в башмаках и выставленные перед камином среди еловых и померанцевых веток?
На меня навалилась тоска.
Гюнтер, который божественно катался на лыжах, уходил рано утром, а возвращался поздно вечером! Я прогуливалась с Моникой и Гуапой. В полночь я поцеловала Гуапу и Гюнтера. Я верила, что новый год принесет счастье, несмотря на царивший вокруг нас шум.
В ту ночь я видела, как к дому совсем близко подходили лани полакомиться припасенным для них сеном. С Новым годом, нежные, прелестные лани, пусть вас пощадят охотники!
Это было мое самое горячее пожелание.

* * *
Да, я хотела, чтобы новый, 1967 год принес счастье, но едва я вернулась, как сторожа в Базоше сказали мне, что скромница Барбара была обнаружена мертвой в саду однажды утром.
Я могла лишь удостовериться в ужасной реальности! Другие собачки, счастливые, излишне, как мне казалось, резвились. Они перепрыгивали через изгородь, убегали в поля к великому неудовольствию крестьян. Они приходили в ярость и скоро началу угрожать.
Умерла ли Барбара от яда?
Этого я никогда не узнала, но решила закрыть оставшихся собак, чтобы они не стали невинными жертвами местных несговорчивых крестьян.
Перед неизбежной злобой человека, который систематически, разрушает то подобие рая, которое я пытаюсь выстроить, перед неотвратимой судьбой, которая беспощадно угрожает жизни тех, чья смерть и без того должна наступить, во мне нарастает глухое и глубокое возмущение, безмерное отчаяние, чувство бессилия, и это ставит под сомнение всю мою жизнь, моя грудь переполняется невыплаканными рыданиями, к глазам и к сердцу подступают сухие, но обжигающие слезы.
Я начинала медленно, но убежденно ненавидеть человечество за его бесчеловечность!
Почему нужно отказывать собакам, кошкам, вообще животным в праве жить свободными? По какому праву их убивают, когда они весело резвятся в поле соседа?
В тот день перед трупиком Барбары я поклялась, что всю свою жизнь я буду мстить за нее, за них всех. Как? Я точно еще не знала, но мной двигала такая сила, которая однажды должна будет взорваться.
Будущее доказало, что мой инстинкт не обманул меня. Все собачки, которых я взяла в АЗЖ, пообещав им счастливую, полную любви жизнь рядом со мной, были рано или поздно убиты охотниками!

Перед отъездом в Мерибель Гюнтер то появлялся, то исчезал. Я проводила много времени в Базоше. Вместе с моими амазонками, Моникой и Самиром мы много гуляли в сопровождении Корнишона и своры собак!
Забавная была процессия животных, бегущих по влажным пахотам, рыская повсюду. Впереди двигался Корнишон, иногда он устремлялся на сто метров, устраивая родео, выражая свою радость счастливым ляганьем, перемежая его решительным 'иа-иа'. Иногда какая-нибудь кошка, большая авантюристка, чем другие, следовала за нами, но затем быстро возвращалась на свою мягкую и теплую подушку. Мы возвращались грязные, в навозе, но донельзя счастливые! Добрая чашка чая у огня, собаки, улегшиеся у, ног, - это было счастье. Когда Гюнтер соизволял осчастливить меня, разделяя мою крестьянскую жизнь, Самир приносил вино 'Шато Марго', хрустальные бокалы и приличествующие моменту скатерти и салфетки.
И сразу же собакам было запрещено появляться в моей спальне, а кошки благоразумно прятались на кухне, пачкая иногда белую скатерть.

Однажды мне позвонил Жан-Поль Стеже, он в последний момент сумел выручить с бойни двух козочек. Не могла ли я приютить их в Базоше?
Они стали прекрасными подружками Корнишону. Я открыла для себя ум, лукавство коз. Эти плохо изученные животные так же преданны, как и собаки, и они все понимают. Я не знала, что их убивают, как и баранов, - до каких пределов может довести человека обжорство?
Козы оказались тяжелыми и вскоре родили двух козлят - живые плюшевые нежные игрушки - они кричали совсем как младенцы и не переставали удивлять меня своей грациозностью, доверчивостью и хрупкостью. Когда подумаешь, что им перерезает горло в самом нежном возрасте, им, испуганным беззащитным детям, плачущим, умоляющим пощадить их, умоляющим нас, варваров...
Это напомнило мне удивительную историю о человеке в ресторане, которому принесли салат, а он требовал мяса. Тогда ему подали живого голубя и нож!
Если бы каждый из нас должен был убить собственными руками животное, которое пойдет в пищу, то миллионы стали бы вегетарианцами!

В Мерибель я уехала с тяжелым сердцем...
Мне было трудно покидать хозяйство в Базоше, да и многое изменилось с тех пор, как я стала жить с Гюнтером. Как он будет чувствовать себя в этой маленькой деревне, вдали от светской толпы, к которой так привык?
Напрасно Самир отправил туда белье, бокалы, вина, икру и Маргарет, горничную, а я зря взяла с нами мадам Рене, Гуапу, свои чемоданы, набитые хорошими решениями и элегантной одеждой: Мерибель был страшно далеко от Гстаада и Сен-Морица, слава Богу! Конечно, в шале набилось полным-полно друзей Гюнтера: Жан-Ноель Гренда и его жена Флоранс, Жерар Леклери, Самир и Моника!
В течение одной недели все шло нормально.
Затем Гюнтер начал грызть ногти с досады: нашим вечерам не хватало перца! Джонни и Сильви приходили ужинать - несколько месяцев тому назад она родила. Гюнтер тоже возжелал рождественского подарка типа: 'Мадам, я хочу, чтобы вы сделали мне ребеночка'.
Только этого не хватало!
И речи не могло быть, чтобы я снесла яйцо!
Тогда еще не существовало противозачаточных средств. Лишь пробежка до ванны и метод Огино* ( * Огино Киусаки, японский врач, 1882-1975, изобретатель методики естественного контроля за рождаемостью.) могли гарантировать относительную безопасность. Я постоянно совала нос в календарь: отсчитывала семь первых дней, затем - полная абстиненция, потом последняя неделя, снова можно заниматься любовью. Любовь стала математическим программированием, из которого вытекало худшее или лучшее, в зависимости от занимаемой точки зрения!
Я бы предпочла вернуться в монастырь, принять навечно обет целомудрия, чем снова испытать тот ад, который я прошла с рождением Николя. Видя отсутствие энтузиазма перед перспективой превратиться в курицу-несушку, Гюнтер решил уехать в Сен-Мориц, чтобы дать мне время подумать над возможными последствиями моего отказа! Я очутилась одна в Мерибеле, Самир, Моника, мадам Рене и Маргарет не служили мне подспорьем. Я взяла Гуапу на руки и долго-долго плакала.
Этот шантаж с взыванием к материнским чувствам был возмутителен!
Если брак может стать ставкою глупого и необдуманного пари, то ребенок, появившийся на свет в результате этого союза, в любом случае не может быть следствием гнусной игры случая.
Шале разом показалось мне мрачным.
Я решила провести один вечер в Куршвеле, встретиться с подружкой, Жаклин Вейсьер, посетить ее клуб Сен-Николя, где всегда было гостеприимно и радостно. Там я встретила Жана Букена и его жену Симону. В сезон они открыли бутик, всегда на грани эксцентричности, от их присутствия мне стало хорошо. Я танцевала одна, вызывающая, (но вызывать, привлекать было некого) , выпила слишком много шампанского, стараясь забыть среди этих пар, что я должна была быть рядом с Гюнтером!
Гюнтер не возвратился.
К счастью, в феврале всего 28 дней, и я с облегчением собрала свои вещи; все отправились по домам, кто на авеню Фош, кто - на авеню Поль-Думер.
Едва я вернулась, как мама Ольга сунула мне под нос 'великолепный' проект, скетч, созданный по мотивам 'Необыкновенных историй' Эдгара По в постановке Луи Маля. Моим партнером будет Ален Делон, съемки будут проходить в Риме в начале лета. Они не займут много времени, зато платят щедро, мое положение упрочится, мои акции поднимутся.
Я подписала контракт. В конце концов, не стоит бездельничать, пребывая в ожидании мужа, такого же неуловимого, как и ветер.
Гюнтер нашел эту мысль превосходной. Он был очарован Римом и тут же снял великолепный дом на виа Аппиа Антика сроком на три месяца. Приемы, ужины, обеды на авеню Фош не утомили его.
Благодаря Гюнтеру я познакомилась с удивительными людьми: Дали, Сезаром, Жоржем и Клод Помпиду, Ги и Мари-Элен де Ротшильд, Дадо и Нэнси Русполи, с фон Бисмарками, шахом Ирана и императрицей Фарах, принцем Ренье и Грейс и даже с генералом Де Голлем! Гюнтера все интересовало, у него была жажда познаний, встреч, открытий. Ненасытное чувство новизны, неизведанного. Он был страстным исследователем жизни, ее многочисленных граней, ее тайн. Я же была полной противоположностью, я чувствовала себя уязвимой и потерянной, стоило мне выйти из моего потаенного мира.
Общаясь с Гюнтером, я открыла для себя новый, обогативший меня мир, и это позволило мне определиться с выбором, расцвести, расширить свою точку зрения на вещи и на людей.
Не могу не вспомнить о сказочном вечере в ресторане 'Максим', куда я приехала с босыми ногами, о чем не преминула сообщить светская хроника.

В ту пору Гюнтер увлекся кино. Он мечтал об экстравагантном фильме, где был бы сумасшедший сюрреализм и резкая эротика!
Разумеется, в центре его бессмысленных фантасмагорий была я. Он собирался снять фильм о моей жизни... до этого ни один режиссер не сумел правильно снять меня, а он, Гюнтер, даст раскрыться моему таланту, моей красоте, моим многочисленным достоинствам. Я недоуменно слушала все эти истории, усиленные жестикуляцией, с раскатистым 'р', но при этом его речь была совершенно безумной, без начала, без конца!
Да хранит меня Господь от новой причуды моего мужа!
А пока он только что снял в Кении вместе с Жераром Леклери документальный фильм о диких животных. Работа вышла неинтересной, ни один прокатчик не обратил на нее внимания. В течение двух лет фильм валялся в подвале на авеню Фош, но Гюнтер решил, что выставит его вне конкурса на ближайшем фестивале в Каннах в мае, а я украшу своим присутствием этот вечер и таким образом обеспечу всеобщее одобрение организаторов фестиваля.
Вот об этом не могло быть и речи!
В течение многих лет ноги моей не было в Каннах, я ненавидела эту свалку, драку за призы, я не появилась бы там, даже если был бы выбран фильм с моим участием. И уж я не изменю своего мнения ради дерьмового фильма!
'Мадам, - ответил мне Гюнтер, - если вы не согласитесь, я разведусь!'
'Ладно, месье, разводитесь'.
Оскорбленная, я хлопнула дверью и стала ждать продолжения...

* * *

Я окончательно переехала на авеню Поль-Думер, и жизнь вошла в свою обычную колею. Я тщетно ждала новостей от Гюнтера или объявления о нашем разводе. Ничего!
Я снова встретила Фи-Фи. Он тем временем страстно влюбился в Свеву! Мои амазонки явно были неотразимыми, единственная проблема заключалась в том, что они были замужем.
Глория, моя ударница-чилийка, красавица, вышла замуж за Жерара Клейна и прекрасно жила с ним в любви. Только Кароль оставалась неприступным бастионом чистоты и безоговорочного безбрачия. У Жики и Анны родился второй сын, Пьер-Лоран. Мы вели совершенно разную жизнь и поэтому несколько отдалились друг от друга, но на нашей дружбе это не отразилось.

Однажды вечером раздался телефонный звонок.
Я была занята, и трубку сняла Моника.
Звонил Валери Жискар д"Эстен!
Я слышала, как она воркует своим хриплым голосом, охала, ахала! Мне это надоело, и я взяла трубку. Валери шепотом сказал, что безумно хочет познакомиться с обладательницей загипнотизировавшего его голоса! Я предложила ему зайти завтра выпить по стаканчику, он согласился. Но Моника сказала мне, что, к сожалению, ее не будет: она должна уехать из Парижа.
Ну и положение! Мне надо было заменить кем-нибудь Монику.
Но кем?
Внезапно меня осенила дьявольская идея.
Я позвонила Клоду Деффу, близкому другу Саша Дистеля. Я хорошо знала Клода, он не был гомосексуалистом, но ради шутки всегда был готов переодеться в женское платье. Я рассказала ему эту историю, он смеялся, как сумасшедший. Я предоставила в его распоряжение мои парики, колготки, мини-юбки, только туфли не подошли ему: у меня размер 37, а у него 43. Мы договорились, что он приедет ко мне завтра к шести часам вечера и переоденется на месте. Ради правдоподобия и пущего веселья я пригласила нескольких близких друзей, предупредив их о шутке, которую я хотела сыграть с Жискаром.
Среди приглашенных были Жакки Шамиль, журналист-международник, весельчак, забавник, с чувством юмора, влюбленный в меня, брат Клода Деффа Кристиан, художественный директор в Си-Би-Эс, Кароль и Свева, мои свободные амазонки, а также Фи-Фи. Я предупредила мадам Рене, что как только Жискар д"Эстен позвонит в дверь, она должна будет проводить его в салон, никоим образом не намекая на возможную шутку. Все было организовано лучшим образом.
Я всюду погасила свет, оставив лишь свечи, огонь в камине и палочки ладана. Обстановка напоминала кабаре. Клод красился, прихорашивался и преображался в моей комнате. Он всюду разбросал вещи, парик здесь, одежда там! Настоящий бордель! А я помешана на порядке! Но ведь пошутить удается не каждый день! Для себя я выбрала черную мини-юбку, светлый завитой парик, пуловер из черного хлопка с длинными рукавами и высокие сапоги; выглядела я очень изысканно и сексуально. Затем вместе с друзьями мы уселись в полумраке салона перед бутылкой шампанского и принялись ожидать визита.
Мадам Рене ввела в салон Жискара.
Он вежливо поздоровался с нами, отвесил дежурные комплименты и осведомился о Монике! Звонок в дверь объявил нам о 'ее' приходе. У меня сжалось сердце при виде силуэта Клода в полумраке салона. Надо заметить, что ноги у него были несколько кривые, как будто он десять лет просидел на бочке. Ну и пусть!
Я представила всех 'Монике', обладательнице хриплого голоса и кривых ног. Ну и пусть!
Валери галантно поцеловал 'ей' руку, задержав на ней взгляд. Затем он сразу же заявил, что вынужден покинуть нас, сославшись на работу, обязательства и так далее и тому подобное. Я предложила поужинать вместе, но Жискар быстро откланялся, слишком быстро.
Мы попытались найти объяснение этому поспешному уходу.
Увидев волосатые руки Клода, я сразу же поняла реакцию Валери. Знаю, что этот анекдот о министре, целующем руку мужчины, переодетого женщиной, войдет в анналы истории той эпохи, когда все было возможно, особенно у меня в доме.
Валери не удалось одурачить, он простил меня лишь спустя много месяцев. И, наконец, став президентом Республики, которую я олицетворяла, он отпустил мне грехи, поддержав мою борьбу в защиту детенышей тюленей.
Спасибо, Валери, за вашу снисходительность и, главное, спасибо за вашу поддержку на национальном уровне в тяжелой борьбе, победа в которой еще не наступила.

По делам, связанным с телешоу, в котором я обязательно должна была сниматься в конце года, мне пришлось встретиться с Бобом!
Он разволновал меня! Мне не стоило уходить от него... Боб был сама любезность, он не затаил на меня обиду, лишь сожалел о том, что я не достигла того счастья, которое заслуживаю!
Ну я и разрыдалась в его объятиях.
Однажды он приехал в Базош вместе с Фи-Фи, своим псом Фюльбером, Свевой, Кароль и Жан-Мишелем Франсуа провести у меня уик-энд. Мы играли в покер, гуляли с собаками, ласкали кошек, Корнишона, лукавых козочек и их плюшевых отпрысков!
Все было весело и просто, как и раньше!
Когда надо было уезжать в Париж, я обнаружила, что к воротам привязан большой черно-белый пес... непонятно было, откуда он взялся! Бедный славный песик, брошенный бессовестными мерзавцами! Он выглядел таким доверчивым, таким нежным, таким потерянным. Я, не раздумывая, взяла его и назвала Проспером. Проспер прожил в 'Мадраге' до 1983 года! Он был образцом нежности, преданности, доброты.
Я была вынуждена отделить самок от самцов, чтобы избежать анархического всплеска рождаемости. Распространенная ныне стерилизация в ту пору не существовала.

Было решено, что для 'Шоу Бардо' самые знаменитые композиторы напишут песни, которые я буду петь или танцевать под них. Таким образом, контракты были подписаны с Франсуа Бернемом, Сержем Гейнзбуром, Клодом Болленом, Жераром Буржуа, Нино Ферре... Я слушала музыку на гибких пластинках и сразу определяла, берет она меня за душу или нет. Выбирала я, не колеблясь.
Ольга предложила мне роль в американском фильме, съемка которого начнутся в начале 1968 года на юге Испании, моим партнером будет Шон Коннери. Это вестерн из жизни 80-х годов прошлого века, ставить его будет Эдвард Дмитрык. Прокат фильма ожидался самый широкий, но съемки должны обязательно проходить на английском языке.
Поэтому я и послала маму Ольгу. Но она все же оставила этой проект в загашнике. Хотя Ольга и родилась под тем же знаком, что и я, - Весы, - она полная противоположность мне: терпеливая и дипломатичная.

* * *

Мама регулярно сообщала мне новости о Николя.
Его отец снял для него дом в Монфор-л"Амори, где он жил с Мусей. Монфор находится в 4-х километрах от Базоша, зачем Жаку снова надо было унижать меня? Я позвонила ему. Мой бывший муж был безжалостен. По его словам, Николя нуждался в спокойной, организованной жизни, подальше от того безалаберного цирка, в который превратилась моя беспорядочная и возмутительная жизнь!
Я швырнула трубку!
Что за идиот, мещанин с головы до жопы, не способный на прощение, на щедрость, лишающий под надуманными предлогами мать собственного сына.
Действительно, я человек своеобразный, но без капли лицемерия.
Я жила по принципу: день да ночь - сутки прочь! Как одинокая мореплавательница, я старалась худо-бедно привести свой корабль в ближайшую гавань.
Я поехала навестить Николя. Это была катастрофа.
Мы были чужими друг другу. Его маленький мирок отталкивал меня, я была исключена из него. Я поняла это и, со слезами на глазах, вынуждена была смириться с этой жестокой реальностью. Ребенка приручить так же тяжело, как и зверя. Нужно время, терпение, снисходительность, а я начисто лишена этих качеств.
Мой импульсивный характер требует немедленного исполнения малейшего из моих желаний. Из-за этого у меня в жизни было много проблем, но были и успехи. Я не поступаюсь принципами, я не выношу, когда дела откладывают в долгий ящик, - все можно и нужно делать незамедлительно. Я ненавижу примиренчество, суконный язык, пустые рассуждения, когда откладывают на завтра то, что может быть сделано немедленно. Я непреклонна по отношению к самой себе и к другим. Без жалости.
Другая сторона моего характера - это вялость, когда нет неотложных проблем. Планы подернуты далекой фантастической дымкой! Вспоминаю, как Гюнтер однажды сравнил меня с парусником, чьи паруса полощутся в безветрии, и он застыл на месте во всей своей красоте и мощи! Ветер - силу, благодаря которой я двигаюсь вперед, - я черпаю в других людях. Лишенная этой поддержки, я затухаю, как свеча без кислорода.
Эта зависимость и есть Ахиллесова пята моей жизни.
Итак, в ту пору я пребывала в полном отчаянии, не зная к чему или к кому прилепиться, это была моральная катастрофа, которая останавливала любую мою инициативу. Гюнтер иногда появлялся на авеню Фош, - я знала это от Моники - а я, не имея новостей от него, медленно и грустно умирала.
Многие мужчины излишне активно ухаживали за мной, в том числе и лучшие друзья Гюнтера, это возмущало меня. Их примеру следовали и некоторые композиторы, с которыми я репетировала, и это было мне отвратительно.
Против моей воли, но я храню верность.
Все эти мужчины были бесцветными копиями, без запаха, без вкуса исключительного человека, которому я была отдана.
Я знала, что Гюнтер обманывает меня.
Должна ли я отплатить ему той же монетой, не имея на то ни малейшего желания, как будто проглотить горькую микстуру, испачкаться от этой мести? Нет! Я была слишком привязана, слишком влюблена, я слишком цельная натура, чтобы принудить себя на отвратительный мне поступок.
После нескольких недель ожидания, наконец, позвонил Гюнтер.
Он поставил передо мной жесткую дилемму: или я соглашаюсь представить фильм 'Батук' на закрытии фестиваля, или мы окончательно перестаем видеться. Я согласилась. Снова вернулась большая любовь, романтизм, незабываемый вечер в русском кабаре 'Распутин', снова началась большая игра!
Затем, в связи с этим вечером в Каннах, встал вечный вопрос: что мне надеть? Гюнтер пригласил на авеню Фош целую делегацию от Диора, те привезли просвечивающие вечерние платья. В них я чувствовала себя ряженой. Я побежала к Букену, и тот сделал мне в два счета черный смокинг и кружевную сверхромантическую блузку.
Это был мой стиль, я, не раздумывая, купила этот костюм.
И вскоре, в сопровождении Гюнтера, вовсе не успокоенная, я пыталась на заключительном вечере в Каннах проложить себе путь посреди истеричной толпы, которая - увы! - мне была слишком хорошо знакома. На меня напирали, толкали, сдавливали, я задыхалась, но улыбалась, да, улыбалась. В тот вечер Жан-Клод Соер, один из самых великих фотографов 'Пари-Матча', был расплющен толпой в лепешку, было много раненых, полиция не справлялась, ее несла вышедшая из-под контроля человеческая волна, хлынувшая на ступени старого дворца, принимавшего Каннский фестиваль 1967 года.
Гюнтер был мертвенно бледным, думаю, что он очень испугался и понял, хотя и с опозданием, причину моего отказа.
'Батук' был принят без энтузиазма. Я вручила на сцене Мишелю Симону медаль, не знаю уж за что, но уж он-то в любом случае заслужил награду.
Это было последнее мое официальное появление на публике!
 
счетчик посещений Besucherza sex search
www myspace com counter gratis счетчик сайта
Форум о туризме и активном отдыхе. Общение об активных видах туризма: водный, горный, спелеотуризм, велотуризм. Обсуждение палаток, спальников, рюкзаков, велосипедов Каталог ссылок pma87.com - У нас уже все найдено! Портал HotINDEX: знакомства, товары, хостинг, создание сайта, Интернет-магазин, развлечения, анекдоты, юмор, эротика, погода, курсы валют и многое другое! Каталог сайтов Всего.RUБелый каталог рунета